Ночь сюрпризов

Петрович резко надавил на тормоз, и машина со скрипом встала. Такое зимней ночью в лесу редко доводилось увидеть.
У обочины стоял внедорожник с открытой дверцей, из которой доносилась музыка. Мотор его молчал, фары были потушены. Рядом на дороге танцевала девушка. Ее движения были меленными и неверными, словно она была пьяна в стельку.
«Ну и шутки у тебя, господи!» - подумал Петрович, вылезая из машины.
«Вы заблудились, наверное? – спросил он, подойдя к девушке, - у нас тут легко заплутать…»
Девушка в ответ что-то промычала, пошатнувшись на ногах. Петровичу пришлось подхватить ее, чтобы не упала.
«Как добралась-то в такую глушь, ты же лыка не вяжешь? – мысленно гадал он, усаживая незнакомку в свою машину.
Заглянул во внедорожник. В нем никого не было, на сиденье лежала сумочка и пустая бутылка. Ключи были в замке зажигания, Петрович попробовал завести мотор, но тщетно.
«Бедная девочка! Запуталась в наших поворотах, а машина возьми и сломайся… Будешь тут пить и плясать от холода…» - искренне сочувствовал Петрович, - проспишься у меня, скажешь, куда тебя отвезти.»
С этими мыслями он выключил орущую магнитолу, взял ключи и сумочку, и, заперев чужую машину вернулся в свою.
Девушка лежала в полной отключке. Петрович перетащил ее на заднее сиденье и сел за руль.
До дома было недалеко. Петрович открыл ворота и загнал машину в гараж. Потом бережно подхватил бесчувственную незнакомку на руки и отнес в дом.
Сняв с нее шубу и положив девушку на диван, он, наконец, смог ее как следует рассмотреть. Сердце сразу забилось быстрей: лежащая девица показалась Петровичу очень привлекательной. Он любовался линиями ее тела, обтянутого блестящим коротким платьем. Откинул с ее лица прядь ярких волос, рука его словно сама задержалась и погладила их завитки.
Лицо у спящей было безмятежно, его простоватые черты были умело подкрашены, косметика слегка размазалась. Девушка казалась такой милой и беззащитной, что Петрович совсем разомлел.
«Ножки у нее, наверное, совсем замерзли, надо растереть, что ли…» - не совсем твердо соображал Петрович.
Он снял с нее сапожки и стал растирать маленькие ступни, соблазнительно обтянутые колготками. Чувствуя легкое головокружение, он массировал ее полные крепкие ножки, не замечая, как поднимается все выше. Опомнился когда понял, что самозабвенно мнет ее бедра.
«Совсем я что-то забылся…» - смутился Петрович, убирая руки. Девушка не реагировала, по-прежнему пребывая в забытьи. Взгляд ее «спасителя» остановился на ее грудях, полушариями топорщивших ткань. Был большой соблазн проверить их упругость, но Петрович справился с искушением.
«Влюбиться еще не хватало в эту спящую красавицу,» - с досадой подумал Петрович, - «… хотя почему бы и нет! Я ее, можно сказать, от смерти спас, потом благородное обхождение, надо еще…»
Прервав поток мыслей, он сбегал за одеялом, укрыл соблазнительную фею и поспешил в гардеробную.
«Переодеться в самый хороший костюм, часы нацепить, подушиться, приготовить легкую закуску, чай…» - лихорадочно думал Петрович, - «…сказать ей, что она самая необыкновенная женщина, которую я встречал… Кольца на пальце нет – это хорошо!»
Прихорошившись, Петрович уселся в кресло возле дивана и стал ждать, когда прелестница придет в себя, готовый в любой момент броситься на помощь. Предаваясь своим мечтам, он не заметил, как заснул.
Проспал он, видимо, довольно долго. Внезапно сквозь сон вспомнил, что не один в доме, вскочил, как подброшенный и огляделся.
Девушка лежала на том же месте, только повернувшись на бок.
«Бедняжка совсем измучилась, спит как сурок», - подумал Петрович, решив, однако, что пора привести гостью в чувство.
Подойдя к ней, он стал осторожно трясти ее за плечо, приговаривая: «Проснитесь! Не пугайтесь, вы в безопасности. Как себя чувствуете?»
