Вещие сны

Сергей Долгий
Александр Демьянков


ВЕЩИЕ СНЫ


А ЧТО, ЕСЛИ…

«– В рай или в ад? – спросил апостол Петр. С равнодушным взглядом, он потряс связкой из трех массивных ключей. Миновав знаменитую световую трубу, я приземлился у врат небесных.
– А что, есть выбор? – ошалело спросил я, пошатываясь на пушистом облаке после перелета на «тот свет».
– Для вас, махровых атеистов, не запятнавших себя всеми тяжкими и вечно недовольных жизнью, такая возможность пока еще есть! – с угрюмым видом сказал Петр.
  Я почесал зарастающую под пальцами пролысину и спросил:
– Вы намекаете на райские кущи, классную музыку и непорочных гурий?
– Не юродствуй! – повысил голос страж врат небесных, – Хотя… Слыхал я от беглецов, что вечная благодать тоже надоедает!
– Все время на посту? – пожалел я апостола.
– Не тяни время, решай! – сказал он, – За тобой растет живая очередь.
– Любопытно, в аду нынче как? – поинтересовался я.
– Такие, как ты, туда и сбегают! – возмутился Петр, – Скучно им со святыми, видите ли!.. А в компании умников, грешников и преступников да в кипящей смоле или на раскаленной сковородке у них «крышу» сносит!
  Я вспомнил офорты Франсиска Гойи и невольно вздрогнул.
– Бр-р!.. Там, наверно, все-таки не слишком приятно!
– Некоторые терпят и зубную боль! – Досадливо поморщился апостол. –  Бессмертная душа и в гиене огненной обретает удовольствия.
– Так зачем я тогда боялся смерти? И нафига так долго мучился? – озадаченно спросил я.
  Апостол Петр печально ухмыльнулся.
– Чтобы «через тернии к звездам», так сказать!.. Да с благими намерениями расстался… А там, глядишь: перевоспитаешься, в чем я сомневаюсь, и обретешь житие в новом теле.
– Как это?.. Значит, есть возможность вернуться?
– Душа обязана трудиться, не покладая рук, на благо вселенское... И в Единого прежде надо научиться верить!
– Работать я умею! – обрадовано воскликнул я, разглядывая гигантские ворота, запертые на тяжелый навесной замок, – А насчет бога… Тут у вас и в черта поверишь!..
– Телесную жизнь не каждый заслуживает!  – прервал меня Петр и вдруг словно взорвался, – Ничего вас уже не страшит: ни эпидемии, ни катаклизмы, ни мировые войны!.. Учишь вас, воспитываешь, генотип перекраиваешь… Все бесполезно!
– Почему это?! – не поверил я.
– Потому что возомнили о себе хрен знает что… Как будто со Всевышним на равных бодаться можете! – он сердито сплюнул под ноги. Под облаками загрохотало. – Ангелы уже шестой раз пытаются вас перевоспитать… Все без толку!
– Значит, были все-таки другие цивилизации?! – сообразил я.
– Были, – согласился бородатый ключник, –  И динозавров пасли, и магией баловались, и ракетами стреляли!.. Потому и жизнь у вас теперь такая короткая, чтобы не о себе, а о потомках думали!
  Он прошелся вдоль ворот, вернулся назад и закричал:
– Бедный Господь на Земле так измучился, что уже не понимает, что с вами делать! Он же эволюцию, блин, для кого придумал?! А вы куда катитесь?!
  Мне почему-то стало обидно за человечество.
– Ничего, – сказал я, – Выживем как-нибудь!
 Апостол Петр достал носовой платок и вдруг оглушительно чихнул.
– Извини, – сказал он и высморкался – У меня аллергия на глупость.
– Не понял, – удивился я.
  Страж небесных врат высморкался еще раз.
–  Вы же наполовину звери, – объяснил он, – живете не разумом, а инстинктами, которые называете чувствами… Чужие знания считаете своими, верите всему, что долдонят по телевизору! А в погоне за удовольствиями не зная меры грызете друг друга… И всегда вам счастья мало!
– Жизнь коротка, вот и стараемся… – начал было я, но он перебил:
– Вот пошлет Он на вас хляби небесные!  И что?!
– Выплывет кто-нибудь, – неуверенно предположил я, – олигархов с яхтами нынче хватает, да и подводные лодки есть!
– О чем ты, придурок?! –  воскликнул Петр, – Останутся только праведники. Науке вашей и производству будет полный капец!
  Я тяжело вздохнул и сказал:
– Но вы же тоже когда-то… рыбаком были, но смогли же!
  Апостол печально покачал головой.
– Фигня все это! Ты, думаешь, приятно мне тут целую вечность с пудовым замком возиться?!
– А как же Павел и остальные?
– На войне они. Со злом сражаются. Четвертая вселенская у нас!
  Не зная, что сказать, я сочувственно покачал головой, и мы дружно помолчали.
– Ладно, хватит, поговорили! – сказал небесный часовой, – Так ты все-таки… в ад или в рай?
– А в чистилище можно? – на всякий случай поинтересовался я.
 Страж окинул меня хмурым взглядом с ног до головы.
– Белорусов туда берут только по брони. Все места расхватали россияне. Так что выбирай и поскорее! Некогда мне тут с вами лясы точить!..
– Ничего не знаю! – упрямо сказал я, – Ад я не заслужил, а в раю атеистам делать нечего!
  Лицо апостола Петра налилось кровью.
– Ах ты, мошенник и прохвост! А еще интеллигент, называется! – заорал он, размахнулся связкой ключей, и как…»
– Влепил по наглой морде! – закончил за меня рассказ Сева.
– Короче, в этот момент я проснулся, – подтвердил я и с любопытством посмотрел на Всеволода Леонидовича и Анатолия Владимировича, сидящих рядом со мной на скамейке.
– Такие дурацкие сны не к добру, – подтвердил мои опасения Анатолий, – Все это твоя бравада!.. Тьфу-тьфу-тьфу!
  Он перекрестился.
– Такое «путешествие» надо бы обмыть! – возразил Сева – Только, жалко, денег нет.
  Лучший друг с надеждой посмотрел на меня, но я отвел глаза и лишь спросил:
– А что, если это был вовсе не сон, а чистая правда?
– Ага! – обиженно сказал Сева – Надейся! Тогда, может, и встретитесь!
– Про апостолов не шутят! – громко изрек бывший гебист Анатолий и устремил испуганный взгляд на вечернее небо, в котором пролетала огромная стая кладбищенских ворон. Мы с Всеволодом Леонидовичем засмотрелись туда же.
  В этот момент к скамейке подошла Валентина – наша ровесница и соседка – с тяжелой хозяйственной сумкой в руках. Она оценила ситуацию и ядовито произнесла:
– Чего уставились? Манны не будет!
  Не дождавшись от нас ответа, она с досадой плюнула и скрылась в подъезде.


