Близкие люди. Глава 14. Наши приятели

      Незабываемых соседей мне хватало. Пусть не все они удостоились высокого статуса близких людей, но сложившиеся на десятилетия приятельские отношения тоже заслуживают упоминания.

      Тётю Валю с дядей Васей я впервые увидела в день переезда из коммуналки. Людей в многоквартирном подъезде нового дома было немало, но только их заинтересовало наше прибытие.

      Процесс смены жилья поначалу особой радости не принёс, потому что я не знала, хорошо это или плохо – жить отдельно. Общежитие считалось настоящим домом, я там родилась и выросла. 
      После него незнакомая пустая комната, насквозь пропахшая зловонной краской, казалась временным пристанищем. С трудом верилось, что въезжаем туда навсегда.
      Подавленная волнением и растерянностью, я с грустью наблюдала за перемещением крупных вещей. 
 
      Друзья-помощники управились быстро. Обстановка наша была скромнейшей: кресло-кровать, диван, стол, пара стульев, холодильник, телевизор. Плюс немного одежды, посуды, книжек, игрушек.
      Мы с мамой не успели оглядеться, распаковать мелочи и расставить всё по местам, как раздался протяжный звонок в дверь. Раньше я таких трелей не слышала – новые соседи слишком настойчиво заявили о себе.
      Они торопились представиться, разглядеть и поздравить новосёлов. Визит был крайне неожиданным.            

      Супружеская пара удивила бесцеремонностью и приветливостью. Нескрываемое любопытство показалось мне излишним, но мама охотно приняла странных гостей, заглянувших «на огонёк».
      Самопровозглашённые друзья засиделись на необустроенной кухне допоздна, поднимая настроение себе и хозяйке задушевными разговорами и предусмотрительно принесённой водкой. 

      Мне было скучно, на непривычном месте не удавалось заснуть. Пришлось прятаться с головой под одеяло в поисках тишины. Я поняла, что ожидаемая  изолированность от соседей очень относительна.
      Великим преимуществом отдельной квартиры был выбор: хочешь, поддерживай отношения с проживающими рядом людьми, хочешь, проходи мимо.
    
      Новые приятели ничем не походили на тётю Женю с дядей Витей, но расположить к себе умели. Бесхитростные характеры привлекали лёгкостью и добродушием.
      Таким людям «море по колено» и «горы по плечо», в современной интерпретации их вполне можно назвать сгустками позитива.
      Я привыкала к ним долго, повод к неприязни ни разу не представился. Много лет между нашими семьями царили мир и согласие. Вместе мы радовались, вместе грустили.

      Тётя Валя была эмоциональной суетливой болтушкой, очень любила скамеечный отдых, окрестные сплетни и всякие праздники.
      Яркая крашеная блондинка, она обожала привлекать внимание и мужчин, и женщин. Голубоглазая неунывающая толстушка справедливо становилась душой любой компании, не вызывая видимой ревности мужа.
      Дядя Вася выглядел гораздо строже и отличался солидной неторопливостью. Домашними делами он не обременялся, не пропускал ни одного застолья, где выставлялись спиртные напитки высокой крепости. Но вдрызг пьяным не бывал.
      Супругов всё время куда-то приглашали, где-то ждали. Они всюду поспевали.

      Со стороны эта пара казалась красивой, весёлой и беззаботной, но порой в отсутствие свидетелей отношения выяснялись с помощью отборных ругательств и кулаков.
      Никто в их домашние скандалы не лез, полагая, что «муж и жена – одна сатана». Меня это заключение удивляло резкостью суждения и количеством нечистой силы. Почему одна, если их двое?

      Ничего явно дурного я от соседей не видела. Может, не всё так страшно? Тем более, что периоды разногласий не затягивались, в молчанку они не играли. 
      Верными знаками перемирия становились вкуснейшие пирожки и тортики, которых мне перепадало более, чем достаточно.
      Тётю Валю и дядю Васю такое житие вполне устраивало.

      Мы общались с удовольствием. Чего не скажешь о младшем их сыне Эдике. Он был моим ровесником, не хулиганистым, а скорее забитым мальчишкой. Школьные занятия не прогуливал, но учился плохо.
      Отец безрезультатно воспитывал его матами и подзатыльниками. У матери времени и желания не хватало вникать в детские проблемы.
      Я сочувствовала Эдику и могла помочь с уроками, но он даже не здоровался. Наверное, не желал иметь ничего общего с инвалидкой. Часто встречаясь на лестничной площадке, мы в упор не замечали друг друга.

