Преображение первое

      «И, как виденье, внешний мир ушёл…  
      И человек, как сирота бездомный,  
      Стоит теперь, и немощен и гол,    
      Лицом к лицу пред пропастию тёмной»        
      
      Фёдор  Тютчев 

        Пришли к Земле слова, некие, сами в себе, и стали планету искушать:
        – Звёзды наслышаны, у детей твоих началась Игра. И вот Странник идёт посланником от звёзд, и Странник ждёт.
        Земля задумалась.
        – Странник, он ведь тоже из людей, – ответствовала мать-планета. – Тогда он должен знать: есть царства закрытые, забытые для мира. Но именно в этих царствах рождаются самые чистые, самые светлые цветы. Мне ль не гордиться подобными детьми!
         – Люди твои – забытый всеми род, – повествовали ей далее слова. – Не знаем, почему так боги покровительствуют им. Разум – вот что проклятие для них. Думают, что все слова пошли от них, проговариваются ими. Вот и теперь послали: «Покорение Вселенной». Разве это не абсурд! Но мы, слова – магические звуки. И появились задолго до людей. Мы – откровения, сошедшие со звёзд.
         Многое что знала Земля из жизни звёзд. Недаром бродила по Вселенной миллиарды лет. «Значит, Странник вышел, – размышляла мать-планета, –  значит Странник тоже хочет участвовать в Игре. Что же задумал философ в этот раз?»
       
          А Странник, идя по своей тропе, повстречал долгожданное слово: Космодром. И только дошло до Странника это слово, как обрело плоть несомненную – всё открывалось для него.
         Тайна сия была ценою в смерть. Тело всё ещё пряталось, таилось, и всё ещё не выходили на сцену главные из слов. А музыка только зачалась, расставляя первые ноты по местам. Но Страннику была важнее весть другая: дети выросли, пришли и уже выбрали Первого среди своих.

