Близкие люди. Глава 17. Свадьба

      Благодаря чуткому вниманию тёти Тони и дяди Коли мои кровные родственники забылись. Я совсем перестала по ним скучать и чувствовала себя счастливой: рядом были действительно родные люди. Помогут, пригреют, приласкают – хорошо-то как!

      Скуки я не знала, жизнь вокруг бурлила приятными неожиданностями. То речка манила, то ближайший лесок завлекал, то совхозное поле кукурузой соблазняло.
      Утомлённая длительными прогулками по деревне, иногда я засиживалась в доме. Привезла с собой альбом, фломастеры, пару книжек, крохотную куклу.
      Будучи в гостях, восполнила вечный дефицит коробочек, бусинок, пуговичек, разноцветных лоскутков и всякой чепухи, интересной ребёнку.
      Тётя Тоня дарила мелочи без оглядки. Она всегда находила для меня время, хоть его катастрофически не хватало. 

      У наших друзей тоже были дети, только уже взрослые – Вова и Наташа. Угрюмого подростка я стеснялась, встреч с ним избегала. Он весь день где-то пропадал с местными парнями, сводя к минимуму моё смущение. 
      А милая девушка полюбилась сразу. В её мягком открытом характере проявилось отцовское и материнское добросердечие – славное наследство! 
      Усов на хорошеньком личике не было, глазки притягательно сверкали знакомой голубизной, щёчки алели естественным румянцем, а контуры губ и бровей выгодно подчеркивала косметика.

      Большая разница в возрасте не мешала нам подружиться, но несколько позже. Потому что при первой встрече Наташе было не до меня – она на ближайшей неделе выходила замуж, думать ни о чём другом не могла.
      Я не предполагала, сколь тревожно это событие, поначалу представляла его исключительно радостным.

      Вскоре после нашего приезда все разговоры взрослых свелись к предстоящей свадьбе. В доме один за другим появлялись новые гости. Из соседнего села приехали родители тёти Тони. Они мне приглянулись. 

      Дед Николай имел высоченный рост, так называемую косую сажень в плечах и правильные черты лица. Внешне был очень привлекательным, серьёзным, задумчивым. Он излучал доброту. Я улавливала её невидимыми антеннами и постоянно вертелась рядом.
      Баба Аня выглядела проще, носила длинное-длинное пёстрое платье, не снимала с себя скромный платочек и потёртый фартук, неугомонно болтала обо всём на свете и бойко занималась домашними делами с раннего утра до позднего вечера.
      Она тоже хромала, только не так, как я. Припадая на одну ногу, ходила ровно, быстро, но до того сгорбленно, что взгляд упирался в землю. Приходилось неловко приподнимать голову, направляя его вперёд или в сторону.
      От правой стопы у неё половинка осталась – на лесоповале ствол большого дерева неудачно на землю лёг: в крошево кости раздавил, лишь пятка уцелела. Ещё по молодости несчастье случилось.

      Тяжёлый труд ожидал на Дальнем Востоке всех раскулаченных переселенцев. Многие в суровом крае не выжили. Но Николай и Анна сильными были, работящими – кучу невзгод пережили и прочно обосновались на берегу Амура.
      Дом добротный построили, семейный достаток на пустом месте сложили, троих детей вырастили. 
      Родились они далеко от обжитого места - на Украине, там же повзрослели, оттого говор сохранили резковато-странный, но вполне понятный. Теперь я стала «гарной дивчиной».
      Старалась соответствовать лестному мнению. Единственный раз потеряла правильный курс, поддавшись на провокацию деревенской детворы.

      Соседские мальчишки и девчонки, с которыми успела познакомиться, ждали Наташину свадьбу как грандиозное событие. Они убеждённо обещали пир горой, большую пьянку, танцы до утра, а потом мордобитие.
      Меня смущала итоговая перспектива, но взрослые заверили, что будет очень весело.

      Внимание домочадцев без остатка поглотил надвигающийся праздник. Дня три в огромных кастрюлях, вёдрах и баках готовилось угощение – некуда ставить тазы с едой. Прятали её в подпол, чтоб не испортилась на летней жаре.
      Там же хранилась основная закуска – вяленая рыба, сыры, колбасы, ломти солёного сала. Банки с соленьями счёту не поддавались.   
      Наш с мамой холодильник по сравнению с этим складом выглядел смешно. Разной бывает роскошь, отчего-то не очень хотелось к ней привыкать.
      Но роль дорогой гостьи мне нравилась! 