Минуту спустя девушка зашевелилась, медленно открыла глаза и уставилась на Петровича. Глядя в светлую глубину ее глаз, Петрович чувствовал, что его словно затягивает туда. Сердце екнуло, по коже побежали мурашки.
- Боже мой, кто вы, где это я? – спросила незнакомка приятным, чуть хрипловатым голоском.
- Я просто ваш случайный встречный, - сказал Петрович дрожащим от волнения голосом и прочистил горло, - повстречал вас ночью в бедственном положении, и вот, осмелился привезти вас к себе домой…
- Вы что, похитили меня?
- Да нет, что вы, я испугался, что вы просто замерзнете там в лесу, ночью… У вас ведь сломалась машина, вы танцевали на морозе, чтобы согреться. И выпили бутылку чего-то крепкого.
- Да уж, чувствую, голова раскалывается… Ничего не могу вспомнить про машину. Я если выпью много, потом забываю, что было…
- Все было именно так, как я рассказываю…
- Ну хорошо, допустим, а сюда вы меня на руках, что ли, несли?
- Конечно!
- Понятно… Положили на диван, сняли шубу, разули…
- Н-ну… Да.
- А что-нибудь еще вы со мной делали?
- Что вы имеете в виду?
- Ну, типа чего-то такого недозволенного… На что обычно разрешения спрашивают. А то у меня такое ощущение в организме, словно я всю ночь этим занималась…
- Что вы! Я человек воспитанный и порядочный, как можно! Я только помассировал вам ступни, они совсем заледенели!
- Ладно, поверю на слово. Черт как голова болит, у вас лекарства никакого нету?
- Сейчас, сию минуту все будет! – Петрович уже сам обрадовался окончанию разговора на неприятную тему.
«Значит, порядочная девушка, раз так беспокоится, что незнакомый мужчина к ней прикасался» - думал Петрович, - «Вспомнила бы, только, что там с ней было до того, как я ее нашел…»
Он быстренько разыскал в аптечке лекарство, вскипятил чай и принес незнакомке.
Когда живительные снадобья подействовали, девушка явно сменила гнев на милость. Она уже без настороженности, с улыбкой, наблюдала, как Петрович носится по дому, стараясь ей угодить.
- Как вас зовут, спасатель девушек? – игриво и слегка иронично спросила она.
- Володя… Э-э-э, называйте меня Вольдемар! – стушевавшись, брякнул Петрович.
Девушка тихонько засмеялась.
- А вас, как звать-величать, прекрасная незнакомка? Снежной королевой или лесной феей?
- Меня зовут Мила.
- Как вам идет это имя! Я как рассмотрел вас при свете, сразу подумал: эта девушка самая замечательная из всех, что я видел!
- Какой вы, однако!
- Ну что вы, я не думал, что когда-нибудь такая красавица посетит мое жилище и я буду сидеть с ней и болтать запросто…
- Не скромничайте, у вас прекрасный дом, очень просторный и уютный!
- Это так… Н-да-а… Но я сам не такой прекрасный…
- Ну что вы прибедняетесь, прекрасно выглядите и в хорошей форме. Девушки многие предпочитают мужчин постарше!
- Да, но я, вот, все равно одинок. Как-то не ладится общение с девушками, вы – первая, с которой я говорю за очень долгое время.
- Ну и что, я тоже… сейчас ни с кем не встречаюсь!
- Вы шутите?! У вас должна быть толпа поклонников!
- Уж прямо-таки толпа! Ну да ладно, хитрец вы этакий, не заговаривайте зубы, покажите, лучше, где у вас ванная и полотенце дайте, мне не помешает очень горячий душ…
- В один момент!
- Да, и раз уж вы так любезны, давайте потом перекусим чего-нибудь.
- Непременно, с удовольствием вас угощу, что бы вы хотели?
- Я не привередлива, ем все.
- Прекрасно!
Пока Мила плескалась под душем, Петрович приготовил закуски и накрыл на стол. В центре водрузил бутылку вина, которую достал из буфета, погасил люстру, зажег светильники и уселся ждать, представляя себе, как его новая знакомая входит из ванной, завернутая в полотенце, распаренная, порозовевшая и свеженькая, словно младенец...