        В эту ночь люди кого-то тайно заклинали. В центре мистерии покоилось Тело – ракета и корабль. Технологический процесс, в котором начался временной отсчёт, был бесспорен, никто из людей не мог в него войти.
         Ракета выдыхала кислород, работали электроника и механизмы. Тело её, собранное в пакет из 7 блоков, наполовину было утоплено в бетонный стол. Фермы обслуживания скрывали вознёсшуюся часть. Под чёрным обтекателем затаился космический корабль.
         Солнце вставало над пустыней, и вместе с ним пришёл «Восток» – второе долгожданное слово.
        Люди почувствовали, что возможно было когда-то лишь богам.
        Вышли на авансцену две открывающие маски: Первый – Гагарин, Главный – Королёв. Буднично были проделаны их шаги по бетонной авансцене,  произнесены простые, без пафоса слова.
        Первый вышел в блистательных одеждах, не сознавая ещё, что идёт на звёздный суд. В этот час всё открывалось для него. От каждой звёздочке пришло по ноте, по изумлённому, неслыханному звуку.
       Вот облик  Первого: белый шлем, с алыми буквами СССР, запечатлёнными на нём, оранжевый скафандр, чёрные герметичные сапоги.
       Главный, в сером плаще, широкополой шляпе, в сцене прощания сразу ушёл на задний план.
       Путешествие это великое уже возвысилось до существа. Многое в том Путешествии значило, как  Первый пройдёт, как сделает последний взмах рукой, какие слова произнесёт. И не менее важно, что сделает на заднем плане  Главный.
        Пришла мелодия, пропела «Широка страна моя родная…» –  раскрыла закрытую страну.
        Отныне он отрешился от людей – и навсегда. Человек выходил на ракурсы ранее невозможные ему. Он увидел затихший Космодром, увидел Восток – страну мечтающих, летящих, увидел  свой «Восток» – зверя застывшего перед немыслимым прыжком.
        «Эти свобода и вознесение – неужели от богов?!»- слетели откуда-то ликовавшие слова. «Ты был безвестный мальчишка – а ныне тебя  такой любовью вознесли!- неслись, неслись слова. – И вот все сомнения разрешены, на каждый вопрос готов ответ. Всё известно про всё на небесах».
        Не ведая сам того, он откровенничал с богами.
        Мелькнуло тогда – и в первый раз:  «Возможно, я ухожу с этой планеты навсегда!»
        Вот Откровение снова раскрылось перед ним: «Смотри, настанет ночь, и прянут звёзды. И никого не будет меж ними и тобой».
         Он услыхал, услыхал вещавшие слова: Отрыв! Подъём! Поехали!
         Раздался гром неслыханный, как будто Слово слетело от богов. Ракета рвала последние разъёмы, выходя из обхватывающих лепестков. От своих творцов огнепоклонников она уходила навсегда.
         Отныне он был неподсуден – вознёсшийся первым из людей.
         Боги уже спустились к ним (и это Странник увидал). Кто-то понёс в ладонях бережно Корабль, кто-то стерёг его от подступавшей черноты.
         Рокот вознёсшегося утих, и  некто горний явился, вострубил.
         Набирая скорость, машина шла сквозь атмосферу. Как тело, космонавт был невыразителен и нем, как разум, он задавал вопросы странные для самого себя: «Что это за вещь такая – пустота? И что возможно в пустоте?»
        В той же картине, со стороны, Странник увидел Главного, как тот за нити призрачные вёл  Корабль.
         Явились запретные мысли, Откровение выпустило их: «Вот ты и ушёл, Гагарин Юрий. А сможешь ли быть один, не затеряться среди звёзд? Сможешь ли себя человеком сознавать? Бездна охватит тебя со всех сторон».
         Лицо его было защищено непроницаемым забралом. Знал человек, какое значение в Мгновение Первое будет иметь его лицо.
          Вдруг он потерял все звуки:  Музыка замерла, сообщая нечто безмолвное, своё. Провалилась Земля, и улетело время. Человек перешёл Черту, разделявшую звёзды и людей.  «Алое, белое, золотое – всё непорочные цвета», – слышался шелест звёзд невдалеке.
         Пребывая в объёме Шара, космонавт оставался человеком и размышлял как человек. Никто не угрожал ему в межзвёздном мире, никто не нападал. Вселенная предстала распахнутой со всех сторон. Казалось, она давным-давно ждала его прихода.
        Слышал Странник, как изумлялись невидимые боги:
         – Какие алые губы, какие чистые глаза!
         – Лицо его и прозрачно и светло.
         – Он есть сама любовь. Все звёзды стекаются к нему.
         – Вчера он давал всем звёздам имена, сегодня вторгся к ним, а завтра станет сам-звезда!
         У Странника тоже были свои слова, но про себя: «Человечество в совокупности есть существо. Когда-то это была материя юная, случайно возникшая средь звёзд. Люди тогда начинали творить своих кумиров и богов. А ныне  сами играют в тех богов».
         Человек вошёл во вселенную чудес: тело его лишилось веса, руки и ноги жили сами по себе. Мысли тоже покинули его – помчались к звёздам. Ожил и стал играть в догонялки карандаш. В иллюминаторе появились кукольные реки, горы, облака. Всё стало маленьким на удалившейся планете, вмещаясь в объятия его. «Восток» бесшумно крался в пустоте. Вот он вошёл в земную тень  –  звёзды вмиг расступились перед ним.
         Уходя далее, в пространство, он всё более освобождался от людей. Отныне он мог посылать человечеству слова: Всемогущество, Всепрощение,  Вселюбовь.
         Казалось, он очутился в неких странностях ума: исчезли реалии вокруг, никто не отзывался на слова. Он был и тело и внетело. Он мог почувствовать, а мог не быть. «Так вот на какую планету я пришёл! –  воскликнул космонавт невольно. – Так вот во что может выйти человек, возносясь бесконечно от себя».
        Смешалась картина, и космонавт  из образа в образ перешёл. Явились слова – лишь для него. Они поведали о недотроганной любви, о рождении в тайне, в темноте, о смерти, как том же бытие. И всё это было из истории богов. Некто неведомый,  из безумцев, его вздумал словами искушать: «Всё твоё истинное, в звёздах – смерть». Но он и не думал тратить время на безумцев.
        Уходя всё далее, он увидел людей, бродивших в небесах. Кто-то из них размышлял, застыв в известной позе, кто-то, в рывке взлетев, окаменел. Иные блуждали в словах  прозрачных и пустых, другие ходили, искали свои истории меж звёзд. Видел он и манящее, за вуалью существо. Но едва настиг его, как оказалось, это призрак, сквозь который он безмятежно и прошёл.
        Предстали лицом к лицу его оборотные идеи. С чьих-то троп сошли сокрушавшие слова: «Ты ль человек? Разве не знал про смерть, а сам идёшь, Не ведаешь, что и творишь!» Он же шагнул навстречу оборотням и разминулся с ними. Всё оказалось иллюзией, слова без плоти.
        Вот кто-то раздулся и лопнул от избытка света. Судьба другого была не менее печальна: лицо его извратилось в некий бессмысленный гротеск. С рёвом он полетел во тьму, представляя отныне  угрозу для людей.  А вот кто-то остался без тела и не мог совладать со своей кувыркающейся головой.  Долго неслась сия беспутная голова, пока не поглотилась пустотой.
        Откровение ему шепнуло: «В этом мире много чудес неожиданных, иных. Вы же, смертные, можете эти тайны подсмотреть».  Как он мог, пришлый, чужой, вмешаться в течения светил? Откровение ещё поведало ему: «Ты, человек, отныне  – совершенство совершенств».

