Спинакер 1

 
          Любопытное слово спинакер, не знаю как вам, а мне и в голову, до того как я оказалась на яхте, не могло прийти, что это парус. Да еще какой – огромный, красивый, самых разных цветов – красный, синий, желтый, зеленый, когда он раздувается на носу яхты,  она послушно устремляется вслед за ним.

           Волею судеб я оказалась первый раз на яхте, первый раз на регате, первый раз на судейском судне, первый раз среди очень интересных, и симпатичных мне людей. Шесть дней пролетело как одно мгновение, быстро, весело, но  осталась маленькая грустинка – как жаль, что это закончилось.

          Хотя я опять лукавлю. Ничего не бывает вдруг. Среди череды приключений, в которые мы попали с моей подругой, моим милым штурманом, это очередное, и думаю, что далеко не последнее. Честно, после предыдущих приключений, сразу возникает вопрос, что считать приключением, если к этому слову относиться очень внимательно, то приключения нас подстерегают каждый день на каждом шагу,  у нас наступил период стагнации.  Этот термин, конечно, не совсем подходит к тому, о чем я пытаюсь рассказать,  его чаще используют в экономической литературе, но  в некоторых случаях, он переводится с латинского, как «стоячая вода».  И это мне нравится, потому что наше следующее приключение связано с водой. Период стагнации всегда заканчивается выходом из нее. И мы вышли на широкие морские просторы.

      Идея поучаствовать в регате, побывать на настоящих яхтах, почувствовать себя «морским волком», ну, не волком, так хоть просто матросом или юнгой,  давно уже витала в воздухе. Не вообще в воздухе, а в воздухе, которым дышали я и мой штурман. А тут вдруг мы определились.

        Регата – этот было как раз то, что нам надо. Почему? Потому что там красиво, там интересно, весело. Потому что там совсем другая жизнь и другие проблемы.  В обычной жизни, да, в обычной суетной жизни, с ее каждодневными проблемами и заботами, все заранее известно и выверено по минутам. Утром встал, на работу побежал, вечером с работы прибежал, что-то съел, телевизор посмотрел, поспал и опять по кругу. Конечно, я утрирую, но, в целом, так оно и есть, время «неумолимо идет вперед» причем очень и очень быстро.   На регате, время останавливается и замирает. Каждый день и час приносит новые впечатления и переживания и абсолютно все это остается в памяти.  Еще раз, почему? Потому что там море, солнце и ветер.  Разве не так?

  А что такое регата? Да ничего, просто собрались люди и в свой собственный отпуск устроили гонки на яхтах, я не скажу, что на выживаемость, но, во всяком случае, на стойкость, силу, сноровку, на умение  трудиться и принимать решения. Среди собравшихся были  новички и бывалые яхтсмены, дилетанты и профессионалы, но все слились в едином порыве - сделать так и сделать все, чтобы их яхта  двигалась вперед быстро, очень быстро и чтобы захватывало дух от скорости, от ветра, подвластного им, солнца и морских брызг.

  У меня, конечно, были сомнения по–поводу этой поездки. Опять что-то новое, опять надо что-то преодолевать или покорять. Но провожая меня, мой муж сказал: «Не откладывай, еще неизвестно, что будет потом. Ты же едешь со своим штурманом. А значит, все у вас будет хорошо». Он воспринимал меня и моего штурмана как нечто единое целое. Но на этот раз мы со штурманом разделились, и у каждого были свои приключения.

       Период подготовки к плаванию для меня свелся практически к нулю. «Плыть» или не «плыть» я определилась поздно. К этому времени все «батальоны» или «дивизионы» уже были сформированы, команды укомплектованы, а если где-то и осталось одно место, то никто не хотел брать новичка, чужака и женщину в одном лице. Так я попала на командирское судно. Там были сплошные командиры. Адмирал, капитан, главный судья,  главная оперативная техпомощь и группа их помощников, в которую входила и я (маленькое уточнение – помощники были все женщины, а вот «сплошные командиры»  – только мужчины).

