Дядя Малхаз. Образы 90х

Эта маленькая  история произошла в конце девяностых годов. Очень-  очень давно – в прошлом тысячелетии. Но для многих – совсем недавно. В те времена, когда Интернет еще был редкостью,  мобильные телефоны были не у всех, а айфоны и айпэды могли показаться, как  нечто из области фантастики
В тот  осенний вечер я засиделась на работе допоздна. Стол был завален  бумагами,  и конца и краю  им не было видно. Силы  уже тоже были на исходе  и я стала собираться домой. Долго ехала на метро через всю Москву. И все-таки, несмотря на усталость,  тот день мне показался хорошим. Стоял октябрь. Но было еще очень тепло. На прощанье, перед наступлением холодов, природа подарила нам несколько теплых влажных дней. Было темно, тепло и сыро. В воздухе висел  негустой туман.  В его загадочной  пелене - город, дома, фонари и деревья  казались почти сказочными.
Я шла пешком домой от метро и с удовольствием вдыхала этот прощальный теплый воздух в преддверии долгой холодной зимы. Народу  на улице было немного. Я шла неспеша.  Ближе к дому я видела, как на остановке в ожидании автобуса  стояли люди.  Среди них мое внимание привлек  пожилой  мужчина  в расстегнутой нараспашку  куртке  с взъерошенными седыми волосами. Он выглядел растерянным и беспомощно озирался вокруг. Я поспешила  отвернуться. В наше время опасно  выказывать сочувствие  незнакомым людям на улице. Приемы мошенников тщательно продуманы и отработаны. И последствия твоей жалости могут быть самыми печальными.  Но во взгляде старика было что-то  совершенно по-детски беспомощное. На бездомного или попрошайку он не был похож. Наши взгляды на мгновенье  встретились - и я уже не отвела глаза.
Он робко, почти умоляюще, посмотрел на меня и  неуверенно шагнул  в мою сторону. Не решаясь заговорить, он  снова  вопросительно  посмотрел  мне в лицо.  Потом, секунду замешкавшись, он спросил, какой это район. Я ответила. На пьяного он похож не был. Затем он спросил,  нет ли здесь поблизости таксофона и не могла бы ли я одолжить ему немного мелочи, чтобы он мог позвонить. Старик говорил с сильным кавказским акцентом, но выглядел вполне адекватно. Почувствовав каплю  человеческого  участия с моей стороны, он начал говорить.
Говорил он на не очень хорошем русском языке. Как многие кавказцы, говорил  очень эмоционально и при  этом активно жестикулировал.
Он сказал, что его зовут дядя Малхаз. Он вез  большой груз в Москву то ли из Абхазии, то ли из Аджарии, чтобы продать его здесь каким-то людям. Сначала все было хорошо: груз  был доставлен в срок и сделка состоялась. Он получил от покупателей  очень большие деньги, как он сказал, миллион рублей,  и, довольный, собирался возвращаться  домой.
Спустя несколько минут, его бывшие покупатели  вдруг  настигли его, окружили его машину и сделали ему предложение, от которого он не смог отказаться - они приставили к его голове пушку и потребовали  вернуть все деньги в обмен на жизнь. Они отобрали у него  не только деньги, но и машину, все  документы, средства связи и выкинули его в незнакомом месте в большом городе.
Вся эта история здорово напоминала гангстерские фильмы и бандитские сериалы, наводнившие тогда на VHSсовских видеокассетах  киоски Москвы. Представить себе этого добродушного старичка с всклокоченными седыми волосами героем западного экшена можно было с очень большим трудом. Разве что в амплуа персонажей  Пьера Ришара.  Его внешний вид  действительно был далек от  образа ловца удачи. Он скорее напоминал добродушного отца  семейства  в окружении огромного количества внуков.