        Человек сам придумал Вселенную, и это всё его слова: звёзды, планеты, пустота. И человек придумал человека – как ту же запретную черту. Вот данный объём, описываемый его телом, его руки, ноги, туловище, голова. А с чем это ему соотнести? А приемлема ли для него идея смерть? Очень хотелось человеку вглядеться в человека, за ним понаблюдать, и для этого он кинул его в бездну, для этого  играл. Он играл с ним от жизни к смерти и наоборот. «Когда-то, – мечтал он, – Человек Бездны найдёт начало всех начал. Он вернётся на Землю с этой разгадкой наконец. Все тайны, все страсти им будут вполне утолены. Всё раскрыто будет и незачем человеку умирать».

         Вот панорамы, открытые ему: Земля – отвесная стена, Земля – очерченная кривизна, Земля – висящая над головой.

         «Восток» сориентировался по Солнцу  и ударил вперёд себя огнём. Вдруг корабль закувыркался бесконтрольно. Не доработав секунду, двигатель осёкся и «Восток» не знал, что предпринять. Истекающие струи рулевых всё более закручивали его тело. Звёзды, Солнце, Земля – всё сорвалось и дико заплясало. Хаос набросился на корабль. «Восток» заметался, ища какой-то выход. Пространство засасывало маленький кораблик. Мир этот оказался лабиринт, куда он как-то странно для себя зашёл. А человек оказался без рук, без ног, без тела наконец. Лишь лицо его было спрятано за забралом глубоко.
        Отсеки не разделились и корабль не мог идти по расчётной посадочной к Земле. Не зная, как себя вести, он воззвал к Главному. Но Главный был недоступен для него.
        Вот кто-то послал слова – и все ушли под те слова. Кто-то воспел любовь – и кто-то высмеял любовь. Время вздыбилось и медленно стало истекать. Он подходил всё ближе к невидимым богам.
        Люди, вознёсшие его, затаили дыхание.  «Восток» переходил от одного пункта слежения к другому, но люди в Центре  не знали, что делать с кораблём. Это был слишком чёрный реализм. Их «Восток», их собственная плоть пребывал в безумии и страхе, а их космонавт оказался безволен, слеп и гол.
         Кто-то из бесноватых, из пустот, злорадно захихикал: «Смотри-ка, на твоём лице появились гримасы обезьян! И где же твоя красота, герой и полубог! Нет, боги не умирают, просто они  покидают вас, людей». Но он, не осквернив ни лица, ни тела своего, прошёл сквозь сатанинский смех. 
         