      Накануне большого торжества приятели дяди Коли устлали двор свежими досками и водрузили на его середине наскоро сбитый стол. Накрытый новыми расписными клеёнчатыми скатертями, выглядел он внушительно и вполне прилично. К тому же, приятно пах деревом.
      Взамен стульев прочно установили длиннющие скамейки, чтоб приглашённые без сидячих мест не остались. 

      Я ошалела от свадебных масштабов. И от количества припасённой выпивки: водку и шампанское родственники жениха и невесты закупали ящиками. При том непрестанно беспокоились: хоть бы хватило!
      Бутылки с коньяком из-за дороговизны выставлялись на полки подальше от края – не разбить бы! Насыщенный янтарный цвет этого напитка делал его похожим на любимый чай. Даже попробовать захотелось.

      Но самой главной в алкогольном ряду была самогонка. Тётя Тоня славилась искусством её производства, не стесняясь, нахваливала продукт своего подпольного труда. Противоречащих не нашлось. 
      Мне довелось понюхать ядрёную жидкость: ужас, запахом подавилась! Однако, сшибающую с ног отраву деревенский люд уважал.
      Я видела, как она горит, подтверждая крепость, мощь воздействия на организм открылась чуть позже. Меня ожидали новые незабываемые впечатления!
      
      Когда основные хлопоты завершились, тётя Тоня пошла в парикмахерскую  марафет наводить. Мама невесты – личность заметная, выглядеть следовало не хуже виновников торжества.
      Дядя Коля простенько постригся. Правильно решил, что и так хорош. Но женщина есть женщина.
      Не один час над внешностью взволнованной клиентки колдовал мастер: волосы кокетливо уложил на бочок, бровки поправил, маникюр сделал.
      И усы предложил обесцветить. Подразумевалось, что они, поблекнув, будут меньше привлекать постороннее внимание.
      Получилось наоборот. Под действием химических растворов щетина приобрела неестественно жёлтый цвет, отвердела и встала дыбом, увеличив давно обжитое пространство.

      Неудавшийся эксперимент сильно расстроил тётю Тоню. В дом она вошла с кислой улыбкой и словами: «Олег Попов отдыхает…»
      Шутку все поняли, но должным образом среагировать не могли: васильковую синь дорогих мне глаз застилали слёзы. 
      Баба Аня ахнула и потеряла дар речи, дед Николай водрузил на нос очки, пробормотал что-то невразумительное и многозначительно сморщился, мама ойкнула и закрыла лицо руками.
      От накатившего приступа смеха я сползла с дивана на пол. Изо всех сил зажимала ладошками рот и давилась эмоциями, лишь бы не обидеть новоиспечённую «красавицу».
      У дяди Коли реально отвисла нижняя челюсть. Он первым пришёл в себя и растерянно спросил: «Что делать будем?»
      «Стричь» - решительно ответила тётя Тоня.

      Больше всеобщий хохот не сдерживался. Честное слово, я в цирке так не веселилась. Чуть не описалась. Мы по очереди трогали вздыбленные усищи и любовались ими то спереди, то сбоку.
      К чудесам всегда хочется прикоснуться!

      Потом на столе появились маникюрные ножницы, круглое зеркальце среднего размера и ликвидация взлохмаченной растительности началась.
      Колючие щетинки неохотно «шли под нож», они цеплялись друг за дружку, не желая отрываться от губы. Но их судьба не обсуждалась.
      После каждого щелчка ножницами лицо тёти Тони менялось. В итоге оно стало неузнаваемым. Очень красивым, только каким-то неродным.
      Велика сила привычки – к потерянным усам я испытала жалость. К их владелице тоже. Совсем других эмоций она ожидала от посещения парикмахерской.
      Нерадостным вышел канун долгожданного торжества.

