Неоконченный рисунок. часть 3

гомоэротический рассказ 18+

Денис позвонил через день после того, как я нарисовал его портрет. Было утро, родители и Валька уже ушли на работу, а я собирался в школу. Денис сказал, что окончил ночную смену, и спросил, не хочу ли я сейчас выполнить свое обещание – изобразить его «индейцем». Как раз воспользуемся шансом, пока никого нет дома, добавил он, а то ведь тема этюда достаточно интимная. Услышав мой слабый протест – дескать, мне нужно идти на уроки, – он заявил, что я уже не маленький и могу себе позволить разок прогулять «по уважительной причине». Думаю, Денису вряд ли удалось бы так быстро меня уломать, если бы я сам не жаждал провести с ним сеанс рисования. Как я мог устоять перед соблазном впервые в жизни поработать с обнаженным натурщиком?!
На этот раз Денис был одет в потертые голубые джинсы – в них его подкачанный зад выглядел сногсшибательно. Вызывающе красная футболка подчеркивала мощные плечи и идеально плоский живот. О, эти спортивные парни, томно вздохнул юный художник, приглашая гостя в комнату.
– Денис, давайте сегодня поработаем у меня в спальне, – робко предложил я. – С утра там гораздо больше солнца, чем в гостиной. Ну и на случай, если кто-нибудь раньше придет домой: вы ведь не хотите, чтобы вас застали раздетым?
– Вообще-то я не из стеснительных, – усмехнулся Денис, – но ты хозяин, Толян, поэтому распоряжайся. Раз ты настаиваешь, пойдем к тебе в комнату.
В спальне я взял со стула темно-зеленое шелковое полотно. Я его заранее попросил у матери для сеанса рисования. Сказал, что мне нужна драпировка, только не уточнил, какого рода: вряд ли она бы пришла в восторг, узнав, что я собираюсь обернуть дорогущим индийским шелком чресла чужого парня. 
– Если у вас с собой нет ткани для повязки, – сказал я, протягивая его Денису, – можете воспользоваться этим шарфом.
– Толян, прекрати уже называть меня на вы, – воскликнул Денис с укоризной в голосе, – я сразу чувствую себя старым. Договорились?
– Хорошо, как скажете, – сказал я и, вспыхнув, тут же поправился: – То есть – как скажешь… Ты будешь пить чай или сразу начнем рисовать?
– Давай рисовать, – деловито ответил Денис и расстегнул молнию на джинсах. Тугая ширинка тут же разошлась, и наружу вырвались тайные части его тела, сдерживаемые белой тканью плавок.
Я раскладывал на столе принадлежности для рисования, но краем глаза взволнованно следил за тем, как раздевается моя модель. Денис сел на кровать и снял носки, потом «картинно» освободился от футболки и штанов. Каждое его движение было достойно отдельного рисунка, до того оно было прекрасным! Парень взял в руки шарф, и я подумал: вот сейчас, сейчас он небрежно скинет плавки, и я исподтишка полюбуюсь его членом или ягодицами, пока он будет обматывать бедра тончайшей тканью. Но Денис бросил через плечо: «Я в ванную», – и вышел, похерив мои попытки совершить акт вуайеризма.
Денис вернулся настоящим индейцем (или индийцем), в роскошной набедренной повязке: ее переливчатая зелень зрительно еще больше увеличивала межножное хозяйство парня и позволяла гениталиям при каждом движении свободно «перетекать» с место на месте. Зрелище было настолько завораживающим, что я был вынужден больно ущипнуть себя за ладонь, чтобы выйти из транса.
Денис бросил свои плавки сверху на одежду и присел на кровать.
– Предводитель команчей готов, – весело объявил он. – Как мне садиться?
– Предлагаю лечь на бок, – сказал я, заранее продумав композицию. – Правую руку согни в локте и обопрись на нее. Правую ногу вытяни, а левую согни и поставь ее точно позади правого колена. Левую же руку вытяни и положи на поднятое колено.
– Тебе не кажется, что это напоминает «Сотворение Адама» Микеланджело? – усмехнувшись, спросил Денис, поэтапно выполняя мои руководства по принятию сложной позы.
– Нет, – улыбнулся я, – Адам глядит на Бога и протягивает ему палец. А ты будешь глядеть на меня, и пальцы твои будут собраны.
– Ну, это, конечно, в корне меняет дело, – шутливо заметил Денис. – К тому же, помнится, Адам был совсем голый и с маленькой писькой. А я очень даже одет, и писька у меня ни разу не маленькая. Это не я, это твоя сестра утверждает.
– Я рад за них обеих, – проворчал я, смущенный тем, что Денис говорит о таких интимных вещах. Хотя, конечно же, мотив «письки» приятно щекотал нервы. – Все, можно начинать.
И я начал. Я жадно впивался взглядом в каждый изгиб, каждую впадину и выпуклость изумительного тела. Я неторопливо делал набросок, с наслаждением оставляя на бумаге линии, повторявшие очертания этого тела. Острие карандаша было словно продолжением моих пальцев, и каждый штрих был чувственным прикосновением к плоти Дениса. Я и в самом деле физически ощущал фактуру его кожи, мягкость и даже температуру. Эти ощущения будоражили мне кровь, и она приливала к промежности, вызывая сладкое неудобство в штанах. Вслед за Рембрандтом (или Ренуаром) я мог заявить, что пишу обнаженную натуру не кистью, а членом.
