Мужицкая доля

  или Ничья. а может Большой каравай.

с названием не определилась

начало http://www.proza.ru/2016/07/06/1465

Виктор уже второй час кряду беспокойно ворочался на жёсткой тесной кровати. В голову лезли всякие назойливые мысли и упрямо  крутились и крутились как ходики по нескончаемому кругу.   Нахальная луна  заглядывала в избу, будто    надсмехаясь над ним.    Старый дурень! Опять повёлся на блажь глупой жены  и извёл на щепу строевое бревно!   Он уже в сотый раз пожалел о своей горячности.    Где  теперь  новое добыть!  Будь оно неладно!  Придётся опять тащиться к леснику в Сосновку. И снова идти на поклон к бригадиру Яшке  клянчить телегу. А он будет  опять строить из себя важного начальника.

Подзабыл видать Яшка, как они вместе  гусей пасли и голышом на речке  пескарей ловили. В молодости малорослого и неопрятного, как печное помело Яшку   девки обходили стороной. Хороводиться  с ним не желали. А его, Виктора Архипова, за кудри чёрные и глаза нахальные  первым парнем на деревне почитали. Много воды с тех пор утекло. Вот ведь жизнь как повернулась.  Этот  сопливый недомерок  в люди выбился.   Бригадиром стал. Смотрит пренебрежительно, говорит будто милостыню раздаёт. При каждой возможности в грудь себя бьёт и перед носом медалью трясёт. Теперь по милости своей взбалмошной дуры придётся сызнова перед этим Яшкой умаляться, которого он считал глупым как филин.

 Досада на самого себя, как  прожорливая червь  точила  его изнутри, мучила,   никак  не давала уснуть. Бесконечные мысли  ворочались-крутились в голове, как тяжёлые жернова.  А жене хоть бы хны. Довела его до белого каления со своими дурацкими щепками, пока он со злости новохёнькое бревно  на щепу не извёл. А сама дрыхнет без задних ног, будто и не при чём.

 Ночь думал Виктор, день думал,  уже голову сломал, как ему извернуться и  подобраться к зазнавшемуся Яшке. Идти к нему шибко не хотелось.  Виктор всё оттягивал и оттягивал визит к бригадиру.

В это самое время   сосед Василий позвал его барана резать.  Он конечно, плотник   хороший, но свинку забить или овцу освежевать всегда Виктора зовёт. Видите ли   душа его плотницкая, тонкая да ранимая, не переносит вида крови родимой животинки. Тоже мне интелгент.   Это тебе не  рубанком махать.  Чтобы изловчиться и  с одного удара свинку  заколоть требуется хладнокровие и особая сноровка. Руки  надобно  иметь точные и ловкие, чтобы шкуру овечью на выделку снять чистенько, без единой кровиночки   и на мясо чтобы шерсть не попала. 

За столом  сосед Василий, по кличке Марза   выставил   крепкую и чистейшую как слезу самогонку. Видать Мария перегоняла его повторно, дабы избавиться от противного запаха свеклы.     Его, как хорошего мясника,  хлебосольная хозяюшка потчевала тюш ют* -нежнейшей жирной грудинкой и  сочными кровяными колбасками. Домой Виктор вернулся  умиротворённый  и благостный, словно агнец Божий.
-Ну, чем тебя там угощали- потчевали? -любопытничала Василиса,  едва дождавшись мужа.
-Наелся от пуза жирной бараньей грудинки. Ох, и знатная хозяйка Мария. Угодила так угодила. Самый лучший кусок мне положила.
-  Видать вволю тебе наливали?  Самогона не жалели!? Светисся как медный грош. -Ишь какой говорливый!
-А то ! Перегоном угощали!  Они ко мне  со всем уважением и почтением. Мария такие большие круглые караваи испекла как мельничные жернова и   пышные, что твои подушки! 
-А что  у меня хлеба не круглые?!-встала руки в боки  Василиса, её худое лицо вмиг приобрело маковый цвет.- А что мои хлеба  не пышные?!
-  Куда тебе до неё!  У тебя  мелочь одна. Твой хлеб как юсман**!
-Ах, ты старый пень! - взбеленилась   бабка. -  Значит тебе мой хлебушек теперича не годится?! Залил глаза свои бесстыжие  и эта каланча    тебе сразу королевишной показалась! Видала я давеча на сенокосе как ты пялился  на её ведёрные груди!  Ах ты старый кобель!

