Близкие люди. Глава 7. Письмо

       Как бы удачно ни складывалась жизнь в здоровом окружении, моя непохожесть на других людей заявляла о себе то тише, то громче. Соответственно, одиночество то таяло, то разрасталось. Избавиться от него насовсем я не могла.

      Мама основательно надеялась на пользу коллективного воспитания. Когда первый класс остался позади, она на целый месяц отдала меня на детскую площадку, созданную при школе.
      Там за младшеклассниками  с утра до вечера присматривали бдительные учителя. Всё было под контролем - завтрак, обед, прогулки, игры.
      Вроде правильно, но я не привыкла к жёсткому режиму и подчинению, постоянно рвалась за пределы школы, где жизнь походила на прекрасную сказку. В которой не хватало самого главного Волшебника – Александра Михайловича. 

      Прекрасные воспоминания то и дело звали меня в цветущий больничный сад, я изнемогала от желания покататься на качелях и поделиться новостями.
      Теперь много чего умела: и читать, и считать, и писать, и рисовать, и стихи рассказывать, и песни петь, и загадки разгадывать.
      Я привычно черкала на бумаге вновь услышанные слова и вглядывалась в них со всех сторон. Неведомый смысл в одиночку постигался непросто.
 
      На время летних каникул Таисия Петровна брала отпуск и уезжала из города в далёкий родной край. Мои думы никого не касались.
      Без посредников темы для бесед с одноклассниками не находились. Только с Александром Михайловичем я могла говорить о чём угодно! Но его не было рядом.
      Мама утверждала, что живёт он на небесах. Я думала, что в заоблачном мире тоже есть адреса, и однажды решила туда письмо написать.
      
      Очередной скучный день прекрасно подошёл для осуществления намерений. Преподаватели увели неугомонную ребятню на дальнюю прогулку.
      Меня с собой не взяли, потому что накануне случился неприятный инцидент. О нём стоит упомянуть подробно.

      Первым и последним развлекательным мероприятием, которое я посетила в рамках запланированной культурной программы, был кукольный спектакль. Театр доставил мне превеликое удовольствие.   
      Дежурная учительница благополучно довезла группу детишек до места назначения, рассадила нас по местам и пристально следила за соблюдением порядка. Никто не шалил.
      Представление оказалось простеньким, но очень весёлым.
      Я никогда раньше не видела оживших кукол и не сводила глаз со сцены. Театральная атмосфера заворожила сказочным духом – вот оно, пристанище добра и зла! Впечатление от всяких колдунов и колдуний было наисильнейшим.

      Всю обратную дорогу мальчишки и девчонки обменивались мнениями, игнорируя послушание. Учительница еле справлялась с шумной ватагой, и, собирая разбегающихся ребятишек в одну кучку, замешкалась на пешеходном переходе. 
      Чтобы успеть пересечь проезжую часть на зелёный сигнал светофора, всем пришлось бежать. Взять меня за руку никто не догадался.
      Конечно, я отстала, хоть торопилась изо всех сил. Зацепилась носком туфельки о какую-то выбоину в асфальте и упала в паре метров от тротуара, разбив до крови колени и ладошки.
      Серьёзных увечий не получила и даже испугаться не успела, когда почти надо мной оказалась грязная морда грузовика. Его огромное колесо завизжало так близко, что уши заложило.
      Разгневанная резким торможением машина рыгнула жаром и пылью и окатила меня плотным вонючим облаком выхлопных газов. Потом водитель распахнул кабину и свысока разразился потоком брани.
      Я не понимала, в чём провинилась. Скорее всего, отборные ругательства предназначались взрослым, но всё равно было до ужаса обидно и неловко за свою неуклюжесть.

      В школу я вернулась в плохом настроении. Осторожно дула на ссадины, обильно обработанные йодом, и старалась скорее забыть про дорожное происшествие. Но как назло рядом крутился противный пацан Игорёшка.
      Он давился от смеха, ехидно выспрашивая: «Ну как, хорошо под машиной? Следующий раз насмерть задавит!». Я ненавидела его до тошноты, не могла ни догнать его, ни ударить. А так хотела!