ВТОРОЙ СОН

«– Опять ты здесь?! – возмутился апостол Петр, – Я ж тебя обратно жить отправил, чтобы ты тут погоду «не мутил»! За долги грохнули или окочурился на молодой путане?
– Вроде, нет... – неуверенно сказал я, озираясь вокруг. На облаке у врат небесных со времени моего предыдущего визита ничего не изменилось.
– Неужели, по твоему сценарию кино сняли, и ты «представился» от радости? – в голосе апостола прозвучала ирония.
  Я попытался вспомнить последние часы жизни и не смог, поэтому схитрил:
– Вы же сами знаете!
– Откуда?! – удивился Петр, – Сегодня на планерке о тебе даже мельком не вспоминали! Может быть, Всевышний затеял что-то и всех умников призывает под свои ясные очи… Но я почему-то боюсь, что это самодеятельность! Лети-ка ты, Долгий, отсюда по добру, по здорову!
  Он с досадой махнул рукой в неопределенном направлении. Я опешил.
– Как это «лети»?
– А так это! – произнес страж небесных врат, – Ты руки-ноги свои видишь?
  Я покрутил «головой» и не узрел даже кончика собственного носа.
– Что со мной?
– Ты нынче бестелесный дух, – объяснил Петр, – Счастливого пути!
– Куда?
– На Кудыкину гору! – «посоветовал» он.
  Я одурел совершенно и поэтому спросил:
– А где это?
– В Караганде! – закричал апостол, надул щеки и дунул на меня изо всех сил.
  Я попытался удержаться за клочья сырого белоснежного облака, но ветер подхватил мое невесомое сознание, и… я проснулся в холодном поту, едва не свалившись с кровати».
  Всеволод Леонидович и Анатолий Владимирович дослушали и молча переглянулись.
– Придурок! – поставил мне «диагноз» заслуженный чекист нашего двора.
– А, может быть, и хуже! – задумчиво подтвердил Сева, – Это называется «навязчивый сон»! Тебе, дорогой, надо к наркологу!..
– Недавно же вместе выпивали! – возразил я, – Ты ему слова не дал сказать.
  Сева посмотрел на меня с сомнением. Его память регулярно «трещала по швам».
– А о чем мы тогда говорили?
– Обо всем, – хмуро напомнил я.
  Сева собрал в голове отдельные «лоскутки» и пришел к странному выводу:
– Нарколог это еще не психиатр!
– А психиатр это не священник! – уточнил Анатолий – Тебе, Сергей Иваныч, о душе подумать надо. Слишком она у тебя легковесная!
– Это откуда такие умозаключения?! – возмутился я.
– Ты не обижайся, – ласково сказал бывший гэбист, – но в таких снах святые иногда грешнику как бы подсказывают: исповедайся, помолись, покайся!..
– Иди ты, знаешь куда!.. – посоветовал я и добавил, – Не в чем мне, товарищ майор, каяться!
– Это ты зря! – возразил Анатолий – Облегчить душу никогда не поздно. Я это по себе знаю, потому что…
– Она у меня и так легковесная! – справедливо вставил я.
–  Лишняя совесть это тяжкий груз! – упрямо договорил сосед.
  Сева в бога не верил, как и я, но почему-то согласно кивнул.
– Зря такие сны не повторяются, – сказал он, – Ты бы все-таки посоветовался со спецом! Наркологи тоже кое-что знают… о пограничных, так сказать, состояниях.
–Ага, – согласился я, – Но лучше я просто напишу завещание!
  Всеволод Леонидович и Анатолий Владимирович одновременно сплюнули.
 – Тьфу-тьфу-тьфу! – сказали они.
  С неба закапало, и мы дружно поднялись со скамейки.