После душа Мила предстала перед ним в своем клубном платье и банных шлепанцах. Колготки она надевать не стала, и Петрович не мог отвязаться от мысли, что под платьем на ней тоже ничего нет. Ее лицо без косметики показалось ему еще прекраснее. Копна мокрых волос придавала ей уютный и домашний вид.
Петрович с трудом сохранял самообладание.
- П-прошу к столу…- выдавил от из себя. Получилось похоже на лягушачье кваканье.
За едой он немного остыл и разговор пошел более гладко. Девушка была в хорошем настроении, с аппетитом кушала и смеялась, ласково поглядывая на выражение лица Петровича. Ее взгляды ободряли.
- Так все-таки, Милочка, что привело вас в эти края?
- Да какая разница, Володя, ну, пригласили меня на вечеринку, на дачу, телефон разрядился, вот я и потерялась в лесу без навигатора! – протянула девушка, прищурив глаза, как довольная кошка, - самое главное, что кончилось все благополучно…
- Для меня так это и вовсе как подарок! Если бы вы не заблудились, то… Это было бы несчастьем для меня! – горячо воскликнул Петрович.
- Да хватит уже называть меня на «вы». Я себя неловко чувствую.
- Хорошо, Милочка, только я, право, стесняюсь…
- Расскажи, лучше, чем ты занимаешься.
- Я… Э-э-э… Ну вроде как сельским хозяйством…
- О! Наверное большое агропредприятие?
- Ну так… Не очень. Среднее… Еще немного недвижимостью… занимаюсь. А ты у нас кто по профессии, наверное, модель или артистка?
- Ну уж! Я, скажем так, психолог…
- Во как! Это очень интересно!
- Довольно скучно и противно иногда… Ну да бог с ним.
Разговор их стал сворачивать на обсуждение обстановки дома, морозной погоды, новостей. Петрович решил, что пора подготовить почву для более активных действий.
- Мила, а не желаешь ли ты немножко отличного вина? – спросил он, вдохнув побольше воздуха.
- Ох, Володя, хочется конечно, но не стоило бы. Спиртное, видишь ли, на меня действует… Специфически. Очень сильно раскрепощает, высвобождает все, что скрыто…
- Вот ты сейчас и впрямь заговорила как психолог! Но ведь совсем немножко, я думаю, не должно повредить?
- Я надеюсь. И не против чуть расслабиться. Если что – я тебя предупреждала, тебе может не понравиться…
- Беру все под свою ответственность!
- Ну тогда ладно, налей полбокальчика.
Петрович разлил вино, наполнив фужеры чуть больше, чем до половины. Слова Милы о ее реакции на вино заставили его слегка занервничать, но Петрович уже до того «закусил удила», что страхи позабылись также быстро, как подступили. Опьяняюще действовала близость девушки, такой красивой, свойской, и при этом благосклонно принимающей ухаживания Петровича.
- За самую очаровательную девушку, за тебя! – решительно сказал он, словно отчеканил, поднимая бокал.
- И за тебя, такого доброго, искреннего мужчину! – промурлыкала Мила, - За нашу встречу!
Они чокнулись, Петрович пригубил немного, а девушка, сделав маленький глоток, остановилась, словно прислушиваясь к своим ощущениям, затем сделала глоток побольше и нехотя поставила бокал.
- Какое приятное, как называется? – спросила она с придыханием и облизнула губы язычком.
Движение было проделано не быстро и не очень медленно, а именно так, что Петрович впал в минутный ступор от вожделения
- А-а… Ты знаешь, я французские названия толком прочитать не могу, - прогудел Петрович, опуская глаза.
Мила засмеялась, но уже каким-то другим смехом, чем раньше. Он прозвучал, как будто, ниже и чуть раскатисто.
- Оно старое, выдержанное… - добавил Петрович, взглянул на стол и увидел, что бокал девушки уже пуст.
- Давай потанцуем, - сказала она полушепотом, - включи музыку какую-нибудь…
Петрович, повинуясь прелестнице, запустил первый попавшийся диск в музыкальный центр. Ему повезло – мелодия, которая полилась оттуда, идеально подходила для танца влюбленных. Это была медленная, красивая песня на иностранном языке. Она словно окутывала их мягкими волнами и вела за собой в царство блаженства и нежности.