Обидно стало Василисе. Хлеб видите ли у неё мелкий. А у Марии, значит, крупный.  При мысли о  Марии, которая вечно мельтешит как бельмо на глазу за соседским забором,   кровь её просто закипала. Эта каланча и в девках красотой шибко не блистала, но    многие  парни облизывались на её большие груди...Столько живут, слово доброго от  муженька своего не дождёшься. А она ведь для него, для разлюбезного    старается. Не она ли лучшая огородница! Не у неё ли огурцы первыми созревают! Она и картошкой-скороспелкой   и морковкой на  рынке торгует.   Станционные на базаре  чуть ли не с рук товар  вырывают.    Морковины у ней крупные,  ровненькие, чисто солдатики в строю.

А эта, мало того, что ухватила  ценного мужичка и сидит  за ним как барыня,   омлеты да блины  наворачивает, так ещё и Виктор вечно её нахваливает. Этого она простить мужу не могла.
-Устрою я тебе мельничные жернова. Всю жисть будешь помнить. Знаю я, на какие караваи ты там засматривался!
- Больно нужно!
-Получишь ты у меня большой каравай!!  Только не подавись потом!
-Ну, понеслось. Теперь долго не заткнётся.

На следующий день затеяла бабка испечь  каравай.  Пышное, как кружево на её белоснежном подзоре, ароматное тесто в липовой кадушке поднялось чуть ли не до потолка. С превеликим трудом    деревянной лопатой  бабка забросила в жаркую печь всю квашню  и довольная своей придумкой закрыла заслонку. Скоро в избе  запахло духмяным свежим хлебом. Как раз и старик с работы подоспел.   
- Ну, иди, старый,  вынимай свой большой каравай.  -старуха устало опустилась на лавку и  кротко сложила на груди руки. -Совсем умаялась я сегодня!

Виктор открыл горячую заслонку и ахнул. А та-а-а-а-м  – пышет жаром один сплошной каравай. Никогда прежде он такого  в своей жизни  не видел.
-Ты что. дура! Белены объелась?!  Ты чего  учудила- то?

Непривычно притихшая, как мышь, жена будто в рот  воды набрала.  Не знаю дескать, ничего. Моя хата с краю. Твой каравай. Ты и вынимай.

Попробовал Виктор достать садником-не получается.    Подступился  резать ножом. Куда там!    Печка  жаром пышет. И не  дотянуться! Немного покумекав, потрусил в сарай за лопатой железной. Отмыл её водой горячей, заточил бруском крепкую сталь.  Засучив рукава рубахи, недовольно чертыхаясь на жену, стал кромсать  лопатой печево на куски.  Замучился бедненький весь, взмок  от напряжения, пока доставал злосчастный хлеб из печи. 

 Окинув взглядом куски изрезанного хлеба, Василиса ехидненько вопрошала:
-  Ну что, старый, не мелковат ли тебе каравай?




*тюш ют- баранья грудинка(чув.,)
**юсман-лепёшки(чув.,)
***садник-деревянная лопата для перемещения хлеба и выпечки


Рецензии
Да, страсти подлинные - люди есть люди. Хорошо рассказали!
Удачи в Ваших начинаниях!
В.

Левва   25.04.2018 20:17     Заявить о нарушении
Валентина, спасибо от души.
Как же я люблю писать байки.
Солнца, ДИна

Дина Гаврилова   27.04.2018 08:34   Заявить о нарушении
На это произведение написано 12 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.