    Мой штурман попал на яхту, которая участвовала в регате. С командой этой яхты она была давно знакома и договоренность о том, что она будет в этой команде, была достигнута чуть ли не январе, а плавали, т.е. ходили (все равно, хоть и правильно сказать ходили, звучит это как-то не по-русски) мы летом в июне.

      Отправляясь в плавание, я и мой штурман, волновались и все время хотели выяснить ну как там, ну, что там, что нам делать и как нам быть, если будет, то или что-то иное.  Получить информацию, которую мы хотели, оказалось очень сложно. Все, кто уже бывал в таком плавании, либо отмалчивались, либо улыбались.  «Да, все будет нормально!» - был таков ответ  на все наши вопросы.    Но некоторые рекомендации мы все-таки получили.  Нам посоветовали купить таблетки от укачивания и крем от загара. А также выучить, как называются три основных паруса, и научиться вязать хотя бы один морской узел.  Спецлитературы для этого нам предоставили предостаточно – книги, распечатки, копии статей и даже «Справочник боцмана».

         Из всего этого обилия яхтенной литературы, которую мы должны были проштудировать перед тем, как отравимся в плаванье, я выбрала самые, на мой взгляд, важные страницы одной из книг, а именно:  «Глава Ш.  Морские узлы».   В названии главы были еще такие слова: « Работа с такелажем». Имея смутное представление как с ним работать, я из всей этой главы выбрала три листа – сами узлы, все просмотрев, я изучила только один «Выбленочный». Со слов шкипера, это один из основных узлов, да и название у него какое-то подозрительное, вдруг пригодиться. В целом все морские узлы имели самые, на мой взгляд, не подходящие для морских судов, отправляющихся  в плавание по морским просторам, названия. «Беседочный», «хирургический», «бабий», «академический», «скорняжный» и прочее. Пролистав пару книг, относящихся к спецлитературе, я поняла, что морских узлов такое обилие, вернее изобилие, что выучить все просто нет никакой возможности, причем, нигде не указано их точное количество. В одних книгах сказано, что морских узлов больше сто, в других сто пятьдесят и более. Это навело меня на мысль, что даже настоящие моряки или «морские волки», для которых море – это их жизнь, вяжут эти узлы спонтанно по мере необходимости привязать что-то к чему-то. Они, конечно, при этом отступают от принятых ими самими же правил и стандартов, т.е. относятся к этому процессу творчески, а если получился хороший узел, который держит что-то очень крепко, его вносят в список «морских узлов». Такой подход мне симпатичен, хотя и кажется несколько «детским». Но чтобы это проверить, надо выяснить вопрос: расширяется ли список «морских узлов» сейчас или он в настоящий момент постоянен? Но как я не старалась, я так и не нашла в книгах const величину их количества. А значит с этими узлами можно «творить» и дальше, т.е. создавать что-то новое или хорошо забытому старому давать новые названия и потом вносить их в список «морских узлов» в каждом последующем издании справочников и книг на эту тему.
 
Выше я уже привела названия некоторых узлов. Правда, забавные названия? Это не просто названия,  в названии  каждого узла заложена их суть или какой-то тайный смысл. Вот взять «бабий» узел. Если рассмотреть его хорошенько, то сразу можно сказать - так завязать веревку может только женщина, но ведь стоит его дернуть за один конец и он превращается в прочный швартовый узел – «штык». Может быть название «бабий» - это как бы легкая  усмешка «морских волков» в сторону «слабой половины»?  А если смотреть глубже, то мужчины без женского начала просто пропадут, ну, не начала, а просто поддержки, участия, и заботы. Также как и без «бабьего» узла не было бы такого узла как «штык».  «Морские волки»  все это понимают, но сдаваться не хотят, поэтому дали этому узлу  название «бабий», а не «мадам баттерфляй» например.  Хотя «баттерфляй» это тоже не совсем то, но вообще понятно, да?