      Остальные ребята словесные издевательства не поддерживали. Видимо, они уже знали физическую боль. Мои телесные повреждения на пару дней стали объектом повышенного внимания, а я, как пострадавшая в ДТП, впервые удостоилась недолгого сочувствия.
      Оно отличалось от жалости и сокращало зону отчуждения между мной и здоровыми мальчишками и девчонками. 

      Детскими взаимоотношениями интересовалась только Таисия Петровна. Другие педагоги, опекающие нас на площадке, отвечали исключительно за внешнюю сохранность малолеток.
      Их явно обременяла ответственность за моё здоровье: решили вообще не выпускать больного ребёнка из здания школы. Я не сомневалась - так проще, потому особых возражений не имела. Даже маме не жаловалась, что всё время остаюсь на попечении уборщицы тёти Маши. 
   
      Эта немолодая женщина приветливостью не отличалась. Однако, позволяла бесконтрольно гулять по двору, если пребывала в добром расположении духа.
      Я ловила благоприятные моменты, собирала нехитрый инвентарь – лейку, совочек, ножницы, и отправлялась облагораживать школьные клумбы, чахнущие без должного ухода. Заботливое вмешательство было очень полезным. 

      Цветочки будто ждали меня. Утолив наскоро жажду, они тут же выпрямляли хилые стебельки, поднимали листики и поворачивались к солнцу за очередной порцией энергии.
      Я восторженно наблюдала их оживление и чувствовала себя спасительницей. Любила важные занятия. Но они в расписании не значились.
 
      За школьный  забор тётя Маша выходить не разрешала. Я обычно находилась в пределах оконной видимости, не вызывая лишних её беспокойств.
      К назначенному времени возвращалась обратно, удовлетворённая краткой свободой. Секрет наш не разглашала, чтоб учителя не гневались.
      Но, несмотря на строгое сохранение тайны, счастливые дни выпадали редко.

      Чаще всего тётя Маша торопливо мыла полы и основательно усаживалась за учительским столом с телефонной трубкой в руке. Набирала номер за номером, пока не находила заинтересованного собеседника. 
      Болтовня затягивалась не на один час. В такие периоды я жутко тосковала. Не решалась отвлекать взрослого человека мелкими просьбами: на улицу высунуться или в библиотеку пойти. Там полки прогибались от обилия книжек – вот бы все перечитать! 
      Мои стремления тётей Машей не разделялись, ей вполне хватало замызганной газетки. Разглаживая эту обёртку от пирожков, она просматривала колонку новостей, разбавляя их бесконечными непонятными комментариями.

      В общем, когда все двери оказывались закрытыми наглухо, я могла рассчитывать исключительно на саморазвлечение. 
      Только детская спальня, оборудованная из просторного класса, была в постоянном моём распоряжении. 
      Я что-то бездарно рисовала мелками на огромной доске, выглядывала в окна, брызгалась водой, открывая на полную мощность старенький кран. Его протяжный стон сотрясал стояки и напоминал уборщице о служебных обязанностях. 
      Она откликалась на своеобразный зов и с нудным ворчанием принималась вытирать всюду пыль, снабдив и меня, как главную помощницу, драной тряпкой.
      Свою роль я выполняла добросовестно, но очень быстро. До возвращения детей оставалось ещё немало времени.

      Однажды я так утомилась ожиданием и тишиной, что решила душевно поговорить с Александром Михайловичем. Забралась на кровать-раскладушку, достала чистую тетрадочку, которую по привычке всюду носила с собой, и, лёжа на животе, начала рассказ обо всём на свете.
      Я правдиво выкладывала на бумагу свои новости. Вещала про годовые оценки, летнюю жару и тополиный  пух, похожий на хлопья снега, про дворовых щенков, снующих за мной повсюду, про спасённых кошек. Конечно, о первой любви не умолчала.

      К соседскому белобрысому Андрюшке я совсем недавно прониклась странными чувствами. С этим голубоглазым тихоней мы сдружились, когда стали одноклассниками.
      Он относился ко мне доброжелательно и всегда принимал в уличные баталии. Сначала играли в одной команде, потом сидели за одной партой.
      Я опрометчиво решила, что наше «вместе» сложилось навсегда, и не сомневалась в его постоянстве. Жила с маленькой любовью за пазухой и была вполне довольна. Правда, не знала намерений Андрюшки.
      Задумываться о завтрашнем дне срок не пришёл.