      Но день свадьбы обещал быть удачным. Наконец-то он настал! 
      Плакаты с коряво намалёванными приветствиями и пожеланиями молодожёнам  повисли во всех комнатах вперемешку с гроздьями ярких воздушных шариков. Наверное, так приманивалось счастье.
      По внутренней стороне забора с размахом растянулась оранжевая надпись «Совет да любовь!». 
      Сияющий чистотой двор быстро и восхитительно наполнился пышными букетами. Все свободные банки превратились в вазы для цветов. Иногда под тяжестью огромных гладиолусов они опрокидывались на бок, изливая воду на подставки, салфетки и несчастливцев, случайно оказавшихся рядом. Я тщательно следила за порядком.

      Жених и невеста блистали молодостью, красотой и шикарными нарядами. Благожелатели осыпали их поцелуями, розами, мелкими монетами и зачем-то рисом. (Потом куры долго клевали крупу, забившуюся во все щели).
      Народу собралось видимо-невидимо. Бесконечные объятья мне показались утомительными. Однако радушные хозяева горячо лобызали каждого гостя.
      Нездоровое любопытство вызвали усы тёти Тони. Не знаю, как она объясняла их отсутствие. Наверняка устала от бесцеремонных расспросов. Но жизнерадостную марку держала крепко!
   
      В адрес молодых непрерывно летели длинные словесные поздравления в стихах и прозе. Они весомо дополнялись подарочными коробками, пакетами, конвертами.
      Сначала всю улицу накрыл шум-гам, потом её залила громкая музыка: колонки старенького проигрывателя выставили на подоконник и врубили на полную мощность.
      Популярные отечественные исполнители чередовались с зарубежными. В нескончаемом многоголосье выделялись Анна Герман и Муслим Магомаев. Их ни с кем не перепутаешь!
      Песенные хиты кружили окрылённые души в невидимом танце. Веселье, пока ещё трезвое, набирало обороты.

      Шутки и розыгрыши, вызывающие восторг собравшейся публики, мне совсем не понравились.
      Сначала юный муж выпил из горла трёхлитровую банку кваса, доставая ключ от дома, где собирались жить молодожены. Немного обляпал костюм, но это мелочи. Я удивилась, что он не лопнул и не обмочился.
      Затем Наташа и Сергей хищно кусали каравай и по оторванным ломтям определяли семейное лидерство. Ерунда какая-то!
      Загадки – разгадки не превосходили детсадовский уровень. Юморным слогом запомнились редкие частушки, коих в целом было немало.

      Соседские пацаны предложили пошутить по-настоящему. Я жаждала развлечений и легко повелась на их предложение. Взрослые идеи померкли в сравнении с нашей задумкой.
      Мотив для действий имел здравые крохи: шаловливые дети убедили меня, что вскоре гости перепьются, передерутся и непременно обгадят единственный туалет. Мол, утром в него не зайдёшь.
      Понятное дело, городские жители на грядках оправляться не привыкли. Надо отпугнуть лишних посетителей от уборной!

      Несколько мальчишек и девчонок вступили в борьбу за чистоту отхожего места. Мы собрали старые газетки и от души натёрли их стручками красного перца. Некоторые листы порошком аналогичным обильно посыпали.
      Старались до кашля, чиханья и слёз. Еле потом отмылись от свинца и едкого сока.
      За неимением специальной бумаги (она в дефиците была) несвежая пресса складировалась на полочке крохотного деревянного туалета для больших нужд. Новая стопочка аккуратно приткнулась в привычном уголке.
      Осталось дождаться, когда она в ход пойдёт.

      Недолго свербило нас детское любопытство. Званый ужин начался довольно рано: застолье, играющее ключевую роль, организаторы торжества не стали оттягивать.
      Обильная еда быстро сформировала естественные позывы, и сытый народ тихонько потянулся к туалету.

      Шайка малолетних хулиганов затаилась в кустах. И я с ними спряталась. Не успели мы дух перевести, как пошло настоящее веселье!
      Скорее всего, приятели не раз устраивали подобные представления. От смеха они хватались за животы, падали в траву и лёжа дрыгали ногами. Я стоя наблюдала последствия неблаговидного дела. Правда, с раскрытым от удивления ртом.
      Глубоко внутри беспокойно заскреблась совесть.

      Раздражающее действие перца проявлялось не сразу. Ничего не подозревающие гости сначала спокойно возвращались в дом или к столу. Но долго усидеть на одном месте они не могли: в самый разгар праздника засуетились и стали незаметно (так казалось подвыпившей публике) почёсывать задницы.
      Кое-кто неистово пускался в пляс. Особо активно взрослые скакали после повторного посещения туалета.

