Близкие люди. Глава 9. Нина

      Некнижный мир инвалидов приоткрылся своевременно и желанно. В новый круг моего общения первой попала Нина. Не была она старше и сильнее, как я мечтательно предполагала. Идти следовало не за ней, а к ней.

      Я заметила особенную девочку на праздничной школьной линейке. Для меня звонок, извещающий о старте учебного года, тренькал уже седьмой раз, а для неё  надрывался впервые.
      Спокойно-озабоченный и немного испуганный ребёнок топтался в стороне от взбудораженных одноклассников, вцепившись в объёмный портфель и огромный букет разномастных цветов.
      Девчушка была симпатичной, тожественно-нарядной и … хромой. Одна ножка действовала нормально, а другая не сгибалась в колене, словно деревянная. Она приволакивалась, сносно подражая здоровому движению. 
      Мой вредный сосед дядя Саша тоже так ходил – ногу на фронте потерял. Вместо неё протез сделали, похожий на настоящую конечность. Сразу не догадаешься, в чём проблема.
      С первоклашкой, видимо, приключилось нечто подобное, но уже в мирное время. Свои визиты беды ни с кем не согласовывают.

      Меня не волновали подробности её заболевания. В школе появился ещё один ребёнок-инвалид, я с неприкрытым интересом за ним наблюдала. Удивлялась, сколь похоже девочка спотыкается о мои препятствия, боязливо прижимается к стеночкам, избегает многолюдья.
      В просторном холле ей тоже приглянулся тихий уголок у окна. Обычно я там коротала перемены, никто на забронированное место не посягал. И вот у распахнутой рамы загрустила незнакомая малышка.
      Пока для неё всё вокруг было чужим. Настороженность отражалась в каждом взгляде.

      Я хорошо помнила собственное поступление в первый класс и предчувствовала пересечение судеб. Знала, что и как чувствует девочка, догадывалась, о чём она думает. 
      Близость высочайшего уровня зародилась ещё в преддверии знакомства. До реального «вместе» оставалось полшага. Ему предстояла ночь волнующих размышлений. Тихая, звёздная, настойчиво зовущая в прекрасное далёко без грусти и одиночества.
      Я придумывала нашу встречу, но, учитывая приличную разницу в возрасте, не находила нужных слов. Вспомнила Александра Михайловича - его конфетные трюки когда-то привлекли моё внимание, почти заворожили. Любят ребятишки сладости и представления всякие.
      Фокусы показывать я не научилась, зато уяснила, что большая Дружба может начаться с мелочей.

      Поутру, набрав горсть крохотных квадратиков шоколада, я отправилась в школу. На перемене нашла новоявленную ученицу. Она стояла на сквозняке и откровенно скучала, но при моём приближении встрепенулась, любопытный взгляд не отвела. Был он удивительно чистым и наивным.
      Я непринуждённо завязала знакомство:
      - Привет!
      - Здрасьте.
      - Тебе не холодно?
      - Нет, нормально.
      - А у меня есть вкусные шоколадки. Хочу с тобой поделиться. Будешь?
      - Да.
      - Держи!

      В горячие ладошки едва уместилось всё, что я прихватила из дома. Карие глазки отразили знакомый восторг. До звонка мы успели улыбнуться друг другу и растолкать угощение по кармашкам.   
      Разговор продолжили на следующей перемене. Девочку звали Нина. Наверное, я  казалась ей совсем взрослой, поэтому к моему имени она вежливо добавила «вы».
      Старшеклассники для «первачков» - чуть ли не дяди и тёти. Но мне до этого неравенства дела не было. Если правила хороши, то исключения из них ещё лучше.

      Отношения с Ниной, и правда, стали исключительными. Они слагались из моих знаков внимания и крепли с каждым днём. Конфетки и печеньки – далеко не всё, что отдавала я маленькой подружке. Были другие важности, понятные только нам.
      Например, три высокие ступеньки школьного крыльца. Без перил.
      Здоровым людям в голову не приходило, насколько они неудобны для инвалидов. Я сначала относила в класс свой портфель, а потом встречала Нину и забирала её поклажу. Налегке она двигалась гораздо проворнее. 

