Одежда для пустоты

Орен проснулся от собственного крика и сел на кровати. Он обвел комнату рассеянным взглядом и вытер выступивший на лбу пот. Сердце билось так часто, что казалось, еще немного, и - взорвется. 
Свет фар от проехавшей под окнами машины скользнул по стенам и выхватил из темноты армейскую фотографию в простой деревянной рамке. На лицах сослуживцев Орена – защитная краска, в руках – укороченные винтовки для ведения боя в городских условиях.  Сам он – сосредоточен, показывает пальцем куда-то в сторону покрытых зеленью гор и смотрит на солдата с рацией за плечами.
Майя тоже открыла глаза.
- Снова тот сон? – спросила она.
- Да, - ответил Орен.
Он потянулся к тумбочке, где лежали таблетки, но случайно задел стакан с водой. Тот с шумом упал на пол и разбился. В детской комнате тотчас заплакал ребенок. Майя включила ночник и поднялась с кровати.
- Ничего, - тихо сказала она. - Я укачаю.
- Хорошо, - кивнул Орен.
Дышать стало немного легче. Он откинул одеяло и начал собирать осколки. Колыбельная Майи напомнила ему детство. Слова Орен забыл, но мелодия - одинокая бабочка под лучом холодного осеннего солнца - все еще жила в его голове. 
Завернув осколки в газету, он вышел на балкон. На старой, рассохшейся от жары полке лежала пачка дешевых сигарет. Орен закурил. Дым поднялся в небо и, превратившись на миг в дракона, растаял в подсвеченной софитами вышине.  Внизу пульсировали огнями улицы большого города.
Это была Майина идея – сразу после свадьбы переехать в Тель-Авив. Орен понимал, - здесь больше возможностей, но душой был привязан к северу. Ему, выросшему среди галилейской тиши, так и не удалось привыкнуть к духоте, загазованному воздуху и вечному шуму. Он надеялся, что когда-нибудь они переберутся в горы. Может быть, в Маалот или Цфат – туда, где зимой выпадает снег, а в синих сумерках слышны крики перелетных птиц.
 Через несколько минут Майя вернулась. Она принесла плед и накинула ему на плечи.
- Ночи стали холодными.
- Спасибо, - сказал Орен. – Уснул?
- Да. Я подогрела молока, но он не захотел. Наверное, зубы.
Громыхая на ямах, по улице проехал грузовик. Орен затянулся и подумал о том, как в таких условиях выживают жители нижних этажей.
- Ты ведь больше не поедешь туда? – Майя откинула длинные темные волосы и внимательно посмотрела на мужа.
Орен не ответил – вздохнул и отвел взгляд в сторону. Майя покачала головой.
- Ты даже не представляешь, - ее голос внезапно задрожал, - Каково это - каждый раз снова выслушивать его родителей! Они опять будут звонить и просить, чтобы ты больше не приходил. Однажды я просто пошлю их к черту!
- Я не могу не поехать, - Орен затушил сигарету. – Ты ведь знаешь.