        К выбору собственной экипировки я отнеслась более внимательно и продуманно. Собрала все что нужно, но при этом упор сделала на вечерние посиделки в ресторанчике и совершенно забыла, что мы выходим в море, а не просто сидим и загораем на берегу,  и не взяла теплую куртку. Дня два было холодно, дождь и ветер, т.е. штормило. Какое красивое слово, ласковое. Но на самом деле было очень холодно и страшновато.

 Из съестных припасов, все, что я взяла, все, конечно, съели, но не наелись.  А я взяла с собой:  орешки, курагу, чернослив, шоколадки и конфеты «Мишка косолапый» - мои любимые. Да и вообще, на лодке было полно еды. Это всякие йогурты, черешня, сыр, кофе и т.п. Если бы я была одна, то, наверно, мне бы хватило на несколько дней, а для людей, да еще и мужчин, а их было четверо – увы, это была не еда. Все, конечно, молчали, но дня через два у наших мужчин были такие голодные глаза, что думаю еще два дня и нам, трем женщинам, находиться на судне было бы не безопасно, нас бы просто съели.  В «запасниках» нашлась огромная кастрюля – литров на 5, а может быть и больше и мы решили сварить суп. Мы сварили рыбный суп один раз и какой-то другой, затрудняюсь сказать, как он назывался - в нем было все, но главное было мясо, ну и всякие овощи - второй раз. Когда наши супы варились, был такой аппетитный запах, что вся команда только и делала, что вертелась около кухни, а в момент раздачи готового супа, все встали в очередь. Кастрюлю, что с одним супом, что со вторым, «расхватали» моментально, т. е. съели сразу по две тарелки, потом еще до ужина – по тарелке, а то, что осталось, съели на завтрак.  Для нас - «поваров», это наивысшая похвала.
 
      Один из самых «офигительных»  моментов в регате – это старт.  Моя знакомая, участвующая в гонках, на вид просто воздушная особа, в момент старта, сев на пол, выдала  такое крепкое «словечко», что я его лучше опущу. Регата проходила неделю. И каждый день утром, а иногда и два раза в день – был старт.  Можно и привыкнуть, но это невозможно. Мне, кажется, во время старта все волновались, но не было среди всех нас спокойных и равнодушных. А момент действительно очень напряженный: до начала гонки считанные секунды и надо рассчитать все так, чтобы на сигнал начала гонки оказаться на самой стартовой линии и первым или среди первых рвануть!
 
          В этот момент всем кто находился на судейском судне, наше судно казалось маленьким, маленьким, а кружащие вокруг нас яхты, готовящиеся к гонкам,  огромными рыбами, белыми с синими плавниками (у нас яхты были белые, а паруса темно синие). И вот они, эти рыбы, начинают кружить вокруг нас, и круг все сужается, а этих огромных рыб становится все больше и больше.  Старт!  И  все яхты, виртуозно маневрируя, чтобы не столкнуться друг с другом, устремляются в маленькое узкое горло для пересечения визуальной линии между нашим судном и желтым буйком, которая и есть стартовая линия.

        На каждой яхте, в том числе и на командирском судне,  роли заранее распределены, на всех возложены те или иные обязанности, но все выступают единой командой,  и беспрекословно подчиняются только одному человеку: капитану – шкиперу. Я же, попав на командирское судно, можно сказать, в последнюю очередь,  наслаждалась свободой, потому что на нашем судне все обязанности были распределены тоже заранее и на меня просто не рассчитывали, т.е. обязанностей не хватило. Поэтому  я большую часть времени была предоставлена сама себе. Я вертелась и крутилась во все стороны, стараясь все увидеть, все запомнить и все попробовать.

        Сначала меня очень привлекла маленькая лодочка. Эта маленькая резиновая моторная лодочка,  которую называли «тузик»  была атрибутом технической помощи. Вся ответственность за техническую поддержку была возложена на Сашу. Объезжая яхты на своем «тузике» Саша выглядел очень и очень.  Представьте, «тузик» несется с большой скоростью, Саша стоит за рулем-штурвалом, именно стоит, на голове у него бандана с развивающими  на затылке хвостиками, майка с открытой грудью и без рукавов обнажает огромные бицепсы с экзотической татуировкой. Как вам? По-моему потрясающе.
 