Но факт был налицо. Незадачливый  старик-бизнесмен  оказался  один в большом  незнакомом городе, брошенный, как говорят, на произвол судьбы. Было видно, что Москву он не знал и опыт выживания в столице у него был минимальный. В его взгляде  светилось такое  отчаяние, что пройти мимо и не помочь я не могла.
Я спросила, есть ли у него знакомые в Москве. Старик достал маленький клочок бумаги из кармана  с номером  телефона какой-то дальней родственницы.
Тогда, в 1990х, у меня еще не было мобильного  телефона.  Уходящих в прошлое таксофонов тоже поблизости не было видно. Давать старику денег мне не хотелось, так как я и сама  бедствовала страшно.
Что я могла сделать? Я вызвалась позвонить его родственнице. Но для этого он должен был подождать здесь  у остановки, пока я дойду до дома и позвоню  ей со своего городского номера. Это было все, что я могла ему предложить. Старик занервничал – он боялся, что я уйду и  не вернусь. Что надежда на помощь исчезнет и  ждать ее будет больше неоткуда.
Но я была неумолима. Переписав номер с бумажки,  я твердо сказала, чтобы он не уходил и дождался меня. И пошла звонить. Мой дом находился за углом.
Я вошла в квартиру  и  прямо в верхней одежде прошла к  телефону  и набрала номер.  Мне ответил немолодой женский голос. Я очень старалась как  можно  более  внятно  и убедительно описать ситуацию: кто я и что случилось с дядей Малхазом. Женский голос  был уклончив и осторожен.  Дама явно чего-то опасалась и давать свой адрес неизвестно кому  никак не хотела.
Я боялась,  что она повесит трубку и старалась изо всех сил  убедить ее, что подвоха никакого нет – старик действительно беспомощный на улице.  Он пропадет. Она была единственным  близким ему человеком в Москве. Дама на минуту  замолчала. «Хорошо» - услышала я, наконец.  И она  стала объяснять,  куда ему нужно проехать.
Этот был район, расположенный  не очень далеко от моего дома. Туда можно было добраться  наземным транспортом. Мы договорились, что я посажу дядю Малхаза на  трамвай и она через 30 минут будет ждать его на остановке.  Слава богу!  Переговоры удались. Я облегченно вздохнула и  вновь пошла на улицу.
Дядя Малхаз стоял точно на том же месте, где я его оставила 20 минут назад. Почти в той же самой позе. Его лицо было напряжено - он боялся, что  его спасительница сгинула навсегда.
Когда он увидел меня, его лицо  судорожно исказилось и он расплакался, как ребенок.  Думаю, что за время его рискованных  гангстерских  приключений  это был первый раз, как он заплакал.  Заплакал, потому что посторонний  человек в незнакомом  городе неожиданно протянул ему руку помощи.
Мы пошли к остановке  трамвая. Видимо, на нервной почве, у старика развязался язык и он начал много и оживленно говорить. Барьер плохого русского языка был мгновенно преодолен. Его напряжение спало и он вновь почувствовал себя в безопасности.   Он начал говорить  со мной, как со старой знакомой,  о вещах, которые, как ему казалось, могли быть мне интересны. Я вежливо  кивала и поддакивала его болтовне, чтобы дать ему выговориться. Я чувствовала, что ему нужно было выплеснуть напряжение и ужас всего  пережитого. Я не перебивала его. 
Вскоре подошел трамвай. Я оплатила ему проезд и договорилась с вагоновожатой, что она объявит нужную ему остановку и проконтролирует, чтобы он там вышел.  Старик прошел в вагон.  Был уже поздний вечер и народу в салоне было немного.
Дверь захлопнулась. Трамвай зазвенел,  дернулся вперед и начал  медленно набирать скорость. Ярко освещенный изнутри, в ночном тумане  он напоминал  мне новогоднюю  елочную игрушку, уносящуюся  в  темноту . У заднего стекла  виднелась  маленькая фигурка с всклокоченными волосами. Она отчаянно махала рукой и посылала  мне вслед  прощальные воздушные поцелуи.