В то же время я не позволял возбуждению пересилить эстетическую сторону моего творчества. Я тщательно выверял геометрию рисунка: голова – круг, торс – трапеция, нога и рука – два опорных треугольника, другая нога и рука – параллельные линии, являющиеся центром изображения. А между этими линиями – паховый треугольник, срединная точка композиции, равно как и абсолютный центр мироздания. Как видите, уже в ранней юности художник с философским мышлением доминировал во мне над порнографом – чувственным болваном, что с упоением изображает анатомию и физиологию мужчин и женщин, не утруждая себя стилизацией человеческого тела и эстетическим преображением его животных проявлений.
Рисуя Дениса, я понимал, что сейчас у меня в жизни происходит второе судьбоносное событие, связанное с присутствием в моей постели голого парня. Как вы помните, первым таким событием были сексуальные эксперименты с Олегом. Между ними прошло ровно три года, которые тинэйджеру кажутся едва ли не целой вечностью. Думаю, именно благодаря тому, что случаи эротических игр с другими парнями были у меня таким редким явлением, я и запомнил их на всю жизнь. Стань они обыденностью, исчезла бы вся острота момента, и художник внутри меня постепенно превратился бы в пресыщенного борова. Поэтому я по сей день благодарю бога за то, что он держит мою сексуальную жизнь в столь жестких рамках – не иначе, готовит меня к роли святого. Глядишь, не сегодня-завтра люди увидят над моей головой нимб, а потом я вознесусь на небо в столбе света…
Я вздрогнул, когда внезапно услышал голос Дениса.
– Толь, – окликнул он меня, – как там у меня – член в этой позе достаточно большим смотрится? Не хочется, чтобы он получился на рисунке как у Адама.
– Ну, в целом, ничего, – сказал я, пристально вглядываясь в пах Дениса. Мне безумно нравилось, что я могу спокойно, не опуская глаз, пялиться на хозяйство парня и при этом быть как бы хозяином положения. – Объем, может быть, немного теряется, но это не страшно.
– Эй, что значит – объем теряется? – возмутился Денис. – Мне не нужно, чтобы что-то терялось. Надо, чтобы люди охали и говорили: фигассе, да у него между ног как у коня!
– Ну, тогда подшамань там немного, – посоветовал я, – яйца побольше вытащи, чтобы они член подпирали, а головка пусть смотрит вверх.
– Сейчас попробую взбодрить своего дружка, – пробормотал Денис, запуская руку под повязку и какое-то время сосредоточенно там «шаманя». – Ну что, лучше?
– Не знаю, – пожал я плечами. – Все равно как-то плосковато.
– Ядрена Матрена! – выругался мой натурщик. – Будь рядом Валька, у меня бы живо все выросло и заторчало. А так что-то не получается…
– Только Вальки тут не хватало, – буркнул я. – Давай как-нибудь без нее обойдемся!
– Что ж, давай обойдемся, – хмыкнул Денис, окидывая меня престранным взглядом. – У нас ведь ТЫ есть.
– Что ты имеешь в виду? – растерянно спросил я и громко сглотнул.
– Ничего особенного, – улыбнулся Денис. – Если ты знаешь, как надо сделать, иди сюда и сам «выставь кадр», как говорят фотографы.
– Да пошел ты! – воскликнул я с деланным возмущением, а у самого от этих слов закружилась голова и в штанах мгновенно задымилось! – Я еще только в трусах у тебя не копался!
– Да ты что, все нормально! – засмеялся Денис, видя мое волнение. – Мы же просто рисуем, а ты художник, вот и помоги модели.
– Ну, как знаешь, – выдохнул я и решительно направился к кровати, хотя ноги у меня гудели, как провода под напряжением, и мелко дрожали.
Я подошел к кровати и несмело дотронулся до шелка на бедрах Дениса.   Почувствовав под пальцами его член, я весь покраснел, но оторвать от него руку сил уже не хватило. Я слегка передвинул тяжелый ствол, заодно как бы случайно проскользнув мизинцем по яйцам Дениса. Он прищурившись посмотрел на меня и вдруг сильно прижал мою руку к своему паху. Я попытался вырваться, но он не дал мне этого сделать.
– Толик, не дури, – вполголоса сказал Денис, пристально глядя мне в глаза, – тебе же нравится меня трогать?
Я тяжело выдохнул и молча кивнул головой.
– И мне нравятся твои пальцы, – доверительно прошептал он. – Чувствуешь, как ОН встает? Ну, давай, поиграй с ним, как хочешь…
Я долго мял органы Дениса через ткань, а он откинулся на спину и с закрытыми глазами чутко прислушивался к моим рукам. Я священнодействовал, с упоением ощущая пальцами, как кровь устремляется к его члену и как головка раздувается, превращаясь в шляпку гриба. Я все не решался запустить руки вовнутрь, пока вдруг не увидел, что на шарфе проступило сырое пятно. Я испугался, что мать заметит его и мне влетит по первое число, поэтому непроизвольно задрал ткань к животу парня. Пульсирующий член вырвался наружу и тут же устремился вверх. Я впервые в жизни увидел при свете дня не собственный эрегированный орган, а х*й другого парня, и от избытка чувств готов был рухнуть в обморок. А через минуту хотел провалиться под землю от стыда, потому что выяснилось, что я совершенно не умею мастурбировать.
