Спортивные страсти. Глава24. Лондон паралимпийский

      Когда-то Олимпийские и Паралимпийские игры проводились отдельно, я не застала давние несправедливые времена.
      Современные правила убрали никчемные ограничения и позволили инвалидам и здоровым спортсменам состязаться в быстроте, силе, ловкости и выносливости в одних и тех же странах, городах, на одних и тех же аренах. Относительное равенство мне сразу приглянулось.

      Паралимпийская деревня, где наша команда обосновалась на три недели, ничем не отличалась от Олимпийской.
      Это временное поселение больше напоминало изолированный благоустроенный город, растянувшийся на несколько квадратных километров.
      Сюда попадали только аккредитованные спортсмены и тренеры да обслуживающий персонал. Как редкое исключение – лица со специальными разрешениями.
      На входе абсолютно все проходили такой же тщательный досмотр, как пассажиры в аэропорту.

      Основная деревенская дорога с обеих сторон ограничивалась стройными линиями одинаковых светлых двенадцатиэтажных домов.
      Весь мини-городок делился на целевые зоны – пропускной пункт, центральная площадь, жилой сектор, столовая, развлекательный центр, парк, поликлиника, площадка для транспорта. По периметру на малой скорости исправно курсировали комфортабельные автобусы и автокары.

      Асфальт всюду был невероятно гладким, редкие бордюры – низкими. Недавно посаженные тонкоствольные деревца радовали взор, на нежной зелени их молодых листьев тактичная европейская осень не успела оставить ни одного жёлтого развода. Английское лето явно не собиралось покидать страну.
      В общем, вторая встреча с Лондоном мне тоже понравилась.

      Неприятности начались чуть позже.
      Русский дом располагался почти на окраине спортивного поселения. Его удалённость от центра заметно ограничила мои пешие возможности. Все торжественные мероприятия я вынужденно проигнорировала. Но это полбеды.

      Худшим вариантом стал быт. Условия, вполне подходящие для здоровых спортсменов, устроители Олимпиады под нужды инвалидов не меняли. Главная составляющая полноценного отдыха - комфорт жилища - оказалась неучтённой.
      Комнаты, рассчитанные на скромное проживание двух человек, были довольно маленькими, излишне прохладными, неуютными. Вся мебель - кровати, тумбочки, шкаф. Ни стола, ни стула, ни табуретки.

      Санузел удивил крайним неудобством - ни поручней, ни сидений для ванны, ни антискользящих ковриков.
      Пластиковые ширмы душевой кабины из-за ненадёжного крепления создавали дополнительные опасные помехи. Каждое движение приходилось выверять: упадёшь на кафельную плитку – костей не соберёшь.
      Я ненавидела туалетную комнату и до последнего дня не могла к ней приспособиться. Без элементарных удобств горячее омовение не приносило ни малейшего наслаждения.

      Спальные места тоже поразили непродуманностью – высота коек заметно превосходила стандарты и для низкорослых спортсменов была труднодоступной. Нужды колясочников опять же никого не касались – выживай, как хочешь.
      Я долго приноравливалась к новой постели и, забравшись на неё, лишний раз не слезала. Босиком ведь ходила плохо, а пол был каменно-жёстким, жутко холодным и скользким. Хоть бы коврик какой-нибудь под ноги! Но такая роскошь не предусматривалась.

      Даже простенькой скамеечки, чтобы сидя обуться и завязать шнурки на кроссовках, не нашлось. Каждый раз я бестолково напрягала спину, пристраиваясь в холле на низеньком диванчике.
      Позвоночник противился резким сгибам постоянным нытьём. Никак не удавалось его разгрузить и расслабить. Паралимпийская командировка на добрую сказку не смахивала. 

      Это далеко не всё! Составители проекта деревни, похоже, вообще забыли о  хромых спортсменах. Уличный рай годился для тех, кто имел здоровые ноги или индивидуальные средства передвижения.
      У меня ни одного, ни другого не было. Для относительно сохранных нижних конечностей местные расстояния стали едва преодолимыми – не до прогулок!
      Только в столовую метров пятьсот нужно было телепаться. Плюс обратный путь  - уже километр. По моим меркам – немало.