ЕЩЁ ОДИН СОН

«…И вот она – бесконечность. Тьма страшная! Моя душа оглянулась: куда теперь?
  Вдали возникла светящаяся точка, которая выросла на глазах и превратилась в гигантское стоэтажное сооружение. В прозрачных ячейках у миллионов компьютеров, не обращая на меня внимания, парили бескрылые духи. Я подлетел к одному из них.
– Привет. Чем занимаешься?
– Оператор. Души распределяю во времени. Отдел насекомых. Знаешь, сколько их на Земле погибает за одну секунду?.. Миллиарды! Пять этажей нас. Работы невпроворот. Поэтому не мешай и поднимись повыше! – Отмахнулся от меня дух.
   Куда повыше? У кого бы уточнить? Где-то посередине космического небоскреба сидел кто-то серый, по сравнению с остальными «светлячками», но по размеру крупнее раз в пять, и задумчиво глядел на экран монитора. «Пожилой начальник или ветеран труда!» – подумала моя душа и устремилась к нему.
– Здорово! Как ваши дела? Я тут новенький и ничего пока не понимаю…
– Новенький? – переспросил старый дух и заулыбался, – Наверное, кому-то здесь опять надоело, вот тебя и вызвали на замену. Вечность тут многие не выдерживают. Я такой, считай, один остался.
– И давно? – из вежливости спросил я.
– Почти с самого начала! – гордо ответил дух и вдруг предался воспоминаниям, – Раньше же как?!... Все шло на самотек. Полный был хаос! А нынче жизнь стабилизировалась. Скоро люди снова научатся существовать долго и с удовольствием. Золотой, так сказать, наступает век! Хотя… бывали и до вас разные исполины, но кому-то там этот застой не понравился, – Он указал пальцем наверх. – Развиваться приказали, двигаться… Вот люди и стали мельче да шустрей!
– В каком смысле? – заинтересовался я.
  Старичок развел руками.
– А ты, любезный, оглянись. Все же существа хотят… жизнь почувствовать. У вас в основе не голый разум, как здесь, а разные там обоняние, осязание, вкус, зрение, слух и эта самая… любовь, ради которой душа воплощается в тело! Это уже потом приходится выживать. Или ты или тебя!.. Жизнь, брат, это одна великая пищевая цепочка. Круговорот вещей в природе!
– И человек тоже?
– Ну… Вашими эманациями питаются высшие, так сказать, духовные сущности. Поэтому и не нравится мне эта борьба за существование! Лучше все-таки думать о вечном. Вот я здесь гляжу на своих китов, наблюдаю, как они влюбляются, и корректирую естественный прирост… Японские китобои, конечно, в этом деле все еще стараются помешать, но я на них «зеленых» натравил.
– Как это? – удивился я.
– Любовь к животным это тоже чувство, – объяснил дух – А на эмоциональный климат молодежи мы воздействуем излучением.
  Я хотел, было, задуматься об услышанном, но что-то внутри или снаружи помешало сосредоточиться, и я растерянно поинтересовался:
– Подскажите, а я тут зачем?
– Работать мысленно, – сказал «ветеран труда», –  Не знаю, правда, в какой области. Но вижу, что ты парень шустрый… Поэтому смотри, чтобы тебя раньше времени песчаной плесенью на Марс или алмазной бактерией на Юпитер не отправили…
– Какой плесенью? – поразился я.
 – Жизнь, она разная бывает! – мудрено изрек дух.
– А как же 21 грамм? Я про научный вес души? Это имеет какое-то значение? – зачем-то задал дурацкий вопрос я.
– Твоя, брат, пока ничего не весит, – Старый дух улыбнулся. – Разум, да. Но он, как правило, остается в ноосфере. Здесь же нам достаточно понимать только алгоритмы: да или нет, плохо или хорошо, можно или нельзя… В новых условиях старый опыт ни к чему. От него там у вас и случаются неприятности!
  Пригляделся я: собеседник молчит, а голос слышен!
– Это у вас телепатия? – спрашиваю.
– Ты видишь и слышишь по разумению, – ошарашил меня дух, – Мы же  тут все состоим из мыслящей энергии. Это во времени вокруг души развивается мысль, впитывающая земную информацию, и растут мозги с телом. А тут форма – понятие условное. Зачем тебе, кстати, уши, глаза и рот?
  Я ошеломленно поморгал. Веки заработали. Мозги, вроде, тоже были на месте.
– А мне мой опыт вообще-то нравится, – сказал я, – Может, мне того… в другую сторону?
– Валяй на здоровье! – предложил дух, – Если знаешь куда. Но в другую галактику не советую. Там алгоритмы другие. Попадешь в отстойник, а оттуда еще никто дорогу назад не находил. Забвение, братишка, в нашем измерении страшнее всего!
– На Земле тоже так говорят…
– Ты пойми! – перебил меня старик, – Мы тут хотя бы установили какие-то нормы, правила, границы… Но во Вселенной есть такие места, где лучше не появляться!
– Почему? – упрямо поинтересовался я, но дух скривился, словно от зубной боли.
– Признайся лучше, чего ты больше всего хочешь?
  Я ответил с большой заминкой и легким сомнением:
– Творить, наверное…
– Где? – строго спросил он.
– Лучше бы снова в какой-то человеческой жизни, – более уверенно сказал я.
– Да вас там уже семь миллиардов! – простонал ветеран, –  Что будет с китами? У них же мозги побольше ваших будут, а японцы их все жрут и жрут!
– И это так важно?
– Еще бы! – прикрикнул ученый дух, – Киты же создают новое человечество!
– Зачем? – привычно удивился я.
– Следующая цивилизация должна быть морской! – грозно повысил голос старик, – На суше их было вполне достаточно.
  В моей голове отчетливо прозвенела ужасная мысль.
– Неужели, Атлантида утонула из-за таких, как вы?! – вскрикнул я.
– Нет. Это была цивилизация динозавров, – сказал старый дух.
  И я вдруг отчетливо вспомнил о том, что разум дельфинов подобен сознанию пятилетних детей. В мозгах дико загрохотало».
  Это будильник разбудил мое старое и глупое тело. Наступило время принимать таблетки «от сердца».