– Слышь, чувак, ты что делаешь?! – послышался удивленный возглас Дениса, когда я попытался ему подрочить в своей манере, а именно: повращать член по орбите, взяв «христианской щепотью» его головку. – Ты что, никогда лысого не гонял?!
– Нет, – пролепетал я, с неприязнью ощущая, как у меня начинают пылать уши. – Не гонял…
Он окинул меня изумленным взором (совсем как когда-то Олег) и обескураженно сказал:
– Ну и ну, всего ожидал, но только не этого. Ладно, давай уж научу, коль случай представился. Смотри, салага…
Он обхватил рукой свой член и ознакомил меня с древнейшей техникой самоудовлетворения, которую все нормальные ребята осваивают интуитивно, но которая столько лет оставалась для меня загадкой. Ох уж эта шлюха внутри меня – даже такому делу не могла меня по-человечески научить! Все, чего она сумела добиться – так это сделать из меня художника-извращенца. Впрочем, и на том, как говорится, спасибо…
Денис снова вложил мне в руку свой гигантский член (обхватывая его ладонью, я даже не смог соединить пальцы), и я начал его мастурбировать – сначала несмело, а потом все более уверенно. Судя по тому, как парень принялся ритмично приподнимать бедра и учащенно дышать, я осваивал науку довольно успешно. За несколько секунд до того, как кончить, Денис попросил меня полизать ему яйца. Я уже готов был сделать для него все что угодно, поэтому безропотно приник языком к его мошонке. Почти тут же он начал спускать, щедро поливая спермой мои губы, щеки и подбородок. И как раз в эти мгновения нашего обоюдного кайфа с комнату неожиданно зашла Валька…
Полминуты, показавшихся мне вечностью, мы втроем ошарашенно смотрели друг на друга. Голый Денис с торчащим членом – на мою сестру, я с обильными следами густой спущенки – на Дениса, а Валька растерянно переводила взгляд с любовника на меня. Никто из нас не произнес ни единого звука. А потом вдруг в Вальке будто прорвался кран, отвечающий за самые похабные слова, и она заорала:
– Толя, сука ты е**ная, я так и знала! Я знала, что ты грязный педрила! Бл*дь, за что же мне судьба такого брата дала?! Ты что, с кем ни попадя трахаешься, маленький ублюдок?! Какого хера ты Дэна-то втянул в свои пидовские игры?! Убью, сука, убью!..
Валька замахнулась рукой и хотела было отвесить мне увесистую пощечину, но тут увидела, что я весь заляпан спермой. Она брезгливо отдернула ладонь, а лицо у нее исказилось гримасой отвращения, словно она дотронулась до скользкой жабы. Из глаз у нее брызнули слезы бессильной ярости. 
– Дэн, уйди нах*й из комнаты этой шлюхи! – истерично выкрикнула Валька. – По ходу, все, кто сюда попадает, превращаются в педиков! Ты, может, не знаешь, маленький сучонок – Олег ведь мне тогда рассказал, как ты заставлял его каждую ночь трахать тебя в жопу! Он мне показал твои жуткие рисунки, где все е**тся вповалку. Ну ладно, в то время там были только тетки с мужиками нарисованы, но потом, б*дь, началась сплошная гомосятина. Знаешь, я иногда залезала к тебе под кровать, проверить, куда еще понесет моего еб*нутого братца с его фантазиями! Ладно, х*й с ним, с Олегом, может, ему самому в кайф с мальчишками трахаться, но Дэн-то, Дэн-то ведь абсолютно нормальный был до сегодняшнего дня! Бл*дь, я как жопой чувствовала, что вас двоих нельзя оставлять наедине – выходит, не ошиблась!.. Ты и его соблазнил своим гнусным творчеством, змеюка х*ева… Тварь, тебе нет прощения!..  Ненавижу!..
Выкричавшись, Валька замолчала и несколько раз всхлипнула. Потом, словно опомнившись, посмотрела на Дениса.
– Дэн, какого хера ты тут голый валяешься, яйца свои бесстыжие выставил? – тускло сказала она. – Одевайся, пошли отсюда…
Денис молча подчинился – встал с постели и натянул трусы. Я был словно в бреду от пережитого потрясения, однако шлюха внутри меня краем глаза успела отметить, что на белой ткани тут же выступила капелька – это член Дениса поставил шикарный автограф остатками спермы. Я знал, что мне не суждено еще хоть раз увидеть гениталии этого парня, поэтому второй обитатель моего противоречивого внутреннего мира – художник-эстет – постарался на всю жизнь оставить в моем сознании память об этой крошечной, ничего не значащей детали – сыром пятне на нижнем белье Дениса. Ведь это не просто пятно, а начало целой эпохи моей жизни. Оно до сих пор хранится в музее моей личной эротической вселенной, где число экспонатов – воспоминаний, подобных этому – равняется Бесконечности.