      Но длиннющая лестница на второй этаж, состоящая из двух внушительных пролётов, просто не преодолевалась.
      Её перила были почти недоступными. Вдоль них по утрам выстраивались бдительные учителя и помощники из дежурного класса для проверки внешнего вида учащихся. 
      Со стороны стенки надзирателей тоже хватало. Поднимались школьники по узкому промежутку дурацкого строя цепочкой, по одному. Придержаться не за что. Не любила я утро. 
      За много лет более-менее приспособилась к «восхождению», а Нина с непривычки мучилась.

      Слабенькая поддержка в виде протянутой руки решала некоторые наши проблемы. Взрослые о том не догадывались. Глупые или бездушные?
      Научились мы с Ниной без них выкручиваться: поднимались по лестнице, уцепившись друг за дружку. Шагов навстречу учителя и ученики ни разу не сделали.
      Зато все они невольно расступались, когда нас было двое, проём между шеренгами заметно расширялся – идти чуть легче. На том спасибо. 
      
      Мы с Ниной не стеснялись друг друга и своих недостатков. Если мой учебный день не затягивался, успевали немножко поболтать.
      Девочка была контактной, разговорчивой, неглупой, весёлой. Училась хорошо, школьные обиды в трагедии не превращала, на домашние проблемы не жаловалась. Но опеки ей явно не хватало.
      Семья была неблагополучной. В разной мере выпивали в ней все взрослые – от приветливой бабушки, для которой состояние «навеселе» стало вполне естественным, до мутного отчима-алкоголика, периодически впадающего в режим абсолютного «нестояния».

      Приёмного отца Нина терпеть не могла, называла его исключительно Сусликом, метко подметив внешнее сходство.
      Мать в обиду дочку не давала, однако сама больше занималась вторым ребёнком. Артёмке лишь два года исполнилось.
      Мальчишка был ласковым, доверчивым. В детский сад он не ходил, должного внимания родителей тоже не получал. Едва завидев Нину, радостно что-то лопотал, тянул к ней ручонки и ждал гостинца. Детская непосредственность меня задевала - так мало нужно для счастья!
      Оно представлялось пацанчику то конфеткой, то машинкой, то каким-нибудь самолётиком или паровозиком.

      Я часто тратила обеденные деньги на простенькие игрушки. Чувствовала себя виноватой перед малышом, потому что надолго уводила Нину из дома.
      За его пределами было светлее, чище, спокойнее, но места для кого-то третьего в созданном мной Мире не находилось. Он раскрывался только особенному человеку.
 

      Фото из сети Интернет.
      Продолжение - http://www.proza.ru/2017/04/02/223


Рецензии
За его пределами было светлее, чище, спокойнее, но места для кого-то третьего в созданном мной Мире не находилось. Он раскрывался только особенному человеку.
Спасибо Вам за чистые и такие искренние, интересные мемуары.
Они имеют целительную силу...

К слову, как знакомо то, о чем пишите, Марина.
Состояние горького одиночества, школьного.
Не знаю, так получилось, что вот также и я стояла в каком-нибудь темном уголке и старательно делала вид, что повторяю урок.
Что-то мешало мне, застенчивой девчонке, стать более раскрепощенной, самой завести веселый разговор с кем-то из одноклассников... Подружка у меня была... только она все время меня предавала... все наши девчоночьи откровения передавала другим девчонкам. Я страдала от этого, но ни с кем не делилась.
Смущение, стеснение испытывала до старших классов.

Ольга Боровикова 2   12.02.2018 13:55     Заявить о нарушении
Спасибо за глубокое понимание, Ольга.
Сочувствую Вам. Если девочка без конца предавала - это не подружка.
С теплом

Марина Клименченко   12.02.2018 16:02   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 44 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.