Близкие люди. Глава 1. Домашний плен

       Так вышло, что никто из многочисленных родственников, будь то дети или взрослые, близким по духу мне не стал. Даже не пытался. Наши самые настоящие кровные узы не играли абсолютно никакой роли.

       Только мама оправдывала истинное родство. Но отношения с ней непросто складывались с раннего детства. Отцу и бабушке вообще было не до меня.
       Старшие двоюродные братья и сёстры тоже не проявляли ни малейшего интереса к младшенькой. Впрочем, они точь в точь уподоблялись своим безразличным родителям. 

      По малости лет я ещё не знала, какой действенной бывает поддержка семьи и всерьёз на неё не рассчитывала. Мечтала расплывчато о каких-то пустяках: отправиться хоть разок на прогулку с сестричками-подростками, крепко взявшими меня за руку.
      Или с братом пройтись по двору на виду у местных мальчишек и девчонок:  хвастануть слегка, что не одинока. Но как-то не получалось ни одно, ни другое.

      Нечужие по крови люди обычно проскальзывали мимо, погружённые в неотложные дела и заботы. Они не делили со мной праздники и будни. Понятие близости со сходством генетического кода не слилось. 

      Немного повзрослев, я определила для себя родство как общность мыслей, духа, чувств, убеждений, интересов, дел. Понимания искала не в семье, а у каждого неравнодушного человека, вольно или невольно прикоснувшегося к моей Судьбе.
      
      Жизнь, будто учитывая ребячью беззащитность, щедро подкидывала знакомства с мудрыми людьми. Цепко хватаясь за спасительные встречи-соломинки, я охотно поглощала всё разумное, доброе, вечное, что обильно сеялось в Душу. Собственный внутренний Мир разрастался не из пустоты, а из тех самых всходов.

      Шестилетний возраст – точка отсчёта моего сознательного бытия. С этого периода хорошо помнятся и мысли, и ощущения, и первые самостоятельные действия, несущие крохотный жизненный опыт в личную копилку.
      С той же поры берёт начало очередное повествование.
       
      До поступления в школу я полдня проводила дома совершенно одна, пленённая теснотой коммунальной квартиры. Мама затемно уходила на работу, оставляя меня полусонной под тёплым одеялом.
      Долгая утренняя дрёма забавно пестрела остатками цветных снов. Они рассеивались, когда солнечные лучи вовсю заливали комнату весёлым жёлтым светом. Переходила к бодрствованию я всегда нехотя.

      Недосмотренные картинки и сюжеты были удивительно яркими и добрыми, манили продолжениями, располагали к сказочным мечтаниям. Очень хотелось перенести их на бумагу с помощью карандашей и красок.
      Я пробовала, но ничего похожего на панорамы сновидений не выходило. Бесплодное рисование занимало меня на короткий срок.
 
      Потом приходил черёд немногих шкафчиков и полочек. В крохотной комнатёнке все они были доступными и жутко привлекали разнообразием хранящихся там вещей.
      Я с вожделением перебирала какие-то бутылочки, баночки, коробочки, расставляя их по своему усмотрению то кучкой, то шеренгой, то столбиком.
 
      Иногда вдумчиво заглядывала в мамины медицинские книжки и вносила в них кое-какие поправки замусоленным простым карандашом.

      Или украдкой доставала единственный чайный сервиз. Выглядел он богато и празднично, но изящные кружки и блюдца имели существенный недостаток - во время кукольной трапезы легко разбивались.
      Настроение при таких нечаянных оказиях заметно портилось, а готовности понести заслуженное наказание вовсе не было.
 
      Телевизор и радио прилично разгоняли тоску, однако, в ранние часы детские программы транслировались редко.
      Больше всего мне нравилась взрослая передача «В рабочий полдень».
      Во-первых, она выходила в эфир в перерыве трудовой смены, и означала, что совсем скоро появится мама, чтобы меня накормить и выпустить из надоевшего домашнего заточения.
      Во-вторых, по просьбе радиослушателей составлялся неплохой концерт из популярных песен. Большинство из них повторялись изо дня в день, мелодии и слова запоминались запросто.
      Музыка была лишь фоном, я обычно чётко выделяла текст, особенно, если находила в нём смысл. Пустозвона на советской эстраде не припомню.

      Песни-истории завораживали. Я очень живо представляла русского солдата Алёшу, погибшего в Болгарии, безымянных друзей-пилотов, спасших город ценой собственных жизней, тёмную ночь и свистящие по степи пули, зелёное море тайги, о чём-то поющее под крылом самолёта.
      Строчки о надежде, которая красиво сравнивалась с земным компасом, отдавались внутри недетским трепетом и восторгом. Они  не оставляли сомнений в том, что удача – обязательная  награда за смелость.
      Я чувствовала себя рождённой для подвигов! Мир меня ждал и звал. Так начинался почти каждый будний день.

      Фото из сети Интернет. Продолжение - http://www.proza.ru/2017/03/25/528


Рецензии
Спасибо, Марина, за откровенность!
Как мне сейчас кажется, я тоже особой теплоты в отношениях с близкими не чувствовала. Но я тогда об этом даже не задумывалась. Видимо, воспринимала всё как должное, понимая, что по-другому не бывает. С годами узнаёшь, что все мы одинокими рождаемся, и одинокими умираем. И если спустя годы, описывая своё детство, вспоминаются лучшие моменты, значит, всё было не так уж плохо)))
Приглашаю в гости на свои мемуары http://www.proza.ru/2012/01/04/279

Татьяна Гармаш   16.10.2017 00:42     Заявить о нарушении
Доброго дня, Татьяна.
Благодарю за внимание и душевный отклик.
Спешу к Вам в гости! С теплом

Марина Клименченко   16.10.2017 05:32   Заявить о нарушении
На это произведение написана 51 рецензия, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.