         Тогда заметил Первый, что кто-то летит ему наперерез. В образе блестящей кометы, с огромным, светящимся хвостом. Только успел подумать человек: «Какая долгожданная встреча!» как их пути пересеклись. Тела небесные столкнулись, и космонавт почувствовал упругость, тело, подобное ему. Корабль вспыхнул, исходя потоком света. Музыка сжалась в тугой, почти что твёрдый звук. Тысячи восхищений, обладаний, наслаждений вошли в один комочек-миг.
         Всё изменилось от соприкосновения с иным. Корабль исчез, пред человеком разверзлась Долина – без звёзд, без планет, простая пустота. А космонавт, не вращаясь более, обнаружил себя, стоящим на Краю.
        Существо, ему вышедшее  наперерез, преобразилось также за мгновенье. Хвост кометы вылился в платье из сумрачных лучей.  Пред человеком сияла дева какой-то зазвёздной красоты. Нельзя сказать, что нечто подобное Первый не видел на Земле, но лицо её было  чисто, прозрачно и не лживо. И ему не следовало перед подобной девой лгать.
         Едва человек изошёл из света, как дева сурово спросила у него:
         – Зачем пришёл? Что тебе надо от богов?
         – Я – из страны детей, – достойно Первый отвечал. – Я первым навстречу сделал шаг.
        В недоумении загудели невидимые боги.
        И только слова он эти произнёс, как осознал, что обнажён и очень мал, как беззащитное дитя.
        Снова строго спросила его распрекрасная дева:
         – Ответствуй, кто ты, где твой дом и какова твоя семья?
         Но он не помнил ничего. Имя тоже покинуло его. Всем своим телом, незащищённым, он чувствовал  презрение богов. Впервые, как человек, он ощутил, насколько постыдно его тело. В ужасе он собрался в комок, закрыв себя в себе.
         – Как легко, как играючи срывают эти люди маски! – рассмеялась дева.
         – Я всего лишь мальчишка, забредший на звёздные поля, – подняв лицо, осмелился он произнести.
         Очень серьёзной стала дева, едва увидела всё это. Подумала: «Только одно лицо осталось у него. Только лицо его спасло».
        По изменившемуся в звёздах гулу, мальчишка ощущал, что боги что-то решают меж собой. Вдруг кто-то незримый поднял лицо его, вытер слёзы у него, нарисовал улыбку на лице. Тело вдруг встало и раскрылось – кто-то сделал сей жест, противоречащий естеству. Он сделал шаг, явно заимствованный у кого-то. Чьи-то руки, возникшие из пустоты, поднесли алеющие тоги, а руки его, блаженствуя в свободе, сами себя в эти тоги облекли. Затем, сам не ведая зачем, он прочертил вокруг себя рукой воображаемую сферу Шара.
         Дева меж тем внимала, не ошибётся ли сноворождённый в этот раз. Когда всё свершилось, удовлетворённая дева обернулась уходить. Но мальчик в отчаянии вскричал:
         – Как, ты уходишь! И меня оставляешь одного? Как, обрести и опять потерять такую красоту! Разве ты не богиня, разве ты не сама сошла ко мне? 
          – Я ухожу за пределы, в никуда, – отвечала грустно дева. – Ибо я – Смерть Бессмертная. Ты, человек, между звёзд ничего не разглядел. Истина ищет истину, красота влечётся к красоте. Разве не это у героев и богов? – Сама же подумала, едва не плача: «Ещё одно слово, и мне от этого солнца не уйти!» И она стремглав бросилась в зовущие глубины.

        Всё воздалось человеку, как и положено в блистательной игре: вспышка, бездна, сонмы звёзд, плывущая Земля. А он не узнал пришедшую планету, она красива была, только и всего.
       «Восток» почувствовал: Главный слышит, Главный  всё знает про него. И невесомо-магическая нить остановила его безумный пляс. Сильным толчком кабина-шар отделилась от приборного отсека и по  крутой траектории пошла к Земле. Космонавт снова был в оранжевом скафандре, на шлеме алели слова страны его великой. Корабль «Восток» был опять совершенство совершенств.