СОН АНАТОЛИЯ ВЛАДИМИРОВИЧА

– Я на экскурсию, – сказал Анатолий небесному привратнику и поздоровался, как умел, – Привет вам от Долгого!
– Господи, какой бардак! Что б вас всех!.. – в сердцах чертыхнулся апостол Петр и, осмыслив сказанное… открыл врата в рай.
  И душа Анатолия воспарила… Смотрит он на Золотой город: улицы широкие и дворцы высокие с неоновыми вывесками – «Проспект  Христа», «Улицу Адвентистов седьмого дня», «Бульвар Мормонов» и бесконечные переулки с названиями сект, о которых он даже не слышал. Конца и краю этой красоте не видно!
  Мужчины и женщины в белых одеждах молитвы бормочут и псалмы поют. Пролетает душа Анатолия за угол квартала, а там – на площади Мухаммеда – исламисты на ковриках поклоны бьют. В соседнем парке  застыли в позе «лотос» раздетые по пояс буддисты. А у самого высокого храма евреи с пейсами молятся…
 Узрел он и «Тупик Атеистов», где на зданиях – вывески храмов по интересам. Кого там только не было: любители пива и виски, бильярда, футбола, гольфа, бейсбола и даже бега трусцой!..
  У одного из входов зазывалы схватили его за руки и тянут. Пришлось Анатолию отбрыкиваться – едва вырвался. Оказалось, это был «Клуб педофилов». «Ни хрена себе, – подумал бывший гебист, – Куда это я влип?!»
  Притормозил он лишь у огромного здания, похожего на Московский университет, с вывеской: «Дворец призраков Коммунизма». Заходит внутрь, а там – народу не протолкнуться и длинная очередь к двери с шильдой: «Реабилитация верующих». И так Анатолию стало любопытно, что он отстоял эту очередь, а потом проснулся…
– И что ты там увидел? – не дослушали его кошмар мы с Севой.
– Говорящие портреты Берии, Ягоды и Ежова – сказал наш уверовавший в бога сосед-пенсионер и перекрестился.
 О том, как он вернулся назад, мы так и не узнали.