P.S. После того случая я уничтожил все свои порнографические изображения. Порвал на мелкие кусочки – так, чтобы детали конструктора невозможно было сложить опять – и вынес на помойку. А рисунок с Денисом я так никогда и не закончил. Он остался в том виде, в каком я его отожил перед памятной сценой в постели – с зияющей пустотой вместо чресл: таинственный центр мироздания, доступный лишь воображению, не глазу. Этот рисунок положил начало новому направлению в моем искусстве, я назвал его "эротическая недосказанность"…


Рецензии
Мне нравится то, что вы не стесняетесь вытаскивать на свет те самые юношеские дела, страхи и комплексы, которые многие прятали, и продолжают прятать, глубоко внутри... Да у кого не было тех самых воспоминаний, о которых никому никогда не расскажешь, но которые вспоминаешь с какой-то теплотой, хоть и с горчинкой.
В своём произведении вы Толика оставили в довольно тяжёлый для 16-летнего пацана момент. Когда все тебя предали... Но хуже всего, что у него нет возможности выразить свои мысли и эмоции на бумаге, чтобы никто туда не влез самовольно (как сестра). Проходили...знаем...
А вот что про художественную школу знаю, то скажу. Начинают в художке учиться с 10-11 лет, и даже раньше. Не рано пацану в 10 лет порно рисовать?... Хотя всякое бывает... вы это лихо обыграли "прошлым воплощением".
Не согласен, что для художника горе горькое – это хорошо. Толика лишили даже возможности "разговаривать красками". Сейчас в его жизни должен появиться человек-поддержка, самому ему будет сложно выбраться из этого.
Будем надеяться на лучшее - вы же обещали не-трагедию...