        Вот что была Земля, что человек среди людей, что звёзды для людей. Некто пленил человека, а ему показалось, что он божественно парил.
        Откровение-слово поведало ему: «Теперь ты должен сыграть безупречного героя».  Космонавт увидел врата, за ними тоннель, ведущий вниз. Первым встретил в тоннеле идущего Огонь. «Я – Безупречный», – выставил слово идущий человек. И Огонь не тронул его, сказался призрачным, беззлобно гудя, его обтёк.
        Вторым человека в тоннеле встретил Сфинкс – живой, за маской камень. Жутко стало от  улыбки его и тяжело. Оцепенели мысли, снова он обратился в заблудшего мальчишку – куда ему было до самых премудрых из зверей!
       Но лицо под забралом его осталось в тайне.  А Шар, замыкая в себе, похоронил все его образы его. Разминулся и с Сфинксом человек.  Откровение провозгласило: «Ты сокрушил всё смертное-бессмертное. С возвращением на Землю!». Тогда человек открыл глаза и вышел из тоннеля.
        Это была иная планета. И космонавт не знал про эту планету ничего. Вот подошли к нему  идолы-исполины, но он этих чудищ не признал. Он сделал им шаг навстречу – и  идолы расступились перед ним. Лики их были камены, застывши, они что-то ждали от него.
        «Ты возвращаешься в Театр, на свой законный пьедестал, – вещало Откровение. –  Но помни  про Безупречного Героя!»
       «Я возвращаюсь смертным? Так нет для меня разгадки среди звёзд?»
       «Только слово скажи – и смерти нет. Снова слово скажи – и будет смерть. Это ли не божественная простота?»
        Он легко вышел из Шара-корабля. Катапульта сработала – «Восток» послал его вперёд. Тотчас над ним и над Шаром разверзлись купола. Под собой он увидел Волгу, великую русскую реку.
        Его встретили звуки ликующие – что-то случилось на Земле. Соприкоснувшись с Планетой, он увидел, что жизнь здесь неведома и странна для него. Как первопришедший на Планету, космонавт осторожно сделал первые шаги. Он открыл лицо своё, освободил из-под скафандра тело.

        Странник – слово и образ – уже уходил своей тропой. Странник нёс звёздам невиданную весть. Люди сыграли – и слово их в вечность отошло.

         Он возвратился со звёзд и мог теперь звёздно излучать.
         Гагарин прислушался. Шли первые минуты его пребывания  в этой загадочной стране. Издалека доносились чьи-то восторженные гимны. Смутно он начал что-то вспоминать. Когда-то он был здесь маленьким мальчиком, а кто-то учил его летать.
         В дальних гимнах он уловил шествие страны огромной. Вдруг послышалось долгожданное – в  ответ его дыханию – дыхание людей. Вслед ему пошли звуки машин, и поступь невидимых зверей.
        Откровение остерегло его в последний раз: «Люди  спросят: «Что ты привёз нам, жаждущим,  с небес?» Ты им ответишь: «Я одарю каждого частичкой звёзд». И люди отхлынут от тебя».
       Вот пришла музыка, «Родина слышит, Родина знает…» принесла. Вот послышались первые оды про него. «Эти странные люди, – удивлялся Гагарин, – будто ждали меня, всё  знали про меня».
        Вдали появились первые из них. У них были невиданные лица, неслыханные голоса. Он не знал, какой походкой к ним идти. Космонавту казалось, голова его из металла, а принёс он то, что людям никак не рассказать.
       Он был самый красивый из людей. Он сделал шаг к людям. Он сотворил улыбку на лице.


Рецензии
Превосходный во всех отношениях текст, Виктор! В нём есть черты и мистерии, и притчи, а исторические тональности гармонично соседствуют с эзотерическими. Об одном из ярчайших событий 20 века - первом полёте человека в космос - и надо писать именно так: ярко и глубоко... "Вся моя жизнь кажется мне сейчас одним прекрасным мгновением. Все, что прожито, что сделано прежде, было прожито и сделано ради этой минуты"(Ю.А.Гагарин). С уважением, Геннадий.

Марков Геннадий   18.04.2017 21:50     Заявить о нарушении
Геннадий, спасибо огромное за прочтение и понимание! Казалось бы очень просто: сыграть за Гагарина, лечь в кабину "Востока", и заглянуть в его душу в момент старта - а там можно увидеть такие бездны! Вы хорошие привели слова Юрия Алексеевича, они были сказаны перед стартом, и они могут быть эпиграфом ко всей его короткой жизни.
С уважением, Виктор

Виктор Петроченко   19.04.2017 09:49   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.