Музыканты

                                                         
   Музыканты – народ, по природе своей, весёлый. Истинные музыканты очень трудолюбивы – иначе настоящим маэстро не стать.
   Музыканты не лишены чувства юмора, обладают находчивостью и оригинальностью в поступках. Порою (некоторые из них) бывают смурными. Не ищите это слово в словарях: это музыкантское арго. Оно значит, грубо говоря, «прибацанный, припудренный, слегка не от мира сего человек».
   Виктор Вознюк приехал поступать на музыкально – педагогический факультет сразу после дембеля и явился на экзамены в военной форме. Он служил в военном оркестре, играл на какой-то трубе, поэтому устремился на «паровое» отделение – отделение духовых инструментов. Экзамены он сдал, был зачислен, и форма исчезла из его гардероба навеки.
   Виктор без промедления начал искать приработок к стипендии. Так поступали все музыканты: они играли в ресторанах, на свадьбах, музицировали на предприятиях в художественной самодеятельности. Самодеятельность была утверждена на государственном уровне, поэтому это поле обрабатывали толпы «лабухов», и оно приносило стабильные и неплохие плоды.
   Вознюку ресторана, где он играл,  показалось мало, а работал он в Трускавце, всесоюзном курортном городе. Он решил попробовать себя в журналистике. В журнал «Юный натуралист» уплыла его статья под названием «Как разговаривают муравьи». Но ни славы, ни денег муравьи не принесли. Наоборот, на факультет пришло ругательное письмо из редакции: незадачливый автор дословно содрал материал из какого – то энтомологического журнала, и за плагиат его дружно отчихвостили на комсомольском собрании факультета.
   Он покаялся со слезами на глазах, бросил журналистику, как дело бесперспективное и возвратился к музыке.
   Володя Бессараб, баянист, нашёл себе две халтуры, разрывался на три части – халтуры и учёба, - и так выучился пить, что забыл о своих лекциях по сольфеджио и прочих гармониях. Некоторое время его выручали врождённые способности и приобретённые навыки. Он был должен всему факультету и общежитию. У приятеля Володя купил в рассрочку пальто. Рассрочка растянулась на долгие годы до бесконечности, так как денег у него никогда не было, все доходы уходили на выпивку. Как он жил и на какие шиши – сие неведомо. Руки тряслись, голова тоже, без бутылки вина он не мог уснуть.
   Его финал был предсказуем: отчисление, бродяжничество, собирание бутылок, «дурка».
      Димка Деменчук, то ли цыганский румын, то ли румынский цыган, был «народником» - играл на народных инструментах. Интересен он был тем, что делал эти инструменты сам. Комендантша общежития ругала его за стружки, опилки, запах клея в комнате. Она же прозвала его «Димкой с дудками»: он делал всякие свирели, окарины, и довольно удачные.
   Его приглашали на концерты, о нём писали газеты с похвалой – и было за что: его «дудки» звучали как-то по-своему, глубоко и проникновенно, пользовались спросом, попали в справочники и каталоги.
   Среди музыкантов были, конечно, евреи. Немного, но были. Юдофобией студенчество в массе своей не страдало, но одного, Аркашу – скрипача, не любили за жадность: он закрывал свою тумбочку на замок, как герой Александра Демьяненко  в фильме «Карьера Димы Горина»; любил поесть – попить вкусно и сытно. Аркаша постоянно получал посылки из дому; там были деликатесы, студентам в большинстве своём недоступные. В комнате с Аркашей проживали ещё трое; они однажды не вытерпели, открыли нехитрый замок с тумбочки, съели все вкусности, а в банку из-под варенья запихали оставшиеся после пиршества отходы и наклеили на неё этикетку « Из фамильных погребов Вайсмана». Тумбочку успешно закрыли на замок.
   Как себя чувствовал Аркаша, когда собрался поужинать, я описать не берусь.
   Он пожаловался в деканат на произвол, и ему перед академконцертом  на скрипке подпилили струны.
   Как у всех музыкантов, у Аркаши были причуды. По субботам он укладывал в портфель свежую простыню, бутылку шампанского, конфеты и отправлялся к своей подруге. Возвращался он утром, таинственный и умиротворённый.
   В одну из суббот он вернулся необычно рано, тихо улёгся на свою кровать и уставился пустым взглядом в потолок.
   Сашка – контрабасист, главный Аркашкин грабитель и истязатель – скрипач был курчавым, мелким и хилым, - учинил ему допрос:
- Давай, Аркашка, колись, что стряслось? Сбежала твоя пассия, или другого нашла?
  Он донимал бедного Аркадия, и тот сдался, рассказал:
- Уже в постели моя подруга в порыве страсти так махнула своим пышным тазом, что я на пол слетел, да так ушибся – чуть сознание не потерял. От боли и обиды я расстроился, оделся и уехал. Больше к этой дуре – ни ногой!
    Студенты музфака «пахали» по 12 часов: кроме специальных предметов, их донимали факультетским хором, шефскими концертами. Халтуры тоже отнимали время – весь день они были в движении, у каждого был свой график. Григорий Петюнин заучился так, что, уснув днём, проснулся к вечеру, схватил инструмент и двинул на факультет: думал, что уже хоть и раннее, но утро. Сторож с трудом убедил его возвратиться в общежитие: мол, ночь на носу, на факультете ни души, он один готовится нести службу по охране вверенного ему объекта.
   Ни на одном факультете не было столько молодых людей, неординарных и самобытных,   и судьбы у них сложились по-разному: несколько выпускников пробились в театры и консерватории, на радио и телевидение.
   Основная масса же ушла в учебные заведения разного уровня, и, надеюсь, до сих пор успешно музицируют.
   Вот такой удел у этих людей: хорошо ли, плохо ли – а они играют и поют!
19.03.2017


Рецензии