Грёзы об Эльдорадо

                   "Вот перед нами лежит голубой Эльдорадо
                    И всего только надо опустить паруса
                    Здесь, наконец , мы в блаженной истоме утонем
                    Подставляя ладони золотому дождю.

                   Здесь можно петь и смеяться, и пальцы купать в жемчугах,
                   Можно гулять по бульварам, и сетью лукавых улыбок,
                   Можно в девичьих глазах наловить перламутровых рыбок,
                   И на базаре потом их по рублю продавать."
                                                        Александр Ф. Скляр.

        Хорошо-то как, господи! И тут у глаз мужчины, внимающему  просторному блаженству песни, вскипает субстанция, подозрительно похожая на слёзы неясного генезиса,  и он, по давно устоявшейся привычке, принимается анализировать совокупность обстоятельств, которые могли бы послужить причиной такого неадекватного своего поведения. Он начинает думать, перебирая сюжеты случившихся с ним приключений - начиная с такой вот нелицеприятной точки начала рассуждений - а почему не я;  почему не мне довелось таким вот образом растворить себя в благодати, самой природой созданной для чувственных наслаждений, а обрести  нечто такое, что и благодатью-то обозвать может только человек примитивно устроенный, притом в обстоятельствах, казалось бы,  невозможных для рождения эмоций близких к чему- либо подобному. Так сорвалась первая птица мысли и тут же улетела прочь, лишь обозначив исчезающей серой точкой направление – куда?
         
         Да знаю куда - не тебе меня учить, неуёмная моя душа!

         Саега, славный представитель героической когорты колымских бичей был обладателем невероятного сокровища. Серебристого цвета металлик, аскетического - прямых геометрий - дизайна прибора,  на панели которого продуманно выстроилась полурота клавиш и сигнальных лампочек, выдававшая едва ли не избыточную функциональность японской стерео магнитолы -двухкассеточной!-Сони. Этот предмет вожделения для каждого из нас, владельцев,  в лучшем случае, пластиковой коробки с набором хрипящих и сипящих  радиодеталей Романтик 3  - какими судьбами ты, Сони, оказалась в руках существа, всякое  приближение  которого даже к границам цивилизации  заканчивалось полным исчезновением денег, едва только оказавшихся в его распоряжении? Вот, Саега  - ты, оказывается, далеко не прост, как кажется! А кто прост? Ну, этот последний  вопрос  - просто случайность в наших размышлениях.

         Сейчас явно не до них. Сейчас настало время высказаться оружию.  Шалые косяки перелётных птиц уже появились в небе, набрягшем бременем воспроизводства жизни, и призывными криками манили своих убийц позабавиться  извечной игрой жизни и смерти. В  самом воздухе мира  разлилось тогда терпкое вино воспроизводства и люди бросили свои псевдоэротические фантазии, забыли о дисциплине и обязательствах перед работодателями, быстро собрались и погрузились в легкие сани, наскоро сваренные умельцами из отработанных труб. Только настил был из досок, тоже экстренно стыренных из-под носа  - якобы! - не посвящённого в эти манипуляции завхоза.         
         Завхоз остался на базе в предвкушении халявной доли добычи, а мы, счастливцы, выехали в направлении долины, темнеющей в вожделенной дали .
Трактор Сотка весело тарахтел, без натяга преодолевая буераки и подъёмы знакомого пути, так что окрестная тишина легко растворяла в себе моторное верещание и скрип полозьев.

           Первое возбуждение от предвкушения предстоящего обретения полной свободы постепенно ушло; на думы о будущих своих переживаниях  было наложено табу; и все уже начинали погружаться в дремоту, чему способствовала реакция на суматоху сборов в дорогу и монотонность окружающих ландшафтов всех оттенков серого цвета, усиленных сумеречным течением дня, чреватого вялыми вспышками последней весенней пурги.
          
           Итак, все молчали да подрёмывали – дорога была не близкая, тракторист своё дело знает, былая постылость труда и отдыха оставлена на базе. А до радости обретения абсолютной свободы осталось всего-то ничего…

…Вдруг словно из ничего обозначилась пронзительная сущность. Словно кванты бытия только что отважились начать рождение нового мира тончайшими колебаниями эфира. Чистейший звук тотчас же дал о себе знать виртуозной темой предстоящих совершенств. И забитое всякой всячиной сознание, безошибочно отыскало имя совершенства. Моцарт! Вольфганг Амадей, симфония № 40.

Откуда? Да это же Саега включил свою Сони. И сразу же попал на волну  радиостанции Кэй эч Кэй Анкоридж.

Чудесно играл оркестр, чудесно работала станция, и чудесен был радиоэфир не допустивший  ни единого искажения звука! Мощные аккорды заполнили собой окружающий мир, даже наш трудяга трактор, казалось,  затаил дыхание и прислушивался к тому, что происходило в мире. Десяток мужиков, исключительно далёких от мира искусств, сейчас забыли обо всём, что было с ними до этого, порой  низкого,  и даже непотребного;  каждый таким вот непостижимым образом обнаружил себя в мире, не знающем скверны, первородным человеческим детёнышем на пороге открытия явлений щедрого мироздания.