СОН ВСЕВОЛОДА ЛЕОНИДОВИЧА

– Ты здесь какого... самого?! Тебя в моем реестре нет! – грозно сказал апостол Петр, захлопнув журнал учета прибывающих душ.
– Извините, но я от Сергея Ивановича. Как говорится, по блату, – признался Сева моему старому знакомому, –  Хотелось бы прикинуть, что тут у вас полагается и за что.
– Ну, ежели от Долгого, то покружись маленько, но не увлекайся! – Пожал плечами страж небесных врат. – Много тут нынче любопытных… Медицина, блин, совсем того!
  Он потряс связкой ключей, словно колокольчиком.
  Пригляделся Сева, а перед ним река течет. И не из воды, вроде, а словно из эфира какого-то. Хотел перелететь, но не тут-то было – не пускает невидимая преграда. Как будто защитный энергетический экран из фантастических романов! Посмотрел он по сторонам: у речки этой и берега есть и течение. У которого сидят пять душ разного цвета: фиолетовая, розовая, серая, совсем светлая и светло-серая в полоску. Что-то оживленно обсуждают.
  Подлетел мой друг к ним. А они впечатлениями делятся.
– У меня, – говорил Полосатый, – была не жизнь, а малина! И деньги и машина, и любовницы… Удовольствий же для тела – словами не передать! Весь комплекс ощущений! А какой адреналин!..
– И кем же ты был? – перебила его фиолетовая душа.
– Кем-то вроде бизнесмена. На бирже жизни играл. То рылом в дерьмо падал, то на самый вверх взлетал. Эх, какие «бабки» у меня были! А какие бабы!
– От чего же ты помер? – поинтересовался Фиолетовый.
– Сердце. Торопился я: режим не соблюдал, с кайфом переборщил, стрессы разные… Не долго, но хорошо получилось. А ты, Розовый, кем был? Чего молчишь?
– А что тут болтать?! Радовался жизни, пока рос. Потом на войну послали. И в первый же день убили. Даже жениться не успел, – Он шумно вздохнул. – Подозреваю, однако, что не первую такую жизнь я военным был. С детства меня почему-то к оружию тянуло. Но перед тем как грохнули, я все-таки успел пару врагов «закрыть». По трубе вместе летели, но что-то я их тут не вижу!
– Значит, еще встретитесь! – пообещал Полосатый.
– Тут, наверное, не одна переправа. Может, они опустились в другом месте! Река длинная, и перевозчиков много. Смотри, наш-то уже подплывает! – встрял в разговор Светлый, он задумчиво посмотрел вдаль и признался, – И мне в жизни не очень-то везло!  До самой старости я пахал на ферме. Ну и детишек растил… Аж шестеро их! Внуков тоже было навалом. На правнуках я со счета сбился. Грех, конечно, жаловаться, но болел я лет двадцать, и вспомнить сейчас почти нечего… Серый, твоя очередь!
  Серая душа криво ухмыльнулась.
– Мне не повезло еще больше: и в семью попал нищую, и рылом не вышел. Все годы этой паршивой жизни меня унижали все, кому ни лень. Мыкался-тыкался, а потом все на свете надоело. Спился я и подох от переохлаждения… В общем, даже случайными детьми похвастаться не могу! А ты, Фиолетовый кем был?  Всех спрашиваешь, а сам!..
  Он посмотрел на соседа
– Вообще-то я сексуальный маньяк, – признался вдруг Фиолетовый и расцвел в приятных воспоминаниях, – Сколько это чувств, эмоций и эйфории!.. Вам не представить даже всем вместе! Жаль, что попался, и замочили меня на электрическом стуле. А ведь я только научился убивать!.. Интересно, что с нами сделают на том берегу?