      Отношение его родителей ко мне были иным, далеко не безразличным. Хорошо, что они пацана этого к нам в дом не приводили. А сами в гости заглядывали часто и не с пустыми руками.
      Тётя Валя работала официанткой в большом ресторане, толк в еде знала,  готовить любила и умела, угощала щедро. Ей удавалось абсолютно всё – от окрошки до торта «Наполеон».
      Я столько новых блюд попробовала! И вин разных, дефицитных по советским временам. Благо, пристрастием к спиртному эта дегустация не закончилась.

      Симпатии тёти Вали распространялись даже на наших собак, живущих уже дома, а не на улице. Сильва и Янка изысканно питались копчёной колбасой, бифштексами, ромштексами и прочими мясными деликатесами, собранными с ресторанных столов.
      Шаги соседки, возвращающейся после рабочей смены, они определяли безошибочно и, приткнув носы к дверным щелям, ожидали лакомых кусочков, радостно повизгивая. 

      В свободное время тётя Валя могла и псинок потрепать-приласкать, и со мной поиграть. Не в куклы и машинки, конечно. В лото, домино, но чаще в карты.
      Шахматы и шашки мы обе не любили. Легче преуспевать там, где интерес граничит с азартом.
      После ускоренного обучающего курса меня приняли в картёжную команду без скидок на возраст. Я билась с соперниками-соседями по-взрослому, они нередко уходили раздосадованными, оставаясь в проигрыше.

      Дядя Вася терял степенность и становился очень разговорчивым после принятия спиртного. Он значительно расширил мой небедный словарный запас непереводимым полублатным «фольклором».
      Острые словечки и жаргонные выражения, скорее всего, усвоились по молодости лет в «местах не столь отдалённых».
      Природная доброта и огромное чувство юмора смягчали заковыристую речь третьего мужа тёти Вали, придавая ей своеобразную оригинальность.
      О значении неблагозвучных оборотов я догадывалась без пояснений и употребляла их только в случаях особой надобности.
 
      Дядя Вася не скрывал своего расположения и уважения к нам с мамой, личных грубостей никогда не позволял. Мою инвалидность в расчёт не брал.
      Неброская душевность прикрывала явные недостатки его натуры. А у кого их нет? Чужие грехи меня не касались. Отрицательные черты характера, даже вместе взятые, всё равно не мешали приятельству.
      Собаки дядю Васю ничуть не раздражали, правда, особо тёплых чувств он к ним не испытывал. Зато ни разу не обидел.
      Отношение к животным было для меня гораздо важнее его мутного прошлого. Наша приветливость изливалась на соседа по праву.

      Работал дядя Вася телемастером, считался асом своего дела. Он живо откликался на просьбы мамы о починке сломанных электроприборов.
      Его знакомые беды не знали, если какая-нибудь бытовая техника выходила из строя. Денег за услуги ремонтник не брал. Всегда одно говорил: «Ставь черпак и жарь картошку».
      Под «черпаком» подразумевалась бутылка водки. Особое неравнодушие к ней проявлялось при каждом поводе.

      Благодарный за быструю помощь народ собирал нехитрую закуску, ставил и ставил эти «черпаки». Желанная расплата за труды через несколько лет превратила нашего дорогого соседа в полнейшего алкоголика.
      Цирроз печени загнал его в могилу ещё до пенсии. Болел дядя Вася серьёзно, собрав все возможные осложнения.
      Погибал в лучшей больнице медленно и мучительно. Бывают случаи, когда врачи бессильны.
      Дядя Вася понимал безысходность смертельной ситуации и претензий к лекарям не имел. Молчаливое приятие ухода вряд ли облегчило кончину.

      Тётя Валя переживала потерю мужа очень тяжело. Хоронила его с размахом. Служителей церкви пригласила для отпевания - большая редкость по тем временам. Они ночь напролёт читали заупокойные молитвы.
      Утром траурная процессия заполонила дворовый тротуар. Маленький оркестр разлил на всю округу душещипательную музыку, обостряющую боль прощания.
      Знакомые и незнакомые люди в тёмных одеждах окружили гроб и по очереди целовали бездыханного Василия Павловича в лоб. 
      Их расстроенные лица были влажными от слёз. Все знали причину гибели дяди Васи, но почему-то торопились помянуть его не киселём или компотом, а всё той же убийцей-водкой.

