Близкие люди. Глава 5. Утрата

      После прогулочных утех Александр Михайлович с невеликим трудом возвращал меня к очередным занятиям. Едва отдышавшись, я привычно забиралась к нему на колени и снова внимала разъяснениям.
      Довольная качельным развлечением, ничуть не теряла рвения к учёбе. Старалась даже больше обычного. 

      Новых слов предлагалось к прочтению всё больше и больше. Они были очень разными: длинными и короткими, лёгкими и трудновыговариваемыми, простыми и сложными, знакомыми и совершенно непонятными.
      Взрослый  друг терпеливо раскрывал их значение, а я заворожённо слушала и ждала, когда какое-нибудь неизвестное выражение превратится в целую историю.
      Рассказам не было конца, они возбуждали воображение и обрастали фантастическими продолжениями.
      Настоящая развязка событий пряталась в книгах. Александр Михайлович всё время приносил их с собой. И часто дарил мне.

      Удовлетворяя естественное любопытство, я училась осмысленно читать. С «домашними заданиями» разбиралась перед сном, а на следующий день пересказывала то, что удалось понять.
      «Учитель» отличался терпением и строгостью. Он не довольствовался кратким содержанием. Не позволяя отвлекаться, расспрашивал меня об упущенных мелочах, заставлял возвращаться к тексту до полного понимания. 
      Я не обижалась. Оставив торопливость, искала ответы на все «почему?», «как?»  и  «зачем?». Находила!
      Много думала. И совсем не замечала, что погружаюсь в совершенно новый Мир. Он слишком отличался от прежней замкнутой жизни, которая в одночасье вышла за рамками дома, двора и больничного сада.
      
      Теперь привлекали не только кошки, собаки, цветочки-лепесточки да всякие букашки. Рядом был настоящий Человек, достойный любви и подражания.
      Он познакомил меня со многими книжными героями. Ничего, что вымышленными. В их лице я всё равно находила друзей и советчиков.
      Из рассказов про Мальчиша-Кибальчиша, Русалочку, Стойкого оловянного солдатика и Волшебника Изумрудного города я черпала отнюдь не сказочную мудрость. 
      Она медленно, но верно оседала в голове и Душе. 

      Потом Александр Михайлович купил сборник простых рекомендательных статей о животных под общим названием «Друг, воспитанный тобой». Я изучала его не один день.
      Когда разобралась с основными советами, от картинок и слов перешла к настоящему делу – занялась дрессировкой своих питомцев. Уличные дворняги вполне обучаемы.
      Поощряемые печеньем и мамиными котлетами, они запросто усваивали несложные команды. Вскоре невзрачные беспородные псы умели подавать лапу, сидеть, лежать и лаять по моим приказам.
 
      Однако, барьеры брать не научились. Потому что ни разбежаться, ни перепрыгнуть через препятствие, чтобы подать пример, я сама не могла. По собственной инициативе собаки упражняться в ловкости не собирались.
      Они постоянно вертелись под ногами, не отходя от меня ни на шаг. Больше всего любили спокойные часы чтения под старой яблоней, когда удавалось подремать, пристроившись рядом с хозяйкой.   
                                                
      В отсутствие Александра Михайловича я пересказывала им всё прочитанное, не упуская подробностей, и наслаждалась молчаливым пониманием. Язык не заплетался, слов в запасе накопилось много-много, подыскать правильное не составляло труда.
      Мне нравилось говорить! Тем более, было с кем и о чём. 
      Без книжек я себя уже не представляла. Однако, самые захватывающие сюжеты не шли ни в какое сравнение с настоящей Дружбой. Мои дни по-прежнему озарялись надеждой на следующую заветную встречу.
      Я воспринимала  Александра  Михайловича как родного и безоговорочно верила в его надёжность.

       Но однажды он не пришёл в условленное место. Я думала, что это нелепость какая-то: подожду, и всё вернётся на свои места. Не вернулось.
       Вечер за вечером ничего не менялось, вокруг меня остервенело кружила пустота, оглушая и пугая зловещей тишиной. Единственный друг исчез внезапно и бесследно. Даже не попрощался.
       Я не понимала происходящего – он обещал не бросать меня после лечения. Не могло быть по-иному! А получилось… 

      Спрятавшись под вишнёвыми кустами я тихонько плакала – до того болезненно ощущалась ненужность. Знакомый облик чудился в каждом мужском силуэте. То были совсем чужие люди. Никого из них детская трагедия не касалась. 
      Слёзы не приносили облегчения, я таила их от мамы. Она скрывала что-то плохое, отмахиваясь от бесконечных вопросов коротким колючим «не знаю».
      Эта недосказанность давала повод для самых грустных размышлений. Одиночество беспросветно сливалось с сумраком подступающей осени. Но я всё равно приходила в больничный двор и делила тоску с собаками до тех пор, пока сквер не кабалила непроглядная тьма.