      Не смотря на столь грозный вид,  Саша добрейший человек, а  техническая помощь в его лице на «тузике» настоящая опора для всех яхтсменов на регате, под его присмотром – никому не было страшно. Страшно было только мне, когда я упросила адмирала и Сашу покатать меня на «тузике». Наблюдая за «тузиком»  со стороны, мне казалось, что катание на нем будет просто приятной морской прогулкой на моторной лодочке. Саша там трудится-рулит, а ты сидишь себе сзади ни о чем не думаешь и только лениво рукой проводишь по воде, как бы проверяя: а как сегодня вода, хороша?  Но почему-то кататься мне тоже надо было стоя, а держаться, при этом, надо было за веревочку (Саша, хоть и катался стоя, но держался за штурвал), привязанную к жесткой раме. На резиновой лодочке это единственная, не считая штурвала, жесткая конструкция. Веревочка есть веревочка, держась за нее,  я болталась на конце этой веревочки влево, вправо, вниз, вверх. А Саша направлял «тузик»  по волнам, все время прибавлял скорость и кричал: «Кайф!».  А мне было, ой, как страшно! Казалось, что еще одна жесткая как доска волна (волны, оказывается, бывают не мягкие и ласковые), и я вылечу из «тузика» в холодную, холодную голубую воду Адриатического моря. Чудом  все обошлось.  Конечно, я старалась, держатся из-за всех сил и даже вспомнила в тот момент, как пробовал джигитовку на лошади.

Был период в моей жизни, когда я каталась верхом.  Причем верховая езда так сильно меня увлекла, что я каталась практически каждый день несколько лет. Девчонки, которые катались со мной, и тоже не могли оторваться от лошадей, говорили, что катание на лошадях это как будто подсеть на иглу, т.е. это как наркотик: раз попробовал, и уже никогда не бросишь это увлечение. Да, катание верхом доставляло мне огромное удовольствие. Пробовала я и джигитовку. Но у меня это как-то не пошло. Стоишь на лошади и стараешься держать равновесие и пружинить ногами в такт движения, идущей рысью лошади, до галопа дело, слава богу не дошло. В общем, все получалось, но очень высоко и поэтому страшно.
  И вот, катаясь на «тузике» я старалась крепко держаться за веревочку и пружинить ногами при каждом взлете и падении лодочки с волны на волну, ну, прямо как на лошади.
 Да, действительно, это был «кайф»!
 Проверив, таким образом, меня на прочность – я удержалась на веревочке, в последний вечер Саша, по всей вероятности, решил еще раз меня испытать и угостил каким-то напитком, который для меня оказался просто «гремучей смесью» - я потом с трудом нашла свою лодку для ночевки. Саша, я, конечно, «смелая», «храбрая» и пока еще достаточно «устойчивая», но совсем не такая как ты. Да и чистого веса во мне, наверно, в два раза меньше чем у тебя – это к тому, что воздействие на организм количества и градусов, принимаемых внутрь напитков, напрямую зависит о массы тела.  Так, что твой второй эксперимент надо мной, скорей всего, удался, но не для меня.
 
   Пока я  ловила «кайф», мой штурман вместе со своей командой участвовал в соревнованиях. Не все удачно у них получалось, но они не пропустили ни одной гонки, и всегда, чтобы не случалось,  приходили к финишу. Вопрос – когда? Нет, ни «когда», а какими? По-моему это не имеет особого значения. Первыми, последними или  предпоследними. Они молодцы. На их лодке было три «девочки» (не потому что они маленькие, а потому что «девочки») и три «мальчика». Из них четыре человека участвовали в соревнованиях впервые и на яхте были впервые. Конечно, им пришлось нелегко. Шкипер кричит грозным голосом: «Травить грота фал!!!» А ему в ответ: «Вова, это красненькая или синенькая?» У них был хороший шкипер, он никого не выбросил за борт. Просто после такого ответа, «ор» усиливался и усиливался многократно, только и всего. Но, к сожалению, скорость лодки не находится в прямой зависимости от усиления «ора», а скорее наоборот. Но ведь главное, что все в лодке и лодка все-таки пришла к финишу.