Мила обняла его руками за плечи и они медленно кружились, покачиваясь и переступая по ковру. Петрович чувствовал себя на седьмом небе, ощущая прикосновение тела девушки к себе. Его ладони, лежащие на ее талии, казалось, пылали огнем. Свое трепещущее сердце он и вовсе перестал чувствовать.
Мила тоже, казалось, поддалась увлечению. Она крепче прижималась к Петровичу, надавливая на его грудь своими умопомрачительными округлостями. Она положила ему голову на плечо, он ощущал на своей шее ее теплое дыхание.
«Будь что будет» - подумал Петрович и присосался губами к губам девушки. Она задышала чаще, ее язык скользнул ему в рот.
Вдруг Петрович вспомнил, что у него нет презерватива. Эта мысль подействовала на него как холодный душ.
- Милочка, подожди секунду! – прошептал он, - я сейчас вернусь. Девушка неохотно выпустила его из объятий.
Петрович бегал по всем комнатам, вытаскивал ящики из шкафов и вытряхивал их содержимое на пол. Он заглядывал во все закоулки, лихорадочно рылся в вещах, отодвигал диваны и кресла, чтобы проверить не завалялся ли под ними столь необходимый предмет.
Все усилия были тщетны.
«Ай-яй-яй, ну неужели такое невероятное везение обернется обломом?! – сокрушался Петрович.
Отчаявшись найти заветное средство, он приуныл, но остался еще преисполнен робкой надежды, что у Милы презерватив чудом найдется в сумочке, или ее удастся уговорить обойтись без него.
«В крайнем случае, приласкать можно иначе…» - думал Петрович уже без того прежнего энтузиазма.

***
Петрович вернулся в гостиную и увидел, что Мила явно заскучала. Внезапная отлучка Петровича подействовала на нее не лучшим образом. Настроение ее, видимо, поменялось.
Пока он переворачивал все кверху дном, она прикончила больше половины бутылки.
В облике Милы что-то неуловимо изменилось. На лице было странное выражение: какая-то печальная сосредоточенность. Взгляд стал внимательным и пронизывающим.
Петрович плюхнулся на стул и разлил остатки вина по бокалам. Настроение и у него испортилось.
Мила, не сводя глаз с Петровича, взяла свой бокал и осушила одним глотком.
Петрович что-то пробурчал себе под нос. Девушка засмеялась неприятным смешком, потом встала и пошла к бару.
- Ты что там про свою реакцию на вино-то говорила? – спохватился Петрович.
- Забей, Володя. Хочется оттянуться. Давай-ка выпьем чего-нибудь стоящего, а не этой детской газировки… - сказала Мила совершенно трезвым голосом. В манере разговора тоже появилось что-то новое.
С этими словами она выудила из шкафа графин с коньяком и основательно приложилась к горлышку.
- Эй, тебе не будет? – не на шутку встревожился Петрович, - его вообще-то рюмками пьют…
- Мне просто за*бись! – произнесено было ясно и громко, словно скандируя с трибуны.
- Знаешь что, дай-ка графин сюда!
- Не будь жлобом, Вова, - спокойно сказала Мила и убрала коньяк обратно в бар.
Петрович вздохнул с облегчением.
- Музыку сменю, надоели эти сладкие слюни, - отчеканила девушка и направилась к музыкальному центру.
Ее осанка и движения теперь отдавали какой-то военной выправкой, казалось даже, что она слегка печатает шаг.
Порывшись в ворохе дисков, Мила выбрала один и сунула в проигрыватель. Из динамиков понеслись гулкие раскаты тяжелого рока.
Петрович поморщился. «Ну, что поделаешь, видимо, сегодня не срослось…» - философски подумал он – «…а может и к лучшему.»
Опершись спиной на дверцу шкафа, Мила не отрываясь смотрела на Петровича. Под электрический вой гитар ее взгляд снова менялся, словно в нем разгоралось что-то.
«Буравит меня глазами как врага… - сумрачно подумал Петрович.
- Сознайся, ты – маньяк? – вдруг выпалила девушка.
- Ну здравствуй, приехали. Не смешно.
- А я и не смеюсь, я серьезно спрашиваю. Я тебя не боюсь!
- Ну, если серьезно, то пить тебе и вправду нельзя!