      К родным очагам без вины пострадавшие не спешили. Почувствовав неладное, они попросили бачок с холодной водой и ковшик.
      Тётя Тоня удивилась, но всё моментально предоставила. Ей-то не до еды было, соответственно, не до туалета.
      Пришлось многим приседать между грядками и неуклюже поливать промежность, чтобы облегчить жжение.
      Устойчивость к тому времени потерялась, в картофельную ботву одурманенные спиртными напитками мужчины и женщины падали мягко и тихо. Зато матерились громко!

      Если бы нас уличили в недобром озорстве – точно прибили! К счастью, дети остались невредимыми, ничьё здоровье серьёзно не пострадало.
      Страх перед наказанием немного образумил весельчаков: неиспользованные газетки мы незаметно сожгли в традиционном вечернем костре.
 
      Чем подтирались гости – точно не ведаю, только зачастили они за сарайчик. Там местечко укромное лопухами заросло.
      Скорее всего, свежие листики пригодились. Экологично и гигиенично: вредные вещества не осядут на слизистых.
 
      У меня хомячок одно время жил, так он погрыз газетку и вообще умер – отравился свинцом типографского шрифта. Жалко было! Я долго плакала, укоряя себя в недосмотре. Не люблю с тех пор запах прессы.
      В общем, чем ближе к природе, тем лучше.
      Настроение ни у кого не испортилось, праздник состоялся, и уборная осталась чистой. Зудящие неприятности на пыльную бумагу списали.

      Довольная благополучным финалом глупой выходки, я решила присоединиться к компании едоков и набить пузо великолепной едой.
      Столы, как полагалось, ломились от яств: всё не перечислишь. Мне невероятно понравилась фаршированная щука. Острозубые хищницы эффектно расположились на узких подносах и в обрамлении зелени лука и укропа выглядели живыми и грозными.
      Очень вкусным было что-то непонятное мясное со странным названием зельц.
      Не смогла я отказаться и от нежнейшего картофельного пюре, и от дрожащего в глубоких мисочках студня... На румяные голубцы поглядывала.
      Хотелось ещё многого, но больше в меня ничего не влезло. Даже к торту небывалой величины не притронулась.
      Зато морса брусничного выпила больше литра. Не верилось, что водка вкуснее.

      Пили её все и не морщились. Шампанское и коньяк популярностью не пользовались. Только под «Горько!» шипучий напиток наполнял бокалы.
      Зато бутылки с самогонкой опустошались одна за другой под остальные тосты и, кажется, без них.
      Изрядно захмелевшие люди неуместно плакали, смеялись, горланили песни, обнимались, беспричинно спотыкались, о чём-то спорили, постукивая кулаками по столу и хватая друг друга за грудки. Чего хорошего?

      Я заскучала по тишине. Ушла в дальнюю тихую комнату, закрыла глаза, заткнула ватой уши, укуталась в тонкое одеяльце и спокойно уснула.
      Обязательную драку пропустила, но она ни капельки меня не интересовала.


      Фото из сети Интернет.
      Продолжение следует - http://www.proza.ru/2017/05/19/292


Рецензии
Марина! Вам удалось так точно описать деревенскую свадьбу, что я невольно захмелела от конька, не пользующегося спросом; утонула в ароматах обильной снеди на столах; смахнула капли воды от завалившихся на бок ваз с тяжелыми букетами; до ломоты в ногах наплясалась, чуть не свалившись от восторга в картофельную ботву; и с удовольствием отведала кусочек высоченного торта! В отличие от малышки-героини, ни за что не усну и дождусь традиционной, на два села, драки. Ведь какая же свадьба без мордобития! Замечательная глава! Звонкая, яркая, многоцветная, шальная, как ощущения гостей в туалете от пользования наперченных газеток! С теплом, Зоя

Декоратор2   21.10.2017 09:04     Заявить о нарушении
Зоя, спасибо большое. От души желаю Вам реальных праздничных ощущений.
За исключением эффекта наперченных газеток. )
Всего доброго, надеюсь, до новых встреч

Марина Клименченко   21.10.2017 13:28   Заявить о нарушении
На это произведение написано 37 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.