    В начале рассказа, я уже сказала несколько слов о спинакере. Со стороны он выглядит потрясающе (второй раз употребляю этот эпитет, что-то я очень восторженна, к чему бы это?).     Не вдаваясь в вычитанные мной в литературе технические подробности о том,  как он работает,  мне, как  начинающему яхтсмену надо знать только то, что он раскрывается для усиления хода яхты при небольшом ветре. Но каким бы не был слабым ветер, думаю, что все-таки размотать спинакер или распустить, ну, не знаю какое слово подобрать, а спецлитературу на эту тему лень читать, надо так, что ветер все-таки в него попал. И только тогда он надуется на носу яхты. А если ветер не попал, спинакер просто повиснет тряпочкой, а что еще опасней начнет хлебать воду.
 
   У моих друзей со спинакером были сложные отношения. За все время прохождения регаты, каждый раз, когда надо было выбрасывать спинакер - это было сопряжено с трудностями или какими-то приключениями. А один раз вообще случилось так, что спинакер верхним концом закрутился вокруг мачты, а нижним стал хлебать воду. Он ведь очень большой, его водоизмещение таково, что если спинакер наберет воду, т.е. когда он полный воды, он может перетащить на себя яхту и перевернуть ее «вверх тормашками» вместе со всей командой.  В такой ситуации, которая и случилась на яхте с моим штурманом, шкипер  сыграл очень важную роль, он вовремя наорал на всех, вывел из оцепенения и  заставил перерезать трос, которым крепиться спинакер к мачте. Спинакер хлюпнул на ветру последний раз, сполз вниз по мачте и шлепнулся в воду. На этом гонка для яхты номер 29   закончилась. Огромный спинакер  к счастью уже не мог перевернуть яхту, он просто, намокнув, стал ее тормозить и поэтому дальнейшее участие в гонке - это просто - добраться до места, где был финиш - ну не оставаться же посередине моря?
 
  В сложившейся ситуации можно было сделать:1. Это отрезать второй трос,  на тот момент это было единственное, что связывало спинакер с яхтой и проститься с ним навсегда, 2. Вытащить спинакер на яхту. «Ха-ха, - сказал мой штурман, - где наша не пропадала, ну, не платить же, за этот чертов спинакер три тысячи долларов, ой, нет евро (правда  курс тогда был  ниже сегодняшнего в два раза).  Ни за что!"  И ему все подчинились, даже шкипер. Про «Бурлаков на Волге» слышали все, да и видели, наверно, эту картину Ильи Репина. И вот наши яхтсмены как бурлаки на Волге, взялись за спинакер и под восклицание: " Эх, ухнем, эх, само пошло!", почти как у Федора Шаляпина,  стали вытягивать его - этот огромный бело-серый (у них был такого цвета) парус из воды. Сначала казалось, что он никогда не сдвинется с места, но потом медленно, медленно поддавшись усилиям яхтсменов, он стал выбираться из воды и возвращаться на свое место-яхту. И ведь вытащили!
Штурман рассказывала, что когда они тащили, упираясь ногами, кряхтя и ругаясь – то были моменты, когда они готовы были бросить эту затею - не хватало сил, руки, хоть и в перчатках, скользили по мокрому спинакеру, срывались.  Казалось, что коварный спинакер выскользнет из рук и погрузится в морскую пучину.  Но в какой-то момент общие усилия одержали верх, спинакер поддался и уже легко пошел туда, куда его тащили. Наша техническая помощь и наблюдатель с хорватской стороны все это время кружили вокруг яхты на “тузике”, молча наблюдая за происходящим. А когда спинакер послушно улегся на палубе, они подняли вверх большие пальцы: « Молодцы!»  Ура, они победители! Прежде всего, это победа над собой, ну и, конечно, над спинакером.