Рецензии
Возможно, будет звучать несколько пафосно - но, по мне Ваш поступок характеризует Совестливую сущность основной части человечества, которым так рьяно противостоят отрицающие её наличие на протяжение всей истории.
СОВЕСТЬ : Виктор Гюго
Собрав всклокоченных детей, одетых в шкуры,
Сквозь бурю и грозу, косматый и понурый,
Брел Каин, трепеща пред гневом Иеговы.
Когда спустилась ночь на скалы и на рвы,
Остановился он над пропастью у края.
Жена и сыновья, без сил, изнемогая,
Сказали: «Ляжем здесь на землю и уснем».
Он не уснул: сидел и думал об одном.
Вдруг, голову подняв, раскрытое широко
Он в небе гробовом, во тьме, увидел око,
Что зорко на него глядело между скал.
«Мы мало отошли», — он, задрожав, сказал.
И, растолкав детей, подняв жену седую,
Он вновь пустился в путь сквозь темноту ночную.
Бежал он тридцать дней и столько же ночей,
Без сна, без отдыха, гоня жену, детей,
Не смея посмотреть назад, дрожа от шума,
Таясь и крадучись. И вот пред ним угрюмо
Простерся океан. Промолвил Каин: «Тут
Мы остановимся; тут мы найдем приют,
Здесь край земли; ничьей мы здесь не встретим мести».
Присев, он увидал опять, на том же месте,
Все тот же зоркий глаз в суровых небесах.
И черным трепетом в него ударил страх.
«О! Спрячьте же меня!» — он завопил. И дети
Глядят отец дрожит, как зверь, попавший в сети.
Он крикнул Явелю, отцу племен степных,
Что меж песков живут в палатках шерстяных:
«Здесь, с этой стороны, меня прикрой палаткой!»
И дети облекли его стеною шаткой,
Прижав ее концы камнями и свинцом.
«Теперь исчезло все?» — склонясь к нему лицом,
Спросила Цилла. «Нет! — ответил он сурово
Прекрасной внучке. — Нет! Меня он мучит снова!»
Ювал, отец племен, живущих в городах,
Придумавших игру на гуслях и рожках,
Сказал: «Я за стеной его укрыть сумею».
И стену медную воздвигли, и за нею
Лег Каин и сказал: «Он все-таки глядит!»
Сказал Енох: «Тогда возьмемся за гранит,
И город выстроим в кольце высоких башен,
Чтоб всех отпугивал, чтоб черен был и страшен,
Построим цитадель, закрыв навеки вход».
Отец всех кузнецов, сам Тувалкаин, — тот
Построил грозный град, чудовищный, громадный.
Пока работал он, другие братья жадно
Ловили всех, кого родил Енос иль Сиф,
И отпускали их живыми, ослепив;
И стрелы по ночам пускали в купол звездный.
И город стал похож на город адской бездны:
Взамен степных шатров сложен гранитный склеп,
И глыбы связаны кольцом железных скреп;
От тени черных стен ночь залегла в просторы;
Строй башен поднялся, огромных, точно горы;
И надпись выбили: «Для бога вход закрыт».
Когда закончили крепленье глыб и плит,
Был Каин помещен средь келии гранитной,
Но дик был вид его. «Исчез ли ненасытный
Тот глаз?» — спросила дочь, припав к его ногам.
И Каин отвечал: «Нет, он все время там!»
Потом он стал кричать: «Копайте подземелье!
Укрыться я хочу навек в подземной келье!
Незримым стать для всех и видеть только мрак!»
И яму вырыли, и Каин подал знак,
Что рад он, и его в провал спустили темный.
Когда ж простерся он, косматый и огромный,
И каменный затвор над входом загремел, —
Глаз был в могиле той и на него глядел.

Спасибо Вам!

Ион Жани   10.07.2018 18:11     Заявить о нарушении
Спасибо.

Вера Красавина   10.07.2018 21:14   Заявить о нарушении
На это произведение написано 35 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.