***

В поезде работал мощный кондиционер, и царящая снаружи жара казалась просто кадром из документального фильма. Мальчишка, сидящий напротив Орена, вынул из рюкзака пакет чипсов и открыл бутылку колы.  Его мама – аккуратная маленькая женщина, похожая на статуэтку из сандалового дерева, прислонилась к окну и дремала.
Поезд выехал на участок дороги, проложенной вдоль моря. Орен заметил, что оправленные серебром опалы в кольцах его попутчицы светятся  таким же сине-зеленым цветом, как набегающие на берег волны.
Через несколько минут машинист объявил остановку. Парящие над водой паруса виндсерферов скрылись из виду, а соседка Орена открыла глаза - цвета горчичного меда - и засобиралась. Она вытащила из-под сиденья сумку на колесиках и, подгоняя сына, направилась к раздвижным дверям. Мальчишка проворно запихнул в рот остатки чипсов, а недопитую колу взял с собой.
Орен проводил их взглядом. В этот момент в вагон зашел молодой раввин в загнутой к полу шляпе и выпущенной наружу рубашке. Огненно-рыжая борода и смеющиеся голубые глаза сразу выделяли его из толпы. Проходя между рядами, он предлагал мужчинам исполнить заповедь «тфилин» и прочитать отрывок из «Шма». На вид ему было лет двадцать пять, может чуть больше.
Когда он подошел достаточно близко, Орен смог уловить легкий американский акцент.
- Ты возлагал сегодня тфилин? – спросил раввин.
- Нет, - признался Орен.
- Тогда у тебя есть возможность сделать это прямо сейчас.
- Как-нибудь в другой раз.
- Это важнейшая заповедь Торы.
- Пусть так, но я не готов.
Раввин поправил шляпу и почесал затылок.
- Ладно, - он достал визитку и протянул ее Орену. - Вот мой номер. Позвони, если вдруг захочешь поговорить.
Орен взял карточку. На ней было написано «раввин Рахмиэль Глуховски», а внизу шрифтом поменьше указан адрес и телефон.
- Ты американец? – зачем-то спросил Орен.
- Нет, я из Аргентины.
Рахмиэль улыбнулся и двинулся дальше. Через минуту он уже объяснял что-то группе тель-авивских студентов и наматывал тфилин самому громкому из них.
 
***

За высоким каменным забором, выкрашенным в белый цвет, виднелась утопающая в зелени крыша большого двухэтажного дома. Орен подошел к кованым воротам и прислушался. На лужайке царила тишина. Расставленные на террасе кресла и шезлонги пустовали. Лишь нагревшаяся на солнце ящерица лениво поглядывала на незваного гостя.
Сквозь закрытые окна не доносилось ни звука. Казалось, хозяева уехали и не показывались несколько дней. Какая-то часть Орена даже обрадовалась. Голосок внутри зашептал: раз так – можешь спокойно уходить. Никто тебя не обвинит.
Усилием воли, Орен заставил себя нажать на звонок. Где-то внутри дома раздалась электрическая трель, а вслед за ней заливистый собачий лай. Орен удивленно повел бровями - в последний раз собаки не было.
Через некоторое время дверь открылась.  На пороге показалась женщина с распущенными каштановыми волосами. Длинный, весь в катышках, шерстяной кардиган, укутывал ее словно кокон. Увидев Орена, ее желтые кошачьи глаза сузились в щелочки. Женщина изменилась в лице и, ничего не сказав, вернулась в дом.
В открытую дверь проскочил золотистый ретривер. Виляя хвостом, он подбежал к воротам и сел напротив Орена.
- Привет, - сказал Орен. – Дуду дома? Я пришел его навестить.
Пес гавкнул и склонил голову набок, будто хотел получше расслышать вопрос.
Вслед за женщиной к дверям подошел ее муж, похожий на высушенную ветром ветку - такой же серый и безжизненный. Он посмотрел на Орена и глубоко вздохнул. 
- Ладно, - сказал мужчина и нажал на кнопку дистанционного пульта, открывающего ворота. – Только недолго.
Орен прошел внутрь. Ретривер последовал за ним.
- Спасибо. Сегодня …
- Я помню, - прервал его хозяин дома, - Тебе не обязательно постоянно говорить об этом. Раз ты здесь, значит так и есть.
Орен поравнялся с мужчиной и протянул ему руку. Тот сухо пожал ее в ответ.
- Он за домом.

