Интервью со звездой

Саморекламы много не бывает, а потому публикую (заметьте, с разрешения редакции) интервью из журнала "Жизнь Международного Фонда ВСМ".


- Дорогой Себастьян, откуда у Вас такой нерусский ник, и где Вы проживаете, что родственники не знают русского (это я о читке Ваших произведений) - см. вопрос «про семью»?

Как мне называть Вас в интервью? Ваш ник звучит несколько официально.

- Ник такой – чисто случайно. Выбрал первое попавшееся имя, когда регистрировал ящик. «Графоман» потом приписался, потому что на Проза.ру не хотели регистрировать одного Себастьяна. Но в интервью при обращениях Графомана можете вычеркнуть, если он вам мешает. Живу я в одной скромной европейской монархии, а если читателям очень интересно знать точнее, то ответ есть в одном из моих немногочисленных произведений, кому не лень - могут и поискать. Семья у нас смешанная, русский кто-то знает, кто-то нет.

- А почему Вы – вегетарианец? Это убеждение или из медицинских соображений?

- Вегетарианец - это именно убеждение.

- И писательство – это тоже Ваше убеждение? Как же всё началось?

- Когда Вселенная в опасности, на помощь приходит…

Не знаю, кто пришел конкретно в этом случае. Но в день моего рождения где-то в далёкой Америке наверняка активизировался очередной мужик в трико, призванный спасать разумное, доброе, вечное от моего разрушительного влияния.

Вероятно, графомания – это врожденный порок, потому что ещё в глубоком детстве я окружал себя различными блокнотами, тетрадями и записными книжками. Первое сохранившееся стихотворение, написанное крупными печатными буквами и украшенное разнообразными орографическими и пунктуационными ошибками, я написал года в три-четыре. Текст приводить не буду, ибо стыдно. Скажу только, что посвящалось сие творение срубленному дереву. Видимо, это одна из детских травм, приведших меня туда, где я есть сейчас. Но о травмах – позже, сначала разберемся с истоками графомании.

Когда дома делали ремонт, я воспользовался случаем и исписал все стены своими творениями. Если вдруг вздумаете отыскать ту самую квартиру, изгнать из нее нынешних владельцев и ободрать обои, то мир обогатится ещё одним слоем творчества Себастьяна. Но это добавит работы американскому товарищу в трико, поэтому не надо…

Стихи мелькали тут и там всё мое детство, но обострение пришлось, разумеется, на подростковый период. Обожаю себя цитировать, поэтому приведу фрагмент из дневника, посвящённый именно этому: «Когда мне было лет четырнадцать, то есть примерно тогда же, когда я впервые в жизни окончательно и бесповоротно влюбился, вся моя страсть, тоска и безнадежные вздохи выливались в основном в довольно бездарные стихи. Почти что каждый день после занятий я отлавливал в коридоре сестру – к счастью, у нас часто совпадало количество уроков – и утягивал её в тёмный закоулок между туалетами, раздевалкой и медпунктом. Там в это время не было никого. Мы бросали наши куртки и рюкзаки на подоконник, я доставал тетрадь (а иногда - просто лист бумаги, блокнот, обрывок промокашки, которые в те времена ещё добросовестно пихали в тетради) и вполголоса зачитывал все свои рифмованные страдания, накопившиеся за день. Если были рисунки, показывал и их. Иногда вся процедура занимала часа по два, потому что мы ещё и обсуждали все мои творения, а заодно – и мою музу. Всё это почему-то казалось простым и естественным в то время. Я не уверен, что до конца понимал, как много мне давали эти беседы тайком ото всех».

Потом страсти поутихли, но тяга к рифмоплётству не прошла. Перестав изрыгать неуклюжее содержание, я занялся формой. Немного поиграв с этим, я, наконец, утихомирился. Больше рифмующая муза меня не беспокоила. Стихов своих я стыжусь и почти никогда никому не показываю. На странице лежат несколько несерьёзных, но только для того, чтобы все сами убедились: не поэт Себастьян, не поэт…

С прозой отношения сложнее и приятнее. Я всегда мнил себя романистом, поэтому хронически работал над первой главой очередной эпопеи. Правда, до второй главы почти никогда не доходило, но разве это имеет значение?

Повзрослев, я понял, что намного проще работать с малыми формами, которые не успевают надоесть. И я остался верен себе. На моей странице вы не найдёте романов. Есть только две небольшие повести, на самом деле являющиеся чем-то вроде лоскутных одеял: они скроены из маленьких фрагментов, не объединённых плавными переходами. Всё остальное – рассказы и миниатюры.

- Есть ли связь героев Ваших произведений с жизнью?

- Чем тяжелее переживание, тем сложнее писать о нём прямо. Некоторые старые травмы я, конечно, описываю абсолютно честно. Например, воспоминание о чокнутом школьном хулигане, планировавшем вскрыть мне горло ключом, записано максимально близко к реальности.

А некоторые переживания, связанные с несправедливостью жизни, перерождаются и переворачиваются, воссоздавая баланс. Например, «Котик» написан в качестве терапии. Этакая переписанная реальность, где всё закончилось хорошо. Боюсь, я до сих пор не могу себя заставить рассказать вслух историю, произошедшую на самом деле.

В той же «Ксюше» очень много моего детства, но женский пол героини позволил мне отстраниться и написать не о себе. Та же история с «Болезнью». Ниточка тянется из собственных переживаний, но потом рассказ обрастает подробностями, и автобиографичность становится минимальной.

Герои из «Обузы», «Маши» и «Полины» написаны с натуры. Спешу вас успокоить, никто из них пока не умер.

«Бог не дал» - история соседей, местами додуманная и собранная по кускам.

Кое-что зарождалось из снов. Например, «Рутина», «Винтажное платье» и «Кольцо».

А некоторые рассказы просто сами поселяются в голове ниоткуда. «Прощение», «Кофейник», «Красное»… Это – самая захватывающая часть творчества.

- А работа Ваша связана с литературой?

- Работа у меня от литературы далёкая и опасная. Стрессы, большие нагрузки, уязвимость…

Вот сегодня, например, одну коллегу снова избили, кажется, сломали рёбра. Мне повезло больше, у меня класс не такой буйный. Самым обидным событием была запущенная в меня котлета, да и то, узнав, что я – вегетарианец, меткий стрелок извинился. Полагаю, знай он об этом сразу – кидался бы не котлетой, а каким-нибудь овощем. Нет, правда, хороший у меня класс. Моих пока ни разу полиция не забирала, я ими горжусь.

До школы я почти два года работал в садике. Отвратительно переживательная работа, чувство безысходности прилагается. Впрочем, моей музе это было полезно. Чтобы привести в порядок мысли, я случайно написал повесть. Абсолютно нечитабельную, но те, кто её осилил, рыдали. Сжалившись над читателями, вторую повесть я сделал короче.

Кроме двух повестей и почти сотни мелких заметок, тот садик снабдил меня друзьями, близко познакомил с призраками и научил без стеснения сдирать с себя кожу перед читателями. (Это всё сложно объяснить, да я и не пытаюсь… Или пытаюсь?..)

Иногда я тешу себя мыслью, что брошу изнуряющий педагогический труд и займусь чем-нибудь проще, например, разгрузкой вагонов или выращиванием экзотических пауков. Но я и сам в это не верю, ибо учительство – проклятие семейное, от него не убежишь. Лично я и так уже довольно долго уклонялся