Давид Весталь   09.03.2017 19:31     Заявить о нарушении
Спасибо, Давид, что вы снова зашли на мою страницу, и не просто зашли, но еще и спешите поделиться впечатлениями от прочитанного)).
Литература на то и существует, чтобы в ней говорить о "юношеских делах, страхах и комплексах", о том, о чем в повседневной беседе вряд ли поговоришь. Так же как и изобразительное искусство. Арт-терапию еще никто не отменял)). Ну а тот, кто не осмеливается и на бумаге говорить об этом, анонимно, под выдуманным именем - тот просто-напросто не художник.
Я люблю помещать своих героев в нестандартные ситуации, иногда достаточно тяжелые психологически, потому что во многом благодаря таким моментам человек формируется как личность (вне зависимости от возраста), он начинает яснее придерживаться какой-то нравственной позиции в жизни, обостряется его понимание мира - в общем, он меняется и взрослеет быстрее благодаря таким поворотам судьбы. Толик благодаря потрясению, которое устроила для него сестра, испытал в себе рождение настоящего художника, не порнографа - стресс большой, но полезный для него. Судьбоносный, можно сказать.
"Не рано пацану в 10 лет порно рисовать?" Рано с какой точки зрения? Общества, морали, физиологии, пола? С точки зрения родителей ребенка это, конечно, ужасно: неужели их чадо испорчено изначально?)) То же самое с точки зрения общественной морали и принятых норм. С точки зрения физиологии мальчика - самое то: в это время (+/-) с ним начинает твориться гормональная буря, и творчество подобного рода - не самых худший вариант пережить ее. В конце концов, чем раньше начнет интересоваться порно, тем раньше окончит)). Разумеется, если только увлечение порно не превратится в маниакальную зависимость...
Спасибо, Давид, что воспринимаете моих персонажей как живых людей, и их поступки и мысли вызывают у вас живой отклик и дают импульс к размышлению. Тогда я понимаю, что мое творчество не напрасно)).


Иван Лескофф   10.03.2017 09:13   Заявить о нарушении
Сестрица парню не только устроила потрясение, она ещё и навешала кучу ярлыков. Сомневаюсь, что она не потащит свои эмоции дальше (хотя, два года после Олега ей удавалось молчать, пока её непосредственно не задевало). И не будут ли эти "вновь посвященные" оценивать дальнейшие работы парня сквозь призму своих антипатий? Даже если он будет рисовать берёзки - они смогут и там разглядеть гениталии. И как Толику удастся утвердиться, прежде всего, в своём ближайшем окружении?...
Когда я рассуждал о ранней физиологии, то вообще не брал в расчёт ни общество, ни мораль, ни родителей. Ведь Толик работал в стол. Тут я как раз имел ввиду его самоощущение... Неужели я когда-то отставал в физ.развитии((( - и в 10 лет танцы были просто танцами...
Ваши работы, действительно, мне интересны (я пока прочитал только вторую работу). Они попались мне на глаза "в своё время и к подходящему настроению" и всколыхнули мои собственные воспоминания.
* А я, оказывается, "просто-напросто не художник"... (я "не осмеливаюсь"...)

Давид Весталь   10.03.2017 16:49   Заявить о нарушении
Насчет дальнейшей судьбы Толика, Давид, я даже не задумывался... Я и так вышел далеко за рамки эротической прозы (как она понимается на этом сайте, по крайней мере), но создавать объемное психологическое произведение с развитием образов в пространстве и времени у меня задачи просто не стояло. В то же время я рад, что выдуманный персонаж оказался достаточно живым, чтобы спровоцировать вас на размышления о его будущей жизни)).
Физиология - вещь сугубо индивидуальная, и способов справляться с ней столько же, сколько и людей. Так что в этом отношении не существует никаких "рано" или "поздно"... Так же как и для искусства)). Сам я, к примеру, начал заниматься танцами уже в том возрасте, когда точно знал, что "танец - это секс", то есть достаточно поздно для этого вида деятельности)). Но не жалею, что это произошло именно так, а не иначе)).
Ну и наконец, по поводу "художник-не художник"... Во-первых, не нужно верить всему, что я тут могу написать - часто это то, что первое приходит мне в голову)). В конце концов, как утверждает кто-то, существуют истинные поэты, которые не написали за всю жизнь ни одной строки - поэтами их делает уникальное миропонимание и ощущения бытия. Но весь-то прикол в том и состоит, чтобы перевести нашу внутреннюю поэзию во внешний план выражения, облечь ее в плоть из звуков, слов, красок и т.д. Именно тогда родится (или не родится) художник. А иначе как люди смогут судить о том, насколько вы художник?))