- Да я трезвая как стекло! И все понимаю: живет одинокий мужик черт-те где в лесу, похищает девушек, тащит в свою берлогу…
- Злобно надругается, насилует и съедает…
- Не смейся. Я слышала, что в нашей местности орудует один такой. Просто убивает, режет на куски и бросает в лесу.
Петрович совсем опешил.
- Из этого самого леса я тебя приволок к себе домой! На свою голову… Жалко мне тебя было, дуру! Замерзла бы насмерть и все! А ты меня вместо спасибо… Давай-ка я, лучше, чтоб подозрений таких не вызывать, отвезу тебя к ближайшей автобусной остановке и привет! А за машиной своей потом приедешь с техничкой, место я покажу…
Мила на минуту задумалась.
- Ладно, это мы еще проверим… - сказала она и, отвернувшись, снова стала копаться в дисках.
«Ну вот, помогай после этого людям!» – думал Петрович с досадой, - «Как теперь эту сумасшедшую выпроводить?!»
Девушка вновь сменила музыку. Теперь это было заводное диско.
Мила принялась энергично танцевать, соблазнительно трясясь и извиваясь. Однако, на Петровича это не произвело прежнего впечатления. Он пребывал в прострации.
Даже когда Мила вновь оказалась у бара, вытащила какую-то бутылку и присосалась к ней, Петрович промолчал.
«Может, напьется побыстрее, оглашенная, да и уснет. А уж как проспится, я ее мигом выставлю. Пусть хоть даже до города везти придется,» - думал Петрович.
- Вова, а почему у тебя интерьер такой депрессивный? – вдруг спросила девушка, не прерывая танца.
- Ну что еще за глупости? Какой-такой депрессивный? Нормальный интерьер, сама же говорила: уютно и красиво…
- Это я из вежливости, - Мила, казалось, снова развеселилась, - это все, что у тебя тут наставлено и навешано – просто мрак и тоска…
- Ну, извини…
- Нет не извиню! Мне здесь душно и тошно становится от одного взгляда по сторонам!
- Если тошно, туалет вон там, - махнул рукой Петрович. Он совсем уже пожалел, что подпоил свою гостью.
- Это фигуральное выражение… И ты, живя в такой обстановке, становишься мрачным и злым… Да-да, вот как сейчас!
- Мила, успокойся уже! Я не злой, а добрый, это тебе зачем-то понадобилось меня злить.
- Вовсе нет, я хочу помочь тебе раскрепоститься и отбросить все ненужное!
- Я уже давно все отбросил, и нужное, и ненужное!
- Сейчас посмотрим!
Мила, пританцовывая на ходу, подошла к окну.
- Вот, например, эти шторы – они просто воплощение вселенской скорби и безысходности! Меня от нее мутит.
- Мутит тебя от другого… - проворчал Петрович себе под нос, чувствуя, что разговорами тут не поможешь.
- Надо это исправить! – воскликнула девушка.
Схватившись за портьеру обеими руками, она одним рывком сдернула ее с крючков и швырнула на пол.
«Началось!» - стукнуло в голове у Петровича.
Он вскочил и направился к Миле.
- Ну вот, что, подруга… - и не договорил.
- А ну стой! Не подходи чертов маньяк! – завизжала девушка.
Петрович отшатнулся.
- Мила, золото, прекрати буянить! – умоляюще сказал Петрович, - Это очень дорогая штора…
- Дорогая в смысле денег, или дорогая как память? – издевательски спросила девушка.
«Так, разговаривать с ней сейчас бесполезно!» – лихорадочно думал Петрович, - «Нужно как-то иначе утихомирить…»
- Мила, а пойдем прогуляемся, - предложил он примирительно, - погода, кажется, наладилась, свежий воздух…
- Не хочу опять на мороз, мне и тут неплохо.
- Оденемся потеплее, нужно развеяться.
- Тебе нужно, ты и иди, я сегодня ночью намерзлась достаточно.
- Тогда ляг поспи.
- Не хочу.
С каждой произнесенной фразой Петрович приближался к Миле на один маленький шажок. Она, казалось, не замечала его передвижений, глядя куда-то вниз и в сторону.
- А я вот умаялся, спать хочу…
- Ну и спи!
- Как же я усну, если ты тут… хулиганишь?
- Не доставай меня, Володя!
- А ты больше не порти мне вещи!
- Чем меньше будешь париться по этому поводу, тем лучше.
