Ты только живи, часть 4

Часть 4


-  Когда же это было? Давно… стояла ранняя осень или весна?  Нет, это был конец марта. На улице было еще прохладно и в парке у общежития деревья  стояли совсем голые, и только кое- где  набухали почки на абрикосах. Абрикосы всегда распускались первыми. Их бело - розовые цветочки на коричнево - песочных ветках и корявых стволах  смотрелись очень красиво, напоминали цветение сакуры. Возле общежития, на южной его стороне, там, где проходила теплотрасса,  отапливавшая  здание,  создавался  свой  микроклимат  и абрикосы – дички всегда зацветали первыми. В тот год весна стояла теплая и ранняя, и заросли  диких абрикос, как обычно зацвели  зацвели раньше всех остальных плодовых деревьев.  В этой части парка,  территория была неухоженной. Нагромождение труб, заросли  колючих абрикос и акаций и старые скамейки, привлекающие  молодежь своей уединённостью,  создавали иллюзию заброшенности и первозданности одновременно, чем и привлекали  молодых  студентов  художественного  училища.  Вот тут я и встретила однажды Виктора и его  сокурсника  Сергея.  Они  поставили на треноги мольберты  и писали акварели. Они были увлечены  своей работой  и  первыми нежными  бутончиками и цветами дикой абрикосы. Аромат стоял нежный, тонкий.  Первые пчёлы жужжали, отвлекая их от работы. Краски сохли плохо, а пчёлы чувствовали запах мёда в их составе и  периодически подлетали  к мольбертам и своим жужжанием отвлекали художников от работы. Вот в один из очередных  налетов пчелы,  Виктор  отошел от мольберта, чтобы избежать укуса разъяренной пчелы, тем,  что Сергей её  отогнал от  своего  мольберта. Виктор, обернулся и увидел,  двух молоденьких девушек, с интересом   наблюдавших  за ними.  Да,  сцена была еще та…  Два взрослых  парня боятся пчелы…  Мы  смеялись от души, но очень хотели посмотреть, что они там пишут -  Ирина улыбнулась,  сама  себе, вспомнив  этот момент  из  своей  жизни.


-  Мама,  ты  чего улыбаешься? Что – то  вспомнила? А помнишь,  как мы  ходили в художественную  школу и так же сидели  в парке и  рисовали? Жаль, из нас, так художники  не  получились, но все равно  здорово  было. Отец нас учил всему… Учил, как держать правильно карандаш, как выбирать кисти  и правильно  ставить свет… Это было  здорово…  -  перебил сын воспоминания Ирины.


-  И это тоже…-  уклончиво ответила Ирина.


-  Нет, не правильно говорю,  не  верно…  Папа еще научит моих  детей  всему,  может кто- то из них и станет  художником… -  немного стушевавшись, проговорил в раздумье Артём, паркуя автомобиль у  дома.


-  Всё правильно, Тема.  Папа обязательно поправится -  с волнение в голосе, произнесла Ирина,  отстегивая ремень безопасности и выходя  их  машины.


Когда они поднялись на этаж, Ирина  встала в нерешительности перед дверью. У неё  не было сил войти в квартиру, где нет Виктора. Она стояла и ждала, когда поднимется Артём.

 Вдруг дверь соседей открылась и на площадку выкатилась  соседка. Она была маленького роста и полненькая, одевалась  ярко и была похожа на рождественский елочный  шарик.


- Ой, Ирыночка,  шо ж  Вы тут  стоите?  Идемте ко  мне ж…  Там посидим,  поговорим… Как вы, как ваше драгоценное  здоровье?  А что неотложка  вас  увезла вчера, а вы ж уже туточки опять…- тараторила  соседка. 


-  Спасибо,  все  более   менее… Вчера Виктора увезла неотложка,  ишемический инсульт,  еле откачали.  Да и меня  чуть за ним не увезли… Вот такая беда,  Целя  Иосифовна…  Вот такая беда… - повторила Ирина, уже для себя, чтобы в полной  мере осознать  случившееся.


-   Ой,  оййй … Ничего, душенька, ничего…Все под ним ходим,..Он всё  видит… Верьте, всё будет хорошо… -  ноткой напускной скорби,  произнесла Целя Иосифовна.


-  Мама, а что ты тут стоишь? – спросил сын, поднимаясь по лестнице и неся сумку.
 

-  Да, просто не могу войти… Сил нет войти  туда,  где  папы нет   -   сказала  Ирина,  открывая ключом дверь.