Иван Лескофф   11.03.2017 03:04   Заявить о нарушении
Я восхищён, как вы умно и правильно рассуждаете... Вот поэтому вы и доросли до того, чтобы выражать свои мысли и ощущения на бумаге, делиться душой с людьми.
Мне кажется, что авторская недосказанность как раз и сподвигает читателя к размышлениям. Неспособность некоторых авторов остановиться в нужный момент - это как закадровый смех в сериалах (чтобы читатель мозг не напрягал). Хотя, под настроение, приветствую и такой вариант - "они были счастливы и умерли в один день"...
* Видимо, хорошие танцы вам по жизни попадались)))

Давид Весталь   11.03.2017 21:18   Заявить о нарушении
Писать я начал тогда, когда еще и мыслей-то в голове не было, и рассказать-то, по большому счету, было не о чем. Но всегда с удовольствием делился окружающими со своими опусами)). То есть главный комплекс - выставить себя на суд окружающих - я преодолел еще в школе)).
Еще раз сделаю оговорку насчет вариантов развития событий и финалов: их существует столько, на сколько у автора хватит фантазии (ну и художественного вкуса заодно).
Танцы мне попадались и попадаются всякие - какие хореограф предложит станцевать)) опять же, в каждом можно найти изюминку. А вы уже забросили танцы?

Иван Лескофф   12.03.2017 02:27   Заявить о нарушении
Если вы писали, значит было о чём писать. Пусть даже истории не основывались на реальном опыте (тогда это - фэнтези).
Желание поделиться с окружающими, как мне кажется, есть у многих. Но смотря как люди готовы его реализовывать. Вот вы можете держать в голове какой-то сюжет (возможно, даже отличный от своего текущего настроения). И тогда получается, как будто живёшь в двух измерениях. Это так сложно! Это так долго... Мне всегда было проще всё в красках расписать, показать, забрызгать эмоциями - и получить мгновенную отдачу от благодарных слушателей. А чтобы переложить это в текст – это насколько больше труда потребуется... Писать текст гораздо дольше чем говорить слова. А ещё и написать надо с учётом, что твоих эмоций читатели не увидят, а нужное настроение им надо передать. Вот как-то так...
Ладно, признаюсь: всегда в школе завидовал тем, кто пишет хорошо сочинения. И пусть учителя не твердят, что читать надо больше, тогда и сочинения будут лучше... нифига не помогает!

Эх, танцы... а клубные считаются?...))) Вы пришли в хореографию сознательно, поэтому в них и задержались. А меня матушка за ручку привела, и какое-то время я воплощал какие-то её мечты...

Давид Весталь   12.03.2017 14:14   Заявить о нарушении
Считаются всякие танцы)) и клубные в том числе)) в любом случае это форма самовыражения... Меня никто никуда за ручку не приводил, меня родители всю жизнь отговаривали от всех моих многочисленных желаний творчески самореализовываться. Оправдывались тем, что лишних денег на мои увлечения нет. Вот и приходилось (и приходится) самому себя развлекать)), по мере возможности...
Мне кажется, все мои истории и сюжеты отличаются от моего обычного настроения и состояния... А выразить сиюминутное настроение можно в такой популярной сегодня миниатюре... На этом сайте только она и пользуется наибольшим спросом и имеет больше всего читателей и откликов. И писать ее недолго, и читать тоже)).
А вообще, писательство - это, конечно, каторжный труд. Для меня начинать писать каждый новый рассказ - это мучение. И пишу я безумно долго, писать быстро так и не научился. Но, наверное, нахожу в этом некое удовольствие, раз с упорством маньяка каждый раз берусь за новую вещь)).
А чтобы увлекательно рассказывать, тоже нужно иметь талант. У меня это как-то не особо получается, да я и не стремлюсь. Вообще косноязычно разговариваю, поэтому писать мне больше нравится: гораздо больше времени есть, чтобы обдумать каждую фразу, а при необходимости ее исправить)).

Иван Лескофф   12.03.2017 15:51   Заявить о нарушении
Ответ уведу в другую ветку...

Давид Весталь   13.03.2017 18:03   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.