- Лучше для кого?
- Для всех, уж поверь мне.
В этот момент Петрович решил, что приблизился достаточно, и, быстро подавшись вперед, схватил Милу за руку.
Дальнейшее произошло мгновенно.
Девушка с неожиданной силой вырвала руку из руки Петровича и толкнула его так, что он полетел на пол. Пока ошеломленный Петрович пытался подняться, Мила оказалась в противоположном конце комнаты.
В руки она схватила гранитную статуэтку, стоявшую на полке.
Дело принимало совсем уж плохой оборот. Петрович, не тратя времени на увещевания, кинулся к Миле. Она ловко увернулась от его рук и еще ухитрилась треснуть Петровича по плечу статуэткой так, что он взвыл от боли.
Остановившись, они смотрели друг на друга. Петрович тяжело дышал, мысленно проклиная все на свете. Мила глядела на него с насмешливой улыбкой. Казалось, ее эта ситуация забавляет.
- Ну что? – задорно сказала она, - еще поиграем?
- Нет, спасибо, я наигрался. В такие игры лучше играй с кем-нибудь помоложе… - просипел Петрович, совсем упав духом.
- Да ладно, не прибедняйся! Весело же!
- Да уж, так весело, что слов нет…
- Не ной, сам первый начал!
- Ф-фу… Я начал, я закончил, - выдохнул Петрович, валясь в кресло.
- Ну, вот, сдулся! Вставай, хватай меня! Сыграем в «поймай меня, если сможешь»!
- Нет, я уже сегодня ничего не смогу…
- Ну давай, не бойся, я статуэткой драться не буду, вот, видишь – ставлю на место.
- И на том спасибо.
- Правила простые: я убегаю, а ты должен меня схватить. Обещаю не лягаться и не кусаться. Если удержишь десять секунд – займемся сексом!
- Необыкновенно заманчивое предложение, - саркастически процедил Петрович.
- Ну ты же хотел меня трахнуть! А, маньячок?
- Хотел, да расхотел. Если я тебя часок половлю меня самого можно будет трахнуть…
- Фу, пошляк!
- И дурак… Старый. Повез тебя домой, а не в полицию…
- И правильно! Это приключение ты будешь всю оставшуюся жизнь вспоминать!
- Боюсь, если так и дальше будет идти, на воспоминания времени не останется.
- Ну, совсем скис. Сейчас взбодрю. Ты у меня забегаешь как молодой.
Мила взяла с полки фарфоровую вазу и бросила на пол.
- Ой, нечаянно уронила! – дурашливо воскликнула она.
Глядя на рассыпавшиеся по всему полу осколки, Петрович почувствовал, как его мысли и чувства словно отключаются. Перед глазами возникла тонкая красная пелена.
Петрович сорвался с места, ревя, как разъяренный бык. Мила отпрыгнула в сторону и кинулась к двери. Петрович погнался за ней.
Они носились по всему дому, опрокидывая мебель. Мила успевала на бегу швырять под ноги Петровичу вещи, что попадались под руку. Петрович спотыкался об них, один раз растянулся на полу.
Видя, что он не может ее догнать, девушка давала ему фору - останавливалась, чтобы подпустить поближе, а потом снова убегала.
Наконец, Петровичу повезло – Мила поскользнулась на лестнице и ему удалось схватить ее. Однако, он к тому времени так обессилел, что она вскользнула у него из рук как змея, оставив на у него на щеках красные борозды от ногтей.
Погоня продолжалась, темп ее замедлился, и в какой-то момент Петрович почувствовал, что свет меркнет в его глазах.
Остановившись, он сделал два шага и рухнул на пол лицом вниз.
Мила опасливо подошла к нему и некоторое время смотрела. Петрович не шевелился. Девушка легонько потыкала его ножкой в бок.
Вновь не было никакой реакции.
Мила сбегала на кухню, принесла графин холодной воды и стала лить ее Петровичу на голову.
Не прошло и минуты, как Петрович слабо пошевелился и застонал.
Мила перевернула его на спину и прислонила головой к стене.
Петрович открыл глаза.
«Боже, какой ужасный эротический кошмар мне снится, и все никак не кончится…» - промелькнула в голове сумбурная мысль.
- Ну ты как, живой? – с неожиданным сочувствием спросила девушка.