      «Марафон» в аэропорту мощно ударил по слабым местам, я прилично растянула давно травмированные связки колена и голеностопного сустава. Верно говорят: где тонко, там и рвётся.
      Общая подвижность быстро свелась к минимуму. Сначала я осталась без ужина, потом - без завтрака. Остатки сил осмотрительно берегла на дорогу до тира – первая важность.
      Интенсивные тренировки начались сразу после приезда в Англию. Ранним утром в точку сбора я прибыла совершенно разбитая, крайне расстроенная и голодная.  Мотивации на работу – ноль. Главное, не опоздала.

      Дорога до стрелкового комплекса подорвала и без того расшатанное здоровье.
      Более полукилометра шли до автобусной остановки, потом минут пятнадцать ожидали спецтранспорт стоя - ни одной скамейки поблизости! В данной ситуации это была лишняя для меня нагрузка.
      Далее минут сорок ехали вполне комфортно, затем ещё метров пятьсот топали до нужного павильона. Не налегке, с неотъемлемым грузом – пистолет, табуретка, баночки с пулями. Килограмма четыре набралось, до рабочего места свою поклажу я еле волокла.

      На мощёных тропинках ноги без конца спотыкались, их неподчинение моей воле зловеще настораживало. Помощи ждать не стоило - никакой надёжной опоры в помине не предвиделось, кроме вечного «я сама!».
      Затаившийся детский страх выползал ядовитой змеёй из невидимой приоткрытой клети и жалил исподтишка.
      Я поперхивалась его отравой и негативными эмоциями, сквернословила на каждом шагу. Разумеется, легче не становилось.

      Пользоваться тростью не решалась - опасалась перегрузить правую руку, она и так не знала отдыха.
      Нездоровый позвоночник дико взвыл, жуткое напряжение не покидало мышцы спины даже в сидячем положении. Правильную изготовку для стрельбы я не подобрала.
      Мозг воспринимал происходящее неадекватно, утратив бесценную логичность мышления. Спортивные результаты непростительно теряли значимость.

      Желание стрелять, подавленное ещё на непутёвых сборах, вдруг напрочь отпало. Я совсем не была готовой к большим соревнованиям, чувствовала себя человеком с очень ограниченными возможностями, абсолютно чужой и ненужной в огромной паралимпийской семье.
      Случайность, которая занесла в Англию, считала скорее нелепой, чем счастливой.

      Лондонские талисманы ничуть меня не вдохновили на выдающееся действо. Потешные и безликие Уэнлок и Мандевилль симпатий почему-то не вызвали.
      Детский писатель дал им имена английских городов, связанных с начальной историей олимпийского движения. По легенде, эти получеловечки олицетворяли собой ожившие капли стали, из которой отливали сложные конструкции огромного стадиона.
      Каждый из них смотрел на мир широко раскрытым глазом - объективом камеры - и с разных ракурсов фиксировал чудеса Паралимпиады, которые пролетали и пролетали мимо. 
    
      За исключением поездок в тир, я не покидала Олимпийскую деревню. Даже в её пределах придерживалась одного выверенного пути: дом - столовая - дом.
      Не было у меня никакого культурного досуга, новых знакомств, приятных встреч. Общение с соратниками ограничилось до минимума.
      Я не знала, где и как развеваются флаги стран-участниц, не гуляла в парке, не видела  оригинальных скульптур, разбросанных по всему городку, не ездила в сувенирные лавки, не оставляла памятные автографы, не ходила в кафе и на концерты.
      И до поликлиники, оснащенной по последнему слову техники, не добралась. Однако, в медицинской помощи нуждалась. В полном объёме она была недоступной.

      Чтоб хоть как-то оставаться в строю, довольствовалась обычными лечебными манипуляциями – подручными таблетками, уколами, натираниями.
      В Лондоне я не жила – существовала. Высокое спортивное волнение грубо вытеснили мелочные переживания: как бы поесть нормально, помыться, поспать, до тира дойти да обратно вернуться.
      При этом окончательно ноги и спину не покалечить. Память очень не к месту прокручивала кадры из прошлого, на которых я долго не могла подняться с постели. Из спорта меня тогда быстренько вычеркнули.

      Совсем не хотелось возвращаться к уже пройденному и пережитому. Страшное ощущение зависимости от окружающих без конца царапало Душу.
      Куда-то вдруг исчез стыд перед Родиной, перед тренерами, перед собой. В преддверии важнейшей Игры я всё чаще нехорошо убеждалась, что Большой Спорт – не моя стезя.
      Я себя не узнавала – внутрь страшным зверем закралось огромное безразличие. Оно наслаждалось своей неопровержимой властью и вызывающе насмехалось над моей уязвимостью. 
 