        Но нельзя в одну воду войти дважды. Закончилась мелодия, и сколько бы длительны  ни были  на этот раз переживания – всё закончилось само собой. Мы прибыли на место и предались пороку.

Я гол был как сокол. Но соколом едва ли
Меня все сущие  бы языки назвали –

В краю, где царство птиц. Весеннею порой

Над розовой землёй летит за клином клин,
Спеша к подножью гор. Здесь время-господин

- Собрав гонцов планеты пред собой –

Владеет царством дней, забывших о покое.
Когда ручьи свой  тайный ток откроют,

Хоть всё ещё бело от - ставшим грузным – снега,
А тело уж томится вязкой негой.

Почувствовав едва жаровню под собой.

А в небе из яйца вселенского желток
Стекает в день за днем с востока на восток

Чтоб сумрак в полчаса закончил округ свой

Вскипает тотчас  дух, истомой тая.
И - на крыло! - испуганная стая,

Из края в край долин свой совершать облёт,
Чтоб снова опуститься в  синий лёд.

Скорее расплавлять его собой!

Ведь там,  в гнезде, яйцо плодотвориться просит.
Что  жизнь полярную уже начавшуюся носит.

А я же замер в вожделении. Такой,

-Убийство совершить! - мой замысел жестокий.
На белых простынях страны несказанно далёкой.

Там я в своей руке сжимаю ствол. Ружья!
Иначе бы зачем стоять на берегу ручья?

Весь в напряжении вступить в не равный бой…

Увы тебе,  постыдный наш боец, -
Ушёл за молоком твой номерной свинец.

Лишь пух лебяжий опадает пред тобой!

Казалось – ты смущён. Однако же – не так!
- глядишь ты счастливо на цель бесприбыльных атак.
   

        Да, моя охота тогда складывалась именно так. А такой результат, видимо, не устраивал судьбу. Потому, что в тот год высшие силы бросили всего меня на выполнение особенной миссии. Несколько месяцев я бил клинья под южную красавицу, видимо не спроста заброшенную с Кавказского побережья Чёрного моря на Северо-восточную окраину евразийского суперконтинента. Дела мои в этом деле выглядели безнадёжно провальными. Да и то – романтика отношений, конечно хорошо, но чем же этот самец собирается кормить наших будущих детей?
       Этот невысказанный запрос, видимо, поступил в небесную канцелярию, ею был рассмотрен – потому что реакция оказалась самой продуктивной.

     Намаявшись бегать по долине и палить из ружья в белый свет, я, с группой товарищей развёл пополудни костер на галечной косе. Мы принялись чаёвничать, да трепаться на произвольные темы. И вот мы болтаем себе, разбросав в беспорядке снаряжение, и ни о чём не подозреваем, как тут прямо на нас пикирует весёлая гусиная стая. Она приземляется в десятке метров от охотников, и крупный гусак отделяется от стайки и начинает выдвигаться в нашу строну. Мы недоумённо переглядываемся и  соображаем , что ружья у всех брошены далеко от табора. Только моё ружьё лежит на расстоянии вытянутого в струну тела. Машинально я вытягиваюсь до ружья и произвожу выстрел - точно так как меня мученически выучили  в гудымовской части. Тогда я мог стрелять просто навскидку и не целясь попадать в мишень, так как более подвижного объекта  поражения там пока не находилось.

        Итак, я стреляю, а стая взлетает и уходит косяком в более подходящее место для отдыха. Но тот  гусь остаётся на косе. Его жертва была с восторгом принята моей недотрогой, когда я вернулся из полей и возобновил свою подклинную деятельность. И, кто знает, не эта ли капля моих ухаживаний переполнила чашу терпения владыки небес. Решившего для себя, что пора сочетать этих двух придурков.

       Ну и сочетал. У нас пошли дети, и заботы наши умножились настолько, что бывая наездом на родине хозяйки нашего семейства, мы никак не могли привести себя в состояние обитателей голубого Эльдорадо. Хотя  - а может и потому, что - наши безумства любви приобрели такой исступлённый характер, что ни о каких жемчугах, лукавых улыбках и перламутровых рыбках не могло быть и речи. Их просто не существовало для нас, а подступала расплата за всё содеянное нами погружением в обстоятельства быта -  ведь мы спешили жить, и было уже не до сантиментов.

 Разве что взвякнешь, бывало, оказавшись на берегу моря наслаждений:

Во след заходящему за море солнцу.

Ну, покиньте меня, вы, упрямо мирские, накаты!
Дайте волю тонуть в ароматах представшего здесь мирозданья,
Воздух моря впускать, лицезреть витражи облаков на закате.
-В вечный говор волны, в эти вздохи морского дыханья,
Пусть в пучину морскую - падут, и останется вольной душа
Растворяться в безбрежности этой на длительно длящийся миг,
Слившись с берегом, небом – и дальше уж жить не спеша…

… Но призывно на набережной жарят шашлык!

И – снова туда, где прямо из сугробов сама по себе воспаряет над миром музыка высших сфер.

10.02.2017 15:45:58


Рецензии