  Самым строгим на нашей лодке был судья. Главный судья нашей регаты. Но мне, кажется, что особенно строго он относился только ко мне. Хотя это и понятно. Все заняты на лодке своим делом, а я как бы и помогаю всем, но все равно болтаюсь без дела. То кручусь около штурвала, то не вовремя принесу на "командирский мостик" что-нибудь поесть, ну, например, принесу большую вазу черешни.  В это время года в Москве  очень мало черешни - еще не привезли из дальних стран,  поэтому все сразу начинают, отрываясь от своих важных дел, уплетать вкусные сочные ягоды за обе щеки. И это как раз в тот момент, когда у  всех куча, просто куча важных дел. То попрошу бинокль посмотреть. Бинокль настоящий морской, мне так кажется, просто я никогда до этого не видела настоящий морской бинокль.  Я разглядывала в него окрестные берега и проходящие мимо нас лодки, искала лодку с моим штурманом и махала им рукой. Бинокль очень сильно увеличивал, глядя в него, я видела лица яхтсменов на соседних лодках, а они то, меня нет. Я это понимала, но все равно было выше моих сил не помахать им рукой.  Кстати, это было последней каплей для нашего судьи. Судья называл бинокль «длинный глаз».  Когда я,  в очередной раз,   попыталась воспользоваться "длинным глазом", чтобы посмотреть на знакомые мне лица на лодке  № 29 (а лица у всех были напряженные, т.к. был ответственный момент - надо было "выбрасывать" спинакер), он сказал, будет выдавать мне бинокль,  для того,  чтобы «просто» посмотреть, только после окончания гонки.

  На «тузике» я покаталась, «длинным глазом» могла воспользоваться только тогда, когда заканчиваются гонки, «трескать» черешню нельзя без остановки целый день, так что осталось?

   Штурвал.  Все знают, что штурвал – это корабельный руль, только большой. За рулем нашего катамарана всегда был капитан. Всегда, ну, просто, всегда место около штурвала было занято капитаном, я пыталась поддержать руль-штурвал, но капитан, также как и судья, относясь  ко мне скептически, молча взглянул на меня ястребиным взором, как бы вскользь, и отвернулся.  И я поняла, что договариваться с капитаном, чтобы он дал мне чуть-чуть, ну просто одну минуточку подержаться за штурвал – бесполезно. Надо искать другие пути.
 
   Самый главный на регате – адмирал. Я помню, как в первый вечер, когда я только появилась, и никого и ничего еще не знала, он пригласил меня на бокал вина, сказав при этом, что это обязательный атрибут знакомства. Но! На катамаране не нашлось бутылки вина, конечно, были горячительные напитки, но вина не было. И поэтому наше знакомство было отложено на пару дней, когда в один из вечеров вся команда командирского судна собралась за одним столом. Каждый задал мне свой вопрос. Вопросы были самые разные. Но, в основном,  меня спрашивали о той, будем говорить, «земной» жизни. Всех интересовала не моя физическая и теоретическая подготовка к столь серьезному событию как участие в регате, а кто я есть там на земле? Не знаю, удовлетворили их мои ответы или нет, но я рассказала о себе правду только правду.

   Адмирал всегда удивительно элегантно выглядел, при этом не имело никакого значения, что на нем одни лишь шорты. Он знаком и знает всех участников регаты. Яхты - это часть его жизни, пожалуй, самая яркая и значимая. Он очень много сделал и делает для того, чтобы все кто случайно попал на регату или проявил хоть какой-то интерес к ней, понял, что без яхт – это не жизнь.  Без яхт – это просто жизнь на суше. Без моря, без ветра, без солнца, без чаек,  без атмосферы, всеобщего единения и в тоже время духа соревнования.
   Вот с адмиралом-то, мне оказалось договориться легче, чем со всеми прочими. И вообще, между нами сложились такие хитрые отношения, он как бы за меня, а я всегда как бы за него. Как только я завела с ним разговор про штурвал, он все понял, хотя я начала издалека. Адмирал почти сразу, ну, чуть-чуть подумав, разрешил мне порулить командирским катамараном. Это решение, конечно, не одобрили главный судья, да, и капитан тоже.
 