      Силы враз закончились, я до срока оказалась вне Игры. Стало всё равно, куда попадаю – грандиозные замыслы померкли.
      Туманная отрешённость тяжко угнетала, но невольно спасала от другой кошмарной напасти – паники. До неё было пол-оборота.
    
      Последние перед главным выступлением тренировки ясности не принесли.
На соседних щитах вопиюще блистали мастерством основные соперницы – украинка, македонка, азербайджанка, турчанка, иранка.
      В предвкушении успеха они с очень заметным энтузиазмом боролись за каждый выстрел. На табло то и дело сверкали итоги великолепных серий. Вот это да!

      А я нажимала на оружейный спуск по инерции и близко до таких результатов не дотягивала. Пробные мишени поразили очевидной отвратительностью.
      Старательность в исправлении ошибок кардинальных изменений не приносила, излишнее усердие только вредило. Публичная бестолковость резонно смущала, не позволяя сосредоточиться в полной мере.
      Новый пистолет, приобретённый Центром спортивной подготовки специально для Паралимпиады, технических неисправностей не имел, но жил сам по себе. Родства нашего как не бывало.

      К тому же, неотвязная физическая боль, оживляемая злыми сквозняками, лезла ко мне отовсюду.
      Я едва выдерживала её изнуряющие атаки, выматывалась запредельно на бессмысленных тренировках. Экстренно нуждалась в полноценном отдыхе, но
главный тренер приказывал стрелять и стрелять.
      Для всей команды имелась единственная установка: добыть медали любой ценой! Их стоимость зашкаливала.

      Моего нарастающего отчаяния никто не замечал. Подступила нужда менять приоритеты. Не награды вышли на первый план, а состояние здоровья.
      Я ходила хуже и хуже, несмотря на то, что без конца в большом количестве поглощала припасённые медикаменты.
      Разнообразные сильнодействующие средства помогали на короткий срок – пережить тренировку. На рубеже полноценно не работалось, чрезмерные усилия прилагались напрасно.

      Взгляд руководства на подготовку к Олимпиаде с моим мнением совершенно не совпадал. Наше несколько враждебное противоречие разрешилось лишь после лёгкого конфликта.
      Я нашла дельный выход - категорично отказалась ездить в стрелковый комплекс. Забралась на койку и устроила себе выходные до самого важного выступления. Обошлась без разрешения - будь что будет!

      Публичный протест вызвал нескрываемое тренерское раздражение, однако колких упрёков я не приняла. Ни одного! Полагала, что права. И намеревалась через несколько дней это доказать.
      Интуиция подсказывала, что не всё потеряно. Привычка ей верить сохранилась.
      В общем, оставили меня в покое, нехотя подарив возможность ненадолго отвлечься от стрельбы.
      Пристальное внимание начальства переключилось на других членов команды, не смеющих ни в чём перечить. Я им не завидовала!
      Иностранные спортсмены выглядели гораздо счастливее россиян. Может, так было на самом деле.

       Столица Англии собрала на грандиозный спортивный форум более четырёх тысяч инвалидов из ста шестидесяти шести стран. Названия некоторых я впервые слышала.
      Большинство паралимпийцев казались довольными и жизнерадостными, их улыбчивые лица светились откровенными надеждами на успех.
      Моё зеркальное отражение ничего подобного не выдавало, и внутрь себя я лишний раз не заглядывала, чтоб зря не расстраиваться.
      По привычке смотрела больше под ноги да по сторонам.

      Ампутантов и колясочников кругом было видимо-невидимо, слепых - удивительно много.
      Для крепких молодых атлетов километровые расстояния паралимпийской деревни не вызывали никаких проблем: одних современные протезы выручали, других – колёса.
      Дэцэпэшники встречались довольно редко, мой диагноз для Большого Спорта не вполне подходил. Пожалуй, я стала исключением из общих правил и немного стеснялась своего высочайшего положения.

      Россию в Лондоне представляли сто восемьдесят три спортсмена-инвалида. Немало, надо сказать.
      Мои соотечественники мелькали то тут, то там, но в основном не отличались открытостью. Наши мимолётные контакты ограничились скромными приветствиями, иногда и того не было.
      Далеко не все пребывали в добром расположении духа, наверное, тоже накопили какие-то несостыковочки.

      Россиян готовили к Паралимпиаде ожесточённо, как к войне. Внушительный медальный план в чиновничьих бумагах, скорее всего, существовал. Хорошо бы его выполнить и перевыполнить!
      Битвы за награды планировались в легкой атлетике, плавании, велоспорте, фехтовании, дзюдо, жиме лёжа, пулевой стрельбе, настольном теннисе, гребле академической, стрельбе из лука, волейболе и футболе.