      Поминки начались с недлинных скорбных речей, быстро переключившихся на однозначный короткий призыв: «Наливай!».
      Собравшиеся опрокидывали в себя стопку за стопкой, приговаривая: «Пусть земля будет пухом».
      Оплакивание покойника скоро сменилось хмельными праздными разговорами, перемежающимися совершенно неуместным смехом. Обильная выпивка в сочетании с хорошей закуской великолепно поднимала настроение.
      
      Какими-то извращёнными казались мне русские традиции. Факт смерти веселья никак не подразумевал.
      Одурманенные алкоголем мужчины и женщины выходили далеко за рамки приличия и теряли порядочный облик.
      Я предпочла уединение сомнительной компании. Горевать лучше в одиночку.

      Тётя Валя пережила мужа всего на пару лет - тоже ушла из жизни преждевременно, не приблизившись к старости. Эта смерть была глупой и совершенно непредвиденной.

      Она смолоду страдала сахарным диабетом, но к своему заболеванию относилась наплевательски. Ни о какой диете речи никогда ни шло: укол инсулина сделает, чтоб не напрягаться ограничениями, и ладно.
      По пьянке шприцы в компоте кипятила – и смешно, и грешно. Любила водочку тётя Валя, хоть прекрасно знала её вред.

      До определённой поры организм переносил издевательства, а потом резервы его закончились. Осложнения на нервы и сосуды проявились резким ухудшением зрения и трофическими язвами на голенях.
      Кожные поражения соседка усердно лечила компрессами с мочой. Люди «добрые»  посоветовали обратиться к нетрадиционной медицине.
      
      Финал тайной уринотерапии стал не ожидаемо-чудесным, а плачевно-предсказуемым: гангрена развилась за несколько дней.
      Поступила в больницу тётя Валя в тяжёлом состоянии, смерть настигла её на операционном столе. Во время ампутации ноги возник обширный инфаркт миокарда. Медицина вновь оказалась бессильной. Врачи – не Боги.

      Те похороны были для меня шоком и настоящей трагедией не только из-за
убийственно-горького ощущения очередной потери. Печали непредвиденно добавила мама.
      После какой-то мелкой ссоры её дружеское отношение к давней приятельнице вдруг сменилось враждебным настроем. Обида проявлялась злыми нелепыми придирками и демонстративным молчанием.
      Привычный способ показывать свою принципиальность сохранился с времён житья в коммуналке. 

      Я надеялась, что мир неминуемо восстановится спустя некоторый срок. Сильно  не расстраивалась по поводу распри взрослых. Мягкость характера тёти Вали гарантировала благополучный исход.
      Но разлад в этот раз затянулся навечно. Тишина стала гробовой.
 
      Мамина непримиримая позиция была болезненно-обидной. Не склонная к прощению, не ведающая компромиссов и признающая только свою правоту, она запросто отказалась от подруги, с которой много лет жила душа в душу.
     Ни одного доброго слова не нашлось для приятельницы в последние дни её жизни. А ведь мама догадывалась, что они сочтены.
      Показушная гордость никогда не позволяла ей делать шаги навстречу. Похороны она наблюдала из окна. 

      Всё происходящее выглядело до ужаса неправильным. Внутренний протест будоражил меня, но вслух перечить родительнице было страшно - гнев мог дойти до проклятий.
      Тётю Валю в последний путь я тоже не проводила – не осмелилась бросить вызов маме и окончательно вырваться из-под её власти.
      Гроб, утопающий в цветах, провёл ещё одну линию отчуждения. Меня жёг стыд за семейное бездушие.

      После потери близкого человека люди часто прикрывают былую невнимательность высокопарными фразами. Я под грузом ошибочных поступков мучилась молча. Ещё не догадывалась, что скинуть его не удастся никогда.
      Смерть, забравшая дядю Васю и тётю Валю, вырвала заодно кусочки моей Души.  Я латала её, как могла, с трудом смиряясь с неизбежными утратами. 
      Бережно хранила светлые воспоминания и надеялась на новые встречи с неравнодушными людьми.

      Фото из сети Интернет. Продолжение - http://www.proza.ru/2017/04/19/228


Рецензии
Вы правы! Смерть вырывает у нас кусочек души. И не важно, что человек мог кому-то не нравиться или кем-то осуждаться. Главное, он был родной по духу...

Вера Куприянович   22.10.2017 14:09     Заявить о нарушении
Тяжко близких людей терять.
Все мы грешны...
Спасибо за читательский интерес, Вера. Рада, что он взаимен.
С уважением

Марина Клименченко   22.10.2017 15:43   Заявить о нарушении
На это произведение написана 31 рецензия, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.