   На всех яхтах тот,  кто за штурвалом, держится за него стоя. А на командирском судне, почему-то сидя, т.е. капитан нашего катамарана сидел и держался за штурвал ну прямо, как в автомобиле водитель держится за руль. Водительская скамеечка, будем называть ее так, была большая. На ней свободно могли разместиться два человека весьма плотной комплекции.  Без ложной скромности надо сказать, что я  совсем не плотной комплекции. Но командир и не собирался мне уступать место. Он сидел вольготно посередине скамеечки. Я попробовала с одной стороны, потом с другой – ничего не получается, тогда я, мягко говоря, просто его потеснила. Бочком, бочком и уселась с ним рядом. А заняв рулевое место,  тут же ухватилась за ту часть штурвала, которая была с моей стороны. Он явно не ожидал от меня такого, отпустил руль, и я понеслась, как в автомобиле: руль налево, руль направо.  Но лодка, катамаран или любое другое «плавучее средство» - их так называют, на воде не поворачивается так быстро как автомобиль.  Руль повернул, а  это «плавучее средство», все еще идет прежним курсом по инерции.  Бдительный капитан быстро пришел в себя,  потеснил меня своим бочком  и  ухватил штурвал снизу.  Я настойчиво отталкивала его руку, мне хотелось самостоятельности, хотелось почувствовать, как катамаран будет послушен только мне,   но не тут было, капитан победил. Сначала он хватался за штурвал, только тогда, когда ему казалось, что я поворачиваю не в ту сторону.  Потом он старался не навязчиво, и чтобы я не видела, снизу поворачивать штурвал туда куда надо. Ну, а потом полностью захватил штурвал, разрешая мне за него просто держаться и никаким образом не влиять на направление движения нашего катамарана. Пришлось подчиниться: капитан есть капитан.

Ну, вот рассказ закончен.

А где же любовь?  Во многих современных фильмах, особенно в фильмах «дикого запада» есть такие эпизоды, когда необходимо показать, что человеку очень хорошо, что он просто летит на крыльях, в этом случае обычно он восклицает: « Я всех вас люблю»!
 
  «Я всех вас люблю!» - всех, всех  кто был рядом и все, все, что окружало меня. 
И я была влюблена в море, солнце, ветер, в белые яхты и  синие паруса, и в людей, т.е. во все сразу.
«Я всех вас люблю!»
А море было синим, синим, а солнце было ярким, ярким и ветер был, а временами очень сильный.

Спинакер и Я.

P.S.   
Теперь я знаю, что такое «Спинакер» – это не просто легкий парус большой площади, это еще и коварный, опасный, почти, что зверь, которого надо укрощать.
  А еще меня научили, как определять, куда дует ветер, совсем не так как дед Щукарь («Поднятая целина» Михаила Шолохова). Надо повернуть голову сначала одним ухом в сторону ветра, а потом другим и если в оба уха ветер дует одинаково, значит, ветер дует вам в лицо – наветренная сторона.




                                                                                                                                              31.12.2014г.


Рецензии
Прочла с большим удовольствием:)
Вспомнила свое 20-дневное путешествие "за три моря" на маленькой десятиметровой спортивной яхте - через Азовское, Черное и Мраморное. До этого видела яхты только в кино и на картинках, поэтому, конечно же, полный восторг от всяческих приключений и просто событий в пути. Кстати, поняла, что значит "гикнуться", когда от неловкого движения во время спуска грота приложилась тыквой о гик:)))
Спинч (он же спинакер) воистину прекрасен! (хоть и капризен, зараза). У нас был полосатый:)

Кима Кишиневская   19.08.2017 17:17     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 4 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.