      Я с трудом вклинивалась в грандиозное событие и привыкала к агрессивной бойцовской роли. Нет, не могла пустить свой главный старт на самотёк, слишком много сил ушло на подготовку к нему.
      Столько немощи уже развеялось, столько больших и малых успехов озарило мою жизнь. Ещё один рывок должен свершиться!
      Из разрозненных мыслей и чувств осторожно выстраивалась единственно верная цель.

      Яркая церемония открытия XIV Паралимпийских игр состоялась двадцать девятого августа 2012 года на том самом стадионе, где чуть ранее стартовали и закрывались ХХХ Олимпийские игры.
      Как положено, высокое собрание почтили присутствием именитые спонсоры, выдающиеся спортсмены прошлых лет и современные политические деятели.
      Даже Королева Великобритании прибыла. А я, по понятным причинам, взирала на роскошный мировой праздник, как обычный телезритель – несколько отстранённо.

      Этот временный отрыв от российской делегации был ненамеренным и немного обидным. Наблюдая в окно, как в ближайшем проулке формируются нарядные шеренги демонстрантов для парадного шествия по главному лондонскому стадиону, я невольно вспоминала мелкие детские неприятности.
      Многолюдные торжества вечно отодвигали меня в сторону. Взрослые здоровые люди совсем не заморачивались волнениями и переживаниями хромого ребёнка. Им полагалось одно, мне – другое.
     Я привыкла так жить, смирилась с нечестным раскладом. Паралимпиада не сменила устоявшиеся традиции: чужих здесь в помине не было, а стать своей почему-то не вышло.

      Впрочем, мой взгляд со стороны на открытие Большой Игры переполнился искренней заинтересованностью.
      Я неотрывно следила за постановочным шоу и как послушная пионерка вдохновенно внимала знаменитому физику Стивену Хокингу, выступившему с краткой, но ёмкой приветственной речью. 
      Он, с молодых лет прикованный к инвалидному креслу неизлечимым заболеванием, обратился к собравшимся с чудесным призывом: "Смотрите вверх на звёзды, а не вниз на свои ноги!».
      Ох, как правильно! Лаконично, мудро, лучисто, крылато. Такие слова не пролетали мимо – они будоражили разум, освежали и укрепляли дух каждого, кто их слышал.
      Я подняла утомлённый взгляд, чтобы хоть чуть-чуть возвыситься над своей слабостью. Чувствовала, что воля жива и могу ещё бороться.

      Отрешённость от коллектива с одной стороны мешала - я почти не ощущала командной поддержки, с другой - выручала.
      Паралимпийское первенство было сугубо личным, значит, карабкаться к финишу в одиночку – это нормально.
      В самый ответственный момент моя пресловутая самостоятельность оказалась кстати.
      Я перестала думать об отступлении и решила, что к удаче надо идти или ползти, ведь сама она с небес не падает. Требовалось потерпеть самую малость, два года нескончаемых тревог и усердного труда остались позади.

     Странно верилось, что в Небесной канцелярии призовые места давно справедливо распределены, и каждый атлет вот-вот получит то, чего действительно достоин.
      Эта простенькая мысль навевала спасительное небезразличное спокойствие. Мне следовало отодвинуть суетной мир далеко за пределы сознания, неразрывно слиться со Спортом, как уже умела.
 
      После короткой передышки я была вполне готовой к безоговорочной самоотдаче.
Голова просветлела, судороги в ногах прекратились, рука заметно окрепла.
      Несмотря на смятение, связанное с затянувшимся нездоровьем, оружие по-прежнему вызывало любовь и уважение. Я не стала предательницей.

                  Фото из сети Интернет. Лондон, год 2012.
              Продолжение - http://www.proza.ru/2017/02/18/420


Рецензии
Вот так условия для паралимпийцев! Да еще и где? В Англии! Не ожидала!
А Вы единственно правильное решение приняли - отдохнуть! Вас просто замордовали неправильной подготовкой, да еще условия дикие для отдыха!

Светлана Красавцева   17.03.2017 21:17     Заявить о нарушении
Я тоже много не ожидала. Другого выхода не было - руки и ноги еле шевелились...

Марина Клименченко   18.03.2017 05:02   Заявить о нарушении
На это произведение написано 8 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.