Петрович в ответ тихо замычал, чувствуя, как из глаз текут слезы.

***
- Ну ладно, ладно, старик, не кипятись, рассказывай все подробно.
- Как тут не кипятиться! Ты мне клялся и божился, что Владимир Петрович твой – самый надежный человек, рекомендовал его, ручался! Я, осел, доверил ему за своим загородным домом присматривать!
- Я в тысячный раз перед тобой извиняюсь, виноват, все убытки твои возмещу до копеечки.
- Да уж, будь любезен. В голове этот случай не укладывается!
- Что тут сказать, и на старуху бывает проруха. Но объясни, наконец, что он все-таки у тебя учинил?
- Я даже понять не могу, что там произошло.
- Так опиши по порядку, приезжаешь ты на дачу и…
- Начинаю тихо охре… очень удивляться! В окнах свет, в доме музыка играет, двери заперты изнутри, своим ключом не могу отомкнуть. Стучу, звоню, ору, никто не открывает. Хожу вокруг дома, окна все закрыты. На мой стук и крики снова никакого ответа.
- Как же ты внутрь попал?
- Мастера пришлось вызывать. Он над замком поколдовал, мы вошли, смотрю – ключ с обратной стороны торчит…
- Значит, Петрович заперся.
- Черт его знает, твоего Петровича! Чтоб ему…
- Старик, ну не ругайся, бывает, что всякое случается, прости!
- Ладно, не перебивай, мне тоже надо стресс выплеснуть!
- Слушаю-слушаю!
- Тьфу, на чем я остановился?
- Ну вот вы вошли в дом и видите…
- Странную картину. В доме беспорядок, вещи где попало валяются, кое-что разбито. Выглядит как будто искали что-то, а найти не могли. Или словно дети безобразничали.
- Пропало что-нибудь?
- В том-то и дело что нет! Все вроде на месте, только многое испорчено.
- Да уж, это странно!
- Еще бы! В гостиной музыка играет, на столе закуски, бутылка вина открытая и два бокала полных.
- Интересный натюрморт!
- Да уж, загадочный.
- А где же виновник торжества был?
- Я его не сразу нашел. Хожу, зову, не откликается. Потом вдруг вижу – лежит мой домработник.
- Живой?
- Относительно. Вид у него такой, словно дрался с кем-то. И лицо расцарапано.
- Это уже веселее.
- Вот именно! Особенно если учесть, что одет от в мой вечерний костюм, а на руке мои часы нацеплены!
- Однако.
- «Однако» - слишком мягкое слово. Я бы лучше сказал…
- Погоди. Что каждый из нас сказал бы, мы знаем. А что Петрович? Он-то сказал что-нибудь или нет?
- Долго ничего добиться не могли. Мычит что-то еле-еле, стонет, глаза открыты, а словно не видит ничего.
Мы его и так, и этак в чувство привести пытались. Потом смотрю: слезы у него из глаз полились…
- Бедняга, досталось ему…
- Ну уж, не знаю.
- Сказал что-нибудь?
- Да понес какую-то околесицу.
- Что ж он такое нес?
- Половину и не разобрать было. Голос слабый, как у умирающего, сипит, хрипит.
Что-то там было про какую-то девушку, которую он полюбил, а она… Я так толком и не понял. Отвергла его, или бросила. Сказал что-то вроде: «ушла от меня в ночную тьму». А потом вдруг испуганно: «Я думал – она вернулась, а пригляделся – это не она вовсе, это демон в ее обличье…
- Замечательно.
- На нас глядит с ужасом и бормочет: «Она еще здесь, в доме, я чувствую, я сам ее привел… И еще что-то про то, что оставаться здесь нельзя, проклятие.
- А в доме еще кто-нибудь был?
- Да никого абсолютно.
- И следов ничьих?
- Нет. Петрович один как перст.
- Врачу его показывал?
- Ну да, местному эскулапу.
- Что говорит?
- Много ушибов, словно он падал или бился об стены. Лицо мог сам себе ободрать – под ногтями запекшаяся кровь. В общем, налицо признаки психического расстройства…
- Какого?
- Ну, это уж он не знает, не психиатр ведь.
- А давно Петрович у тебя на даче?
- Да недели с три.
- А происшествия какие-нибудь за это время были?