      Только с наступлением холодов и сезона дождей, желая удержать меня в домашнем тепле, мама сказала, что Александр Михайлович умер. Скоропостижно, то есть неожиданно. Вот и не успел попрощаться.
      Оказывается, он очень сильно болел, потому подолгу лежал в больнице. Сердце остановилось, несмотря на лечение. Моего самого дорогого человека не стало.
      Я сразу поняла суть случившегося, однако, никак не могла принять жизненную несправедливость.
      Клубок сумбурных мыслей не распутывался. Обида ушла, оставив после себя режущее чувство невосполнимой утраты. Оно было огромным, горьким-прегорьким и долгим-предолгим. 
    
      А жизнь, пусть уже не такая радостная, всё равно продолжалась.
      Новые пациенты поступали в больницу каждый день, лечились, гуляли в саду, сидели на скамейках, поправлялись, выписывались. НЕ УМИРАЛИ!
      Они приветливо улыбались, но были совершенно неинтересными, хоть ловко совали булочки да конфеты в мои кармашки. Хотелось-то вовсе не сладостей…

      Я не могла забыть Александра Михайловича, снова и снова повторяла наш любимый прогулочный маршрут. Только уже одна.
      Почти все едва заметные тропинки заканчивались тупиком на маленькой полянке. Там грустно болтались осиротевшие качели.
      Я забираясь на сиденье, захватывала в кулачки верёвки и усиленно мотала ногами, стараясь привести потрескавшуюся дощечку в действие.
      Без взрослой помощи она оставалась малоподвижной и норовила непривычно развернуться, ускользнуть и сбросить меня на твёрдую грязную землю. Ликование от ощущения «полёта» исчезло. Счастье упорхнуло. Я не знала, как его возвратить.

      Тянулась к маме, но она с утра до ночи зарабатывала «копейки на жизнь» и не замечала дочкиной жуткой тоски. У меня было всё необходимое, кроме чего-то главного.
      Когда слёзы закончились, я превратила любимый письменный стол в хранилище воспоминаний. Сложила в ящички оборванные журналы «Огонёк», по которым училась читать, пачки старых газет, альбомы с нарисованными кривыми буковками и фантики от дарёных конфет.
       Каждая бумажка тянула в прошлое. Я пыталась запереть его на ключик, чтобы унять внутреннюю боль. Настоящее приняло облик серой скуки.
      Я отстранялась от неё, погружаясь в увлекательные книжные миры. Читала много, уверенно и вдумчиво. Жаль, пересказывать истории было некому.
 
       Маленькой домашней библиотеки, созданной Александром Михайловичем, хватило до поступления в школу. Литература стала единственным действенным лекарством от одиночества. Умные книжки прочной опорой удерживали от падения.
       Они не столько развлекали, сколько формировали волю, характер и чёткие понятия о «своих» и «чужих» людях.

      Со временем детские убеждения плавно перенеслись в недетскую реальность. Надежда на очередную встречу с близким человеком не угасла. Наоборот, она окрепла и обернулась Мечтой.
      Я уверенно шла вслед за ней долгие годы, сохраняя устойчивые жизненные приоритеты. Давнюю дружбу воспринимала не иначе, как эквивалент счастья. И никогда не ставила под сомнение доказанную истину - вместе быть лучше!
 
      Непосредственное влияние Александра Михайловича сказалось и на других представлениях о благах человека. Доброта для меня была превыше всего.
      Я каждый день училась отзывчивости и пониманию - чудесные семена неравнодушия, вложенные в шестилетнюю девочку, прорастали по мере взросления.
      Пришёл срок, они превратились в естественное стремление тоже стать кому-нибудь нужной. Спорный вопрос о сути бытия решился навсегда.

      Фото из сети Интернет. Продолжение - http://www.proza.ru/2017/03/29/248


Рецензии
Очень трогательная, поучительная миниатюра! Для шестилетнего ребёнка такие чувства, понятия своей нужности, добра, целеустремлённости, кажутся очень уж взрослыми, не по возрасту. Это говорит, что чтение "умных" книжек, общение с настоящим Человеком как семена попали в благоприятную почву и дали хорошие ростки. Цель - стать умной, начала претворятся в жизнь. Спасибо!

Виктор Некрасов   19.10.2017 07:12     Заявить о нарушении
Спасибо, Виктор!
Чем больше ребёнок думает и переживает, тем быстрее взрослеет.
А жизненный путь, по которому идти придется, взрослые подсказывают.
Не всегда он верный. Но мне повезло!
С уважением

Марина Клименченко   19.10.2017 10:07   Заявить о нарушении
На это произведение написана 41 рецензия, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.