Близкие люди. Глава 9. Нина

      Лет с пятнадцати начал формироваться совершенно новый круг моего общения. Первой в него попала Нина.
      Получилось совсем не так, как я мечтательно предполагала: она не была старше и сильнее. Идти можно было не за ней, а только к ней. Поддержка требовалась от меня.
      Ведущая роль в той дружбе принялась с огромным удовольствием. Некнижный мир инвалидов наконец-то приоткрылся, и с распростёртыми объятьями я шагнула навстречу близким людям.

      Первого сентября на праздничной школьной линейке я не сразу заметила особенную девочку в толпе младшеклассников. Для меня школьный звонок, извещающий о начале учебного года, тренькал уже седьмой раз, а для неё звенел впервые – всё только начиналось!
      Спокойно-озабоченный и немного испуганный ребёнок так же, как я когда-то, топтался в стороне от взбудораженных одноклассников, вцепившись в объёмный портфель и огромный букет разномастных цветов. 

      Девчушка была очень симпатичной, тожественно-нарядной и … хромой. Нездоровая походка явно отличалась от дэцэпэшной – неровности выглядели более эстетично.
      Одна ножка действовала нормально, а другая не сгибалась в колене, словно деревянная. Она приволакивалась, сносно подражая здоровому движению. 
      Мой вредный сосед дядя Саша тоже так ходил – ногу на фронте потерял. Вместо неё протез сделали, очень похожий на настоящую конечность. Сразу не догадаешься, в чём проблема.
      С первоклашкой, видимо, приключилось нечто подобное, но уже в  мирное время. Свои визиты беды ни с кем не согласовывают.

      Меня совершенно не интересовали подробности её заболевания. В школе появился ещё один ребёнок-инвалид, и я с неприкрытым интересом стала за ним наблюдать.
      Удивлялась, насколько похоже девочка спотыкается о мои препятствия, прижимается к стеночкам, чтоб не толкнули, боязливо избегает многолюдья.
      Ей тоже приглянулся самый тихий уголок в холле - у окна. Обычно я там коротала перемены, никто на это забронированное место не посягал.
      И вот у распахнутой рамы загрустила незнакомая, но очень милая малышка. Для неё всё вокруг было новым, чужим, и, пожалуй, невесёлым. Настороженность отражалась в каждом взгляде.

      Я хорошо помнила собственное поступление в первый класс. В давних немеркнущих деталях и нынешних непредвиденных эмоциях предчувствовалось пересечение судеб.
      Беззащитная девочка была не книжной, а самой-самой настоящей! С косичками и бантиками, с учебниками и тетрадками. И с кучей невидимых и непонятых ещё «не могу». Пора разных «могу» только подступала.
      Я знала, что и как она чувствует, догадывалась, о чём думает. Эта близость с высочайшим уровнем возможного понимания зародилась ещё в преддверии нашего знакомства. До реального «вместе» было полшага.
 
      Ему предстояла целая ночь волнующих размышлений. Тихая, звёздная, настойчиво зовущая в «прекрасное далёко», в котором не осталось свободного пространства для грусти и одиночества.
      Я придумывала нашу встречу, но, учитывая приличную разницу в возрасте, никак не могла найти нужных слов.
      Вспомнила Александра Михайловича - его конфетные трюки когда-то привлекли моё внимание, почти заворожили. Любят ребятишки сладости и представления всякие.
      Фокусы, к сожалению, я показывать не научилась, зато уяснила, что большая Дружба может начаться с мелочей.

      Поутру, набрав приличную горсть крохотных квадратиков шоколада, я  отправилась в школу. На первой перемене обнаружила новоявленную ученицу скучающей у распахнутого окна.
      Она встрепенулась, обратив внимание на хромоту старшей девочки, но не ушла. И взгляд любопытный не отвела. Был он удивлённым, чистым и наивным. Я к четырнадцати годам утратила детскую открытость. Для всех, но не для этого ребёнка, к которому так влекло.

      Знакомство состоялось с моей подачи:
      - Привет!
      - Здрасьте.
      - Тебе не холодно?
      - Нет, нормально.
      - А у меня есть вкусные шоколадки. Хочу с тобой поделиться. Будешь?
      - Да.
      - Держи!

      Я высыпала в маленькие горячие ладошки всё, что прихватила из дома. В карих глазках отразился знакомый восторг.
      Мы едва успели улыбнуться друг другу и растолкать угощение по кармашкам, как звонок известил о начале уроке. 

      Разговор продолжили на следующей перемене. Девочку звали Нина. Наверное, я ей казалась совсем взрослой, поэтому по имени она ко мне долго не обращалась. Пользовалась вежливым «вы».
      Думаю, смущалась немножко. Старшеклассники для «первачков» - чуть ли не дяди и тёти. Но мне до этого дела не было. Как говорится, если правила хороши, то исключения из них ещё лучше.

      Отношения с Ниной, и правда, стали исключительными. Они слагались из моих крохотных знаков внимания и крепли с каждым днём.
      Конфетки и печеньки – далеко не всё, что отдавала я маленькой подружке. Были другие важности, понятные только нам.