      Хотелось разделить радость новой дружбы с Александром Михайловичем, да не вышло. Не закончила откровенное письмо - уснула, сжав в кулачке карандаш и засунув исписанные листочки под подушку.
      Мне снился чудесный больничный сад, утопающий в яблочном аромате. Мы беззаботно гуляли по нему с закадычным дружком.
      Я понятия не имела об Адаме и Еве, но невольно походила на меленькую искусительницу - предлагала  спелые плоды приятелю и ждала ответного восторга.

      Однако, ничего подобного ни во сне, ни наяву не происходило. Когда вернулись девчонки, волшебство закончилось.
      Они разбили его на осколочки, вытащив мою тетрадку. Разумеется, всё, что было в ней, прочитали.
      Погода, природа и собаки никакого интереса не представляли. А тёплые чувства к мальчишке вызвали всеобщее оживление.

      Я проснулась от непонятного шума. Ровесницы окружили коечку и осмеивали меня в лучших побуждениях, усмотрев что-то постыдное в чужой тайне.
      Они ликовали, раскрыв её, и желали вызвать отчаяние и слёзы одноклассницы. 

      Я не сразу сообразила, что происходит. Слышать слова из собственного письма, предназначенного отнюдь не девчонкам, было больно. Но не до рыданий.
      Переносила обиду я молча, не оправдываясь. Считала дурами вчерашних подруг. И собственную глупость ощущала в полном объёме.
      Не зная, как её исправить или смягчить, мысленно умоляла маму скорее забрать меня домой. Думала, пересижу неприятности: придёт новый день, и они забудутся.

      Да не тут то было! «Сарафанное радио» работало круглосуточно и бесперебойно. На следующее утро вся округа знала имена потенциальных «жениха и невесты».
      Я не принимала издёвку и плохое значение хороших слов, а вот Андрюшка сразу застеснялся своего прозвища.
      Он умолкал и краснел, услышав дразнилки, потому что был мальчиком робким, на резкие действия и грубые выражения неспособным. Избегая девчачьих нападок, тут же утратил ко мне интерес. Теперь его влекли исключительно пацанячьи  компании.
 
      Несостоявшаяся любовь обернулась полнейшим разочарованием – дружок за нас не заступился. Я разом потеряла его и остальных дворовых приятелей. Пробуя без них обойтись, возглавила свору собак.
      Верность дворняг к глупым детским выходкам отношения не имела. Она на много лет стала предпочтительнее непостоянства сверстников.

      Срок моего пребывания на площадке вскоре истёк, сердечные страсти улеглись. Погоревала я немного по поводу неспрятанной тетради да успокоилась, решив в ближайшее время не влюбляться.
      Зачем нарываться на горькие неожиданности?

      Писем Александру Михайловичу больше не писала. Перестала верить, что он их прочтёт и ответит.
      Если человек умер, о всяких «вместе» мечтать нелепо. Его нельзя больше увидеть. Никогда! Можно только помнить.
      Своего лучшего Друга я забывать не собиралась.


      Фото из сети Интернет. Продолжение -  http://www.proza.ru/2017/03/31/405


Рецензии
Очень хорошо передано эмоциональное состояние героини! Их легко можно представить, особенно тем, кто переживал нечто подобное! До боли знаком и разбитый на проезжей части нос, и "нежные" отношения с одноклассниками)))
Но если после этого человек не озлобился, то стал сильнее)
А лучших Друзей не забывают! Они всегда в наших сердцах!

Вера Куприянович   15.10.2017 09:41     Заявить о нарушении
В неприятностях есть толк. Они делают нас сильнее.
Или ломают... В зависимости от характера.
Да, Вера, Друзей не забывают. Я не только о них помню. Решила даже написать.
Спасибо, что читаете! С добром

Марина Клименченко   15.10.2017 14:17   Заявить о нарушении
На это произведение написана 31 рецензия, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.