- Вообще-то было одно. С неделю назад у нас в лесу девчонку убили, Петрович с соседом ее тело обнаружили.
- Как ее убили, почему - известно?
- Она, когда выпьет, любила по лесу на машине гонять, ну, вот и доездилась. Дали ей по голове, машину забрали…
- И что Петрович?
- А что? Дождались они с соседом полицейских, дали показания и по домам.
- Понятно. С тех пор, неделя, говоришь, прошла?
- Ну да.
- А Петрович, стало быть, сидел все это время на даче один.
- Естественно.
- Видишь ли, я могу предположить, что все-таки произошло.
- С нетерпением жду объяснения.
- Дело в том, что у Петровича была дочь. С женой они развелись, а девочка захотела остаться с отцом. Он один ее и вырастил. Правда, злые языки поговаривали, что между дочерью и отцом что-то было недозволенное…
- Вон оно что!
- Я, признаться, думал, что все пустые сплетни. Но дочь его пропала однажды.
- Как?
- Просто ушла из дома и не вернулась. С тех пор уж много лет прошло. Он рассказывал мне когда-то, что иногда принимал незнакомых девушек за пропавшую дочь. А пару раз было так, что ему девушка просто мерещилась, он с ней разговаривал и забывал, что у него дочь была.
- Тогда все понятно.
- Так вот, старик. Видать наш бедный Петрович увидел мертвую в лесу, да посидел потом в одиночестве, рассудок его и помутился. Я-то думал, это все у него прошло уж давно, иначе бы тебе не посоветовал его нанимать. Ты уж меня прости.
- Конечно, друг. Какие тут обиды! Жалко беднягу, бог его знает, что ему там привиделось, авось выкарабкается!

***
Петрович открыл глаза и долгое время не мог понять, где он.
Взгляд его долго блуждал по белым стенам незнакомой комнаты, по серым панелям потолка.
«Видимо, это больничная палата» - решил Петрович.
Он попытался собраться с мыслями и вспомнить, что могло привести его сюда, но не смог. «Наверное, сердце прихватило» - думал он – «Как же там дом остался без присмотра, неудобно перед хозяином…»
Он попытался пошевелиться и это ему удалось, несмотря на страшную слабость.
На кровати рядом с ним сидела девушка. Петрович был готов поклясться, что секунду назад, когда он смотрел в эту сторону, здесь никого не было. Входная дверь за это время не шелохнулась.
Девушка была одета в белый халат. Она смотрела на Петровича ласково, но, как будто чуть с укоризной.
Петрович узнал ее не сразу, словно для этого требовалось физическое усилие.
- Здравствуй! – сказала девушка, не открывая уст, голос ее прозвучал будто в голове у Петровича.
- Здравствуй, родная! – так же мысленно ответил он.
- Я тебе не мешаю, может, ты хочешь отдохнуть? Мне уйти?
- Нет-нет, не уходи, пожалуйста!
- Как чувствуешь себя?
- Спасибо, как тебя увидел, так гораздо лучше. В прошлую нашу встречу неловко вышло…
- Да уж, ты отличился!
- Ну ты тоже могла бы помягче как-то…
- Нельзя было мягче. Ты меня сам создал, так зачем поить, соблазнять? Вот и потерял…
- Но ты же пришла снова!
- Так ты же меня звал. Вот и пришла. Создал меня во второй раз в своем воображении.
- Не говори так. Я хочу думать, что ты пришла ко мне оттуда…
- Оттуда не приходят…
- Почему?
- Потому, что «там» ничего нет, и вообще не существует никакого «там».
- Я хочу верить в обратное!
- Ну ладно, я ведь т в о я галлюцинация, притворюсь, что пришла «оттуда».
Петрович несколько секунд молчал, словно собираясь с мыслями.
«Не забывай меня… и приходи только когда сама этого хочешь… - думал Петрович - Нет, я знаю, ты можешь прийти только когда я позову…
Тогда… Да, я отпускаю тебя… Не приходи больше… Поцелуй меня, и я усну… Прости…»


Рецензии
Понравилось.Спасибо.

Лили Морро   19.07.2017 10:44     Заявить о нарушении
СПАСИБО Вам, Лили
с уважением

Граф Графоман   20.07.2017 05:28   Заявить о нарушении
На это произведение написано 8 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.