***

В тени кипарисов, растущих на заднем дворе, стоял маленький деревянный стол. На его потрескавшейся поверхности выстроились ровные ряды белых фигурок-оригами. Кого среди них только не было: люди, животные, птицы, летающие и ползающие насекомые, даже грифоны и единороги.
За столом сидел мужчина с тронутыми серебром висками. Он был настолько увлечен складыванием новой фигурки, что не заметил, как Орен подошел. Только когда ретривер подбежал к столу и громко гавкнул, тот отвлекся и поднял на гостя удивленный взгляд. 
- Привет, Дуду! – сказал Орен.
- Привет, - ответил мужчина и поставил на стол только что завершенную фигурку богомола.
- Смотрю, ты стал настоящим мастером.
- Да?! Ты думаешь?
- И думать нечего. Говорю тебе!
- Хм, спасибо.
Дуду улыбнулся и изучающе посмотрел на Орена.
- Ты из службы социальной защиты?
- Нет. Я твой армейский друг.
- Ты, должно быть, ошибся, - Дуду развел руками. -  Я никогда не был в армии.
Орен вытащил из рюкзака шуршащий бумажный пакет и поставил его перед собеседником.
- Я принес тебе «меринду» и бурекасы с грибами.
- О, это мои любимые.
- Я знаю, - сказал Орен и присел на свободный стул.
- Откуда?
- Несложно запомнить за несколько лет службы.
- Не хочу тебя обижать, - ответил Дуду, - Но ты точно меня с кем-то путаешь.
- Каждый год одно и то же, - вздохнул Орен.
- Каждый год?
- Твоим родителям не нравится, что прихожу сюда, - сказал Орен. - Они считают, это плохо отражается на твоем состоянии. Поэтому мы видимся только раз в году. В день памяти наших друзей.
Дуду пожал плечами.
- Послушай, я сочувствую. Но я даже не знаю, как держать оружие.
- Да уж, стрелок из тебя тот еще.
Орен замолчал и подумал, а что если его собеседник прав? И это не Дуду сошел с ума и потерял память, а он сам? Что, если сидящий перед ним человек это лишь оболочка, а настоящий Дуду навсегда остался там - с теми, кто не вернулся – и после того, как его душа отлетела, в этой оболочке поселился кто-то другой, кто, действительно, никогда не был на войне.
Эта мысль настолько испугала Орена, что, несмотря на жаркий день, он побледнел и покрылся гусиной кожей.
-  Ты был связистом. Шифровальщиком.
- Шифровальщиком? - По лицу Дуду пробежала тень.
С гор налетел легкий ветер и смел со стола несколько бумажных фигурок. Они пролетели над садом, словно большие снежинки и осели возле зеленой изгороди. Ретривер проводил их взглядом и положил голову на колени Дуду.
- Откуда у тебя пес? – спросил Орен.
- Он просто появился здесь несколько дней назад. Наверное, потерял хозяев и решил остаться у нас. А может, его бросили. Кто знает? – Дуду запрокинул голову и посмотрел на летящий по небу самолет, -   Мы расклеили объявления, но никто так и не позвонил.
Орен помолчал и окинул взглядом поверхность стола.
- Все хотел спросить тебя,  - сказал он, - Почему оригами? Что ты в этом нашел?
Дуду не ответил. Он молча взял со стола богомола - того самого, которого только что завершил, и с помощью нескольких ловких движений сделал из него журавля.
– Держи! - Дуду протянул гостю бумажную птицу.
Орен улыбнулся и принял подарок.
- Спасибо.
- Мне нравится, что из любой фигурки можно сделать что-то абсолютно непохожее на то, что было до этого. Только белый лист бумаги, из которого все они сделаны, остается неизменным. А формы меняют друг друга, как одежды.
- Одежды для кого? – удивился Орен.
- Не знаю, - Дуду пожал плечами. - Может для пустоты?

***

На старый Яффо тихо опустился вечер. Огненно-красное солнце закатилось за горизонт и утонуло в темных водах средиземного моря. В ультрамариновом небе взошли первые звезды, а на набережной зажглись фонари.
В маленьком прибрежном ресторанчике стоял шум и гам. Свободных мест почти не осталось. Жители города, уставшие от рабочего дня, оккупировали все, даже самые  неудобные столики. В открытие окна дул легкий бриз, принося с собой ощущение чистоты и чуть слышный запах водорослей.
На праздничном столе, за которым собрались родственники и друзья Майи, стояли свежие цветы и горели свечи.
- Мазл тов, дорогая, - сказал отец именинницы и поднял пузатый стакан с виски. - Будь счастлива и радуйся каждому новому дню! Желаю, чтобы в твоем доме всегда звучал детский смех, а тучи обходили его стороной. Но если какая-нибудь все же набежит, пусть она принесет с собой лишь приятную прохладу и никогда не закрывает солнце! Лехаим!
- Лехаим, лехаим! - хором ответили гости.
- Спасибо, папа, - Майя сделала большой глоток вина. - Это замечательный тост! Надеюсь, все так и будет.
Она повернулась к Орену и шепнула ему на ухо:
- Вот что значит двадцать лет в журналистике.
- Цви, когда ты, наконец, напишешь роман? – Орен обвел гостей рукой. - Все уже устали ждать!
- Это точно, - подтвердила теща. – Дорогой, пора тебе всерьез браться за перо. 
- Ну, -  тесть повел плечом и отправил в рот кусок запечённой рыбы. - Есть у меня пара задумок, но пока только на уровне идей. Не уверен, что кому-то это вообще интересно.
- Ты недооцениваешь себя, - сказал Майин старший брат Идо – высокий крепкий парень с глазами цвета черного янтаря. –  Я помню тот рассказ про Хагану. Он ничего.
- Ничего? – вскинулась Нурит - яркая шатенка, сидящая рядом с ним. - По-моему, очень сильная вещь!
Майя благодарно посмотрела на девушку.
- Ну, а я что сказал?! – Идо растеряно пожал плечами.
- Ты сказал «он ничего».
- Она определенно нравится мне больше, чем та, что была до, - шепнула Майя.
Орен хмыкнул и согласно кивнул.
- Милая, я хочу сказать тост за твою семью, - Шира - школьная подруга Майи - постучала вилкой по бокалу, призывая всех к вниманию. – Вы с Ореном прекрасная пара. Держитесь друг друга, и пусть чувства, которые вас связывают, крепнут день ото дня!
- Спасибо Шира, - Майя широко улыбнулась. - Будем работать над этим.
Орен осушил свой бокал и утащил со стола пару оливок. 
- Кто-то обещал, что сам поведет машину, - сказала Майя, вопросительно глядя на мужа.
- Закажем такси.
Орен откинулся на спинку стула и сделал знак официанту у барной стойки. Тот подмигнул и в ту же секунду в ресторанчике потух свет. Все зашумели. Кто-то за соседним столиком предложил вызвать полицию.
Через мгновенье из комнаты для персонала вышел директор ресторана. Он нес большой поднос с тортом, уставленным горящими свечами. Гости хором запели «с Днем рождения, Майя», а посетители, сидящие поблизости, облегченно вздохнули и заулыбались. 
Майя всплеснула руками и восхищенно посмотрела на Орена.
- Поздравляю, дорогая! – сказал он. - Хватит сил задуть с первого раза?
- Попробую. Если что, поможешь.
Майя набрала полные легкие воздуха и с силой подула на свечи. Помогать ей не пришлось.
Вечер пролетел незаметно. Несмотря на то, что утром всем предстояло рано вставать, гости разошлись только к часу ночи. Пока официант резал оставшийся торт и аккуратно раскладывал его по пластиковым контейнерам – так, чтобы каждый мог взять с собой по куску -  Орен пил крепкий молотый кофе и думал о том, что уже давно не видел жену такой раскованной и счастливой.
Уходя, Цви похлопал его по плечу:
- Ты молодец сынок. Мы очень рады за вас. 
- В выходные ждем на гриль, - сказала теща. - Цви купил какой-то новую жаровню и ему не терпится накормить всех своими фирменными стейками.
- Вовсе не обязательно раскрывать всем мои секреты, - буркнул Цви.
С улицы донесся сигнал подъехавшего такси. Родители Майи обняли детей (так они называли их обоих) и поспешили к выходу. 
- Спасибо за чудесный вечер, - сказала Майя, когда за столом остались только они. - Давно мы так не сидели.
На столе завибрировал мобильный телефон.
- О, это наш, - она приняла вызов и попросила таксиста подъехать ко входу.

***

Обходительный пожилой водитель вез их по узким улочкам старого города. Мимо проносились дома и парки, яркие вывески магазинов, шумные и многолюдные площади. В колонках чуть слышно играла какая-то ретро-волна, вызывавшая в памяти кадры из старых черно-белых фильмов.
Несмотря на поздний час, людей в центре меньше не стало. Спешащих по делам менеджеров сменила праздношатающаяся молодежь, богема и люди творческих специальностей. Устав разглядывать огни ночного города, Майя задремала. Орен обнял ее и подумал о том, что, если в этот час посмотреть на город с высоты птичьего полета, он, наверное, будет похож на огромную  микросхему.
На очередном перекрестке радио эфир наполнился помехами. Загорелся красный и такси остановилось у светофора.
- Что за черт?! - возмутился водитель.
Он попробовал переключить приемник на другую волну, но и там, вместо песни слышалось лишь шипение.
Несколько подростков перебежали дорогу. Прошла минута, а может и больше, но зеленый все не включался.
Орен зевнул и потер глаза. От скуки он огляделся по сторонам и увидел,  как на перекресток выехал большой грузовик. Свет его мощных фар скользнул по придорожным кустам, словно прожектор, и на мгновенье Орену показалось, будто на обочине сидит тот самый золотистый ретривер.
Наконец, включился зеленый. Водитель облегченно вздохнул и тронулся с места. Орен обернулся назад, пытаясь понять – не привиделось ли ему, но тьма надежно укрыла придорожную насыпь – и он не увидел ничего, кроме дорожного знака, тающего в заднем стекле автомобиля.

***

- Все в порядке? – Майя взяла Орена под руку и уткнулась подбородком ему в плечо. – О чем задумался?
- Все отлично, - Орен нажал на кнопку нужного этажа, и лифт понес их наверх. – Просто немного устал.   
Зайдя в квартиру, Майя, расспросила няню о том, как прошел вечер, не плакал ли ребенок и что он ел? Та подробно ответила на вопросы, взяла деньги и тихо закрыла за собой дверь.
Майя чмокнула Орена в нос и зашла в ванную.
- Я быстро.
-  О’кей. Сварю пока кофе.
- Няня сказала, что в холодильнике осталась лазанья, - сказала она из-за двери. - Разогрей, если хочешь.
- Нет, с меня на сегодня хватит.
Орен прошел на кухню, взял турку, покрутил ее в руках и вернул обратно на место. Из ванной донесся шум льющейся воды.
- Да, к черту, - он достал из шкафчика початую бутылку бурбона, плеснул немного напитка на дно низкого тяжелого бокала и, не раздумывая, залпом опрокинул в себя его содержимое.  По телу мгновенно разлилось приятное тепло. Картинка с сидящем на обочине ретривером задрожала и истончилась.
«Наверняка просто показалось», - подумал Орен и налил еще. Прихватив с собой бокал, он прошел в спальню и сел в кресло. Мягкий свет ночника бросал на стены причудливые тени. Словно чьи-то изломанные руки они тянулись к окну, за которым горел полный диск луны. Под армейской фотографией стояла одинокая фигурка бумажного журавля.
Орен отпил из бокала. Мысли унесли его в прошлое - в тот жаркий летний день, когда он выносил Дуду из зоны обстрела. Все остальные навсегда остались лежать там – у подножия зеленых ливанских гор. Их тела, вернее то, что от них осталось, так и не вернули родным, несмотря на долгие переговоры и все усилия разведки.
Майя открыла дверь и вышла из ванной. Неровное пятно света легло на пол. Орен видел, как жена, напевая себе под нос какую-то мелодию, подошла к зеркалу и взяла расческу. Она почти успела расчесаться, когда раздался телефонный звонок.
Орен прислушался. Дурное предчувствие накатило, словно приступ тошноты, и застряло комом посередине горла. Из коридора донеслись обрывки слов, но в глубине души Орен уже знал, и от этого осознания все его тело сковало холодом.
Майя положила трубку и какое-то время не трогалась с места. Потом медленно повернулась и посмотрела на мужа. Ей не нужно было ничего говорить. Все и так читалось в глазах. Она прошла в комнату и села на кровать.
- Кто звонил? – спросил Орен.
- Отец Дуду… - ответила Майя.
Ее голос прозвучал так тихо, будто она боялась спугнуть вьющихся возле светильника мотыльков.

***

- Когда человек хочет кричать и молчит, это и есть настоящий крик, - сказал Рахмиэль и взглянул на раскинувшееся до горизонта море.
Орен глубоко затянулся и стряхнул пепел.
- Кто это сказал?
- Один цадик.
- Похоже, понимал, о чем говорит.
Рахмиэль согласно кивнул.
По прибрежному шоссе проехал школьный автобус. Молодой раввин улыбнулся и помахал детям, прильнувшим к окну. В ответ те начали строить смешные рожи и показывать язык. Когда автобус скрылся из виду, Рахмиэль снял шляпу и положил ее на скамейку.
- Не думал, что еще увижу тебя. Рад, что ты позвонил.
Орен выпустил в воздух облако дыма.
- И я не думал, что позвоню.
- Ты так и не рассказал, чем все закончилось, - напомнил Рахмиэль.
- Да, - согласился Орен. – В то утро мы зашли глубоко в тыл, и попали под обстрел. Радист, как и я, видел смерть всего отряда. В штабе потом объяснили, что Дуду не перенастроил рацию. Из-за этого мы пропустили несколько предупреждений. Думаю, Дуду понимал это перед тем, как словить пулю и потерять сознание. А когда он, наконец, открыл глаза… это уже был не Дуду. Диагноз я так и не запомнил. Знаешь, у мозгоправов на все свое мнение, но я думаю, он просто не смог простить себя.
По безлюдному побережью медленно проехался желтый трактор, собирающий разбросанный на пляже мусор. Купальный сезон подошел к концу, и по сравнению с жаркими летними днями, работы у его водителя значительно поубавилось.
Рахмиэль молчал – то ли подбирал слова, то ли ждал, когда Орен выговорится. В высоком бирюзовом небе светило солнце. Его яркие лучи тонули в перистых облаках и окрашивали их в насыщенный сливочный цвет.
- Дуду сказал родителям, что пойдет в киоск, - продолжил Орен. – Купить корм собаке. А на самом деле отправился на скоростную трассу. Майя говорила с его отцом. Он все и рассказал.
Орен затушил сигарету и прикусил губу.
- По словам водителя грузовика, все случилось так внезапно, что он даже не понял, что произошло. 
- Ты был на похоронах? – спросил Рахмиэль.
- Не пошел, - ответил Орен. - Лучше навещу его, когда на кладбище никого не будет.
Рахмиэль вздохнул:
- Может так и лучше.
- Думаю, Дуду сделал это специально, - сказал Орен.
- Ты не можешь знать наверняка, - возразил Рахмиэль. – Все в руках Всевышнего.
Орен пропустил его слова мимо ушей. Он сунул руку в рюкзак и достал оттуда бумажного журавля.
- Это тебе, - Орен протянул раввину фигурку оригами и поднялся со скамейки. - Спасибо, что нашел время.
- Постой, - остановил его Рахмиэль. - Может, поучимся как-нибудь?
Орен посмотрел на волны, накатывающие на огромные прибрежные камни, и спросил:
- А у того цадика, про которого ты говорил, много книг?
- У того ни одной.
- Почему?
- Он уничтожал все свои записи.
- Зачем же он это делал?
- Пытался вместить все знания о человеке и его судьбе в одну страницу, а вечером понимал, что никому это не нужно.
Орен улыбнулся и накинул на плечо рюкзак.
- Дуду бы он понравился.


Рецензии
Ваши тексты (тихие, чтобы не спугнуть мотыльков,) завораживают. Очень понравилось.
С уважением,

Гризельда Дарквуд   23.04.2017 17:37     Заявить о нарушении
Спасибо!Рад, что вам понравилось.

Михоэль Лидогостер   23.04.2017 18:52   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.