-  Ну, пошли я тебя провожу, да поеду,  съезжу к Андрею,  а ты отдохни немного.  Мы съездим в больницу и к знакомому врачу, а потом заедем за тобой.  Андрей уже в больнице был.  Все хорошо с папой. Лежит, всё ему делают. В сознании. К нему пока нельзя. Состояние средней тяжести. Вечером придет Наташка  с детьми,  пока тут побудут с тобой -  говори Артём, пропуская  Ирину вперед, входя  в  квартиру.


Ирина  вошла и сразу села на пуф,  стоящий у двери.  Ноги дрожали от напряжения и усталости.  Сердце частило и ломило. Пришло время принять таблетку и поесть, она еще  не  ела  и в желудке  отчего - то  жгло, скорее всего  от голода  и  жажды.
 

- Мама, давай помогу тебе – сказал Артем, снимая с неё пальто и расстегивая  сапоги.


Ирина прошла на кухню,  приняла таблетку, поставила чайник и пошла в ванну. И тут её  накрыло, как будто волной. В груди, стоящий комок вдруг вырвался наружу, ей  не хватало воздуха,  слёзы градом катились,  не  переставая,  и Ирина зарыдала в голос.  Она голосила и голосила…
 

Сын стоял в проёме  двери и не знал, что делать.  Дать ей проплакаться или  поить валерьянкой.  Его вид был растерянный и всклоченный, как у  молоденького галчонка, готовившегося вылететь из гнезда.


Вдруг Ирина увидела сына и остановилась. Что её остановило,  она не  поняла или  всё  выкричала, или взъерошенный и растерянный вид сына…  Она только  сейчас осознала случившееся, а еще, что жизнь на этом не  заканчивается…


-  Извини, сына,  извини… Не   смогла сдержаться.  Утром собирала вещи Виктора, мне так пусто без него всё показалось, да и уколы ещё действовали, а сейчас прорвало,  напугала  тебя…  Прости -  прошептала Ирина, выходя из ванной.


Вскоре Артём уехал, убедившись в том, что с матерью всё в порядке.


Ирина  прилегла в спальне и лежала,  рассматривала картины на стене  и вспоминала  знакомство  с Виктором,  как она  приехала в город на учебу, а еще  слова её  бабушки, как же они её  тогда ранили  и били, хлестко  с отмашкой, зная,  что каждое  слово падает в точку и ранит её.


-  Я всё  время думала, почему  в  моей  жизни все не просто  и что не так… Я рано поняла,  что  меня  не любили  и не всё  мне говорили, только не могла  понять,  почему… Я всегда сочувствовала матери. Мы жили очень бедно, в маленькой хатке вместе с бабушкой. Отец её  не любил,  пил и часто бил, а мама всегда отыгрывалась на мне. Мою младшую  сестру она любила, баловала и всегда лучше одевала  и кормила, а мне доставались старые её платья, перешитые на меня и то, что останется со стола. Я всегда хотела спрятаться и уйти куда - ни будь, только чтобы  меня  не обижали.  Я чувствовала  себя лишней,  а иногда хотелось от этого просто умереть. Я думала,  что умру, а потом все  будут жалеть и  любить меня -   вспоминала Ирина.


 Она не могла  никак ни на что переключиться. Воспоминания нахлынули,  как водопад. Они долго не давали о себе знать, пока Виктор был рядом.  Виктор не  давал ей такой возможности думать об этом.


-  Моё сердце отказывалось работать  и все время  мне приходилось  пить таблетки. Мать считала, что этого достаточно. Когда я закончила  8 классов  меня  мой дядя,  мамин брат, забрал в город, и я поступила в училище швейной фабрике. Вот это было счастье. Мне дали общежитие. Как же там было красиво. Голубые стены, большие окна. Там был душ и прачечная. Моё сердце стучало  радостно,  у меня появилась надежда  на новую жизнь, но однажды мне сообщили, что мой дядя в больнице. Он был сердечником.  И  когда я  пришла навестить  его  в больницу, он мне и рассказал  историю моей матери и  моего рождения.  Я была в шоке. Мне хотелось  кричать и  плакать. Я ничего не понимала тогда, почему  свои ошибки мать переложила на меня и тогда я поняла, почему моё  сердце отказывалось работать. Это сейчас я понимаю, что в животе  малыш все понимает, а особенно, что он не нужен и нежелателен. Вот откуда это подсознательно  желание уйти из жизни  и  отказ от жизни.  Вот тогда я  и поехала домой в деревню к бабушке, чтобы выяснить всё. Господи, лучше бы  я  не ездила, потому, что меня та никто не ждал.

Продолжение следует.


Рецензии