      Например, три высокие ступеньки школьного крыльца. Без перил.
      Здоровым людям в голову не приходило, насколько они неудобны для инвалидов. Я сначала относила в класс свой портфель, а потом встречала Нину и забирала её поклажу. Налегке она двигалась гораздо проворнее. 

      Но длиннющая лестница на второй этаж, состоящая из двух внушительных пролётов, так просто не преодолевалась.
      Были у неё перила, только вдоль них по утрам выстраивались бдительные учителя и активисты дежурного класса для проверки внешнего вида и готовности учащихся к новому дню.
      Со стороны стенки надзирателей тоже хватало. Поднимались школьники по узкому промежутку этого дурацкого строя цепочкой, по одному. Придерживаться было абсолютно не за что. Ох, как я не любила утро!

      За много лет ученичества более-менее приспособилась к «восхождению», а Нина с непривычки мучилась. Ходила она на протезе (ассоциации с соседом возникли правильные).
      Только дядя Саша был противным, он ненавидел наших с мамой собак, хоть ничего плохого они ему не сделали. И ко мне относился презрительно.
      Помогать ему ни капельки не хотелось, я обходила пожилого человека стороной, мало сочувствую его увечью. Но мимо Нины я пройти не могла!

      Слабенькая поддержка в виде протянутой руки решала многие наши проблемы. А взрослые об этом не догадывались. Глупые или бездушные? Надо было как-то без них выкручиваться.
      Научились мы с Ниной подниматься по лестнице, уцепившись друг за дружку. В моей ладони она нашла необходимую опору, а благодаря её пальчикам я сохраняла равновесие.

      Так инвалиды карабкались наверх на виду у всей школы. Учителя и ученики ни разу не сделали шага навстречу.
      Зато все они невольно расступались, когда нас было двое, проём между шеренгами заметно расширялся – идти становилось чуть-чуть легче. И на том спасибо!
      Иногда я даже до перил дотягивалась. Нина, чтоб не споткнуться, всегда смотрела под ноги.  Выражения лиц педагогов и учащихся нас тогда совсем не интересовали.
      Сейчас бы взглянуть на ту картинку со стороны. А, впрочем, зачем? Всё важное запомнилось. Надо вовремя вытряхивать из жизни неприятные мелочи. Приятностей в ней было гораздо больше.

      Мы с Ниной не стеснялись друг друга, вернее, своих недостатков. Если мой учебный день не затягивался, удавалось немножко поболтать.
      Девочка была контактной, разговорчивой, очень неглупой, весёлой. Училась хорошо, школьные обиды в трагедии не превращала, никогда не жаловалась на домашние проблемы. Но опеки ей явно не хватало.

      Семья была не совсем благополучной. В разной мере выпивали в ней все взрослые – от приветливой бабушки, для которой состояние «навеселе» стало вполне естественным, до мутного отчима-алкоголика, периодически впадающего в режим абсолютного «нестояния».
      Приёмного отца Нина терпеть не могла, называла его исключительно Сусликом, метко подметив внешнее сходство. Его нетрезвое присутствие в доме воспринимала без слёз.
      Дочку мать в обиду не давала, однако сама больше занималась вторым ребёнком.
 
      Артёмке лишь два года исполнилось. Мальчишка был ласковым, доверчивым. В детский садик он не ходил, должного внимания родителей тоже не получал.
      Едва завидев Нину, радостно что-то лопотал, тянул к ней ручонки и ждал гостинца. Детская непосредственность задевала - так мало нужно для счастья!
      Оно представлялось пацанчику то конфеткой, то машинкой, то каким-нибудь самолётиком или паровозиком. А взрослые радости такие мудрёные!

      Мои обеденные деньги часто тратились на простенькие игрушки. Я чувствовала себя слегка виноватой перед малышом, потому что надолго уводила Нину из дома.
      За его пределами было светлее, чище, спокойнее, но места для кого-то третьего в созданном мной Мире не находилось.
      Я могла его раскрыть его только перед особенным человеком.

      Артёмка скучал без старшей сестрёнки, предусмотрительно купленные подарки хоть немного скрашивали его грусть. Он всегда тоскливо смотрел нам вслед. 
      Я понимала, как хочется несмышлёнышу поиграть, побаловаться, однако торопилась остаться с Ниной вдвоём. Моя любовь была неделимой.

      Фото из сети Интернет. Продолжение - http://www.proza.ru/2017/04/02/223


Рецензии
На настоящее сочувствие и помощь действительно способны те, кто прошёл через что-то подобное.
(Помните: недавно расстреляли толпу людей в Лас Вегасе? Так к американском посольству несли цветы и свечи те люди, кто сам потерял близких в терактах в Москве. Они очень остро чувствовали чужую беду.)

А девочку эту Вам Судьба послала, чтобы Вы поверили в свои силы, почувствовали себя нужной и более сильной, чем эта девочка Нина. Ну, и ещё, чтобы отвлеклись от естественных для этого возраста душевных терзаний и влюблённости)))

Вера Куприянович   21.10.2017 00:14     Заявить о нарушении
Я с Вами опять соглашаюсь, Вера.
С уважением и благодарностью за чуткость

Марина Клименченко   21.10.2017 06:31   Заявить о нарушении
На это произведение написана 31 рецензия, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.