  Его попутчики неловко переглянулись.
– Вот переплывем эту речку и узнаем, – нарушил молчание Светлый.
  Сева приземлился рядом с ними и крикнул:
– Эй, перевозчик, как там тебя?!
– Как хочешь, так и зови, – подплывая к берегу, сказал Харон.
– А куда они все и зачем? – поинтересовался Сева.
– В приемник-распределитель, – угрюмо произнес лодочник, – Вымоют им там души, почистят память и определят срок вечности.
– Разве у вечности есть срок?! – удивился Сева.
– Срок у памяти, а вечность не изнашивается, – мудрено сказал Харон – Ну, крылатые, загружайтесь! Монеты все взяли?
– Какие монеты? – возмутился Фиолетовый, – Дорога в ад должна быть бесплатной!
– А ты все равно пошуруй по карманам, – безучастно сказал перевозчик, – должны были или на глаза положить или попу в лапу сунуть. Я даром не вожу.
  Фиолетовая душа пощупала одежду. Но карманов не оказалось.
– За меня же молились… Государство должно было!
  Харон изменился в лице.
– Всякий раз одно и то же! – заорал он, – Вы, когда воровать перестанете?!
 Четверо ожидающих быстро спустились к реке и зашли на ладью.
– А можно не переплывать вовсе? – задал вопрос Сева.
– Можно. Но куда ты денешься? Другого пути вниз нет. Сиди тут хоть до упаду! Но когда захочется пожить еще, чтобы забыть прошлое, реку надо назад переплыть. Иначе реинкарнация не получится! У нас насчет этого правила строгие.
– А если с начальством договориться? У вас там кто старший?
– Не знаю, не пробовал… Эй, Фиолетовый, ты куда лезешь? Я тебе что сказал?!
  Душа маньяка заметалась по песчаной отмели. Он взмолился:
– Господин Харон, но чем я хуже солдата или бандита? Я же не виноват, что директор тюрьмы не заплатил священнику!
  Лодочник взглянул на проклятую душу с презрением и показал на четверых в лодке.
– Они жили по человеческим законам, которые есть тень божьих, и поступили согласно карме. А ты лишил жизни тех, кто должен был жить!
– И что теперь с ним? – спросил Сева.
– Ты, парень, отойди в сторону, – произнес Харон – Ангелы Власти не любят когда вмешиваются!
   Он оттолкнул лодку от берега. И в тот же момент началось солнечное затмение. Со стороны чернеющего на глазах диска к земле устремился гигантский смерч.
– Я не хотел! – испуганно завопил Фиолетовый. – Я такой же, как все!
  Его душа попыталась взмахнуть короткими «гусиными» крыльями, но смерч с хрустом обломал их, и Фиолетовый исчез. Через минуту вокруг посветлело.
  В сознании Севы запечатлелась ужасная картина того, что он на мгновение разглядел внутри воронки.  Вместо живого Солнца там был шар, который ревел, кричал и стонал голосами миллионов мертвых душ. Эта «черная дыра» прошлого кипела, бурлила и шевелилась обрывками всех человеческих страданий.
  Лишь на долю секунды Сева почувствовал, что испытывают существа находящиеся на дне нашего мира. Его пронзила бесконечная боль, за которой он ощутил волну дикого леденящего ужаса.
  Мой лучший друг пришел в себя лишь у небесных врат. Апостол Петр склонился над ним, потряс связкой ключей и сказал женским голосом:
– Сева, просыпайся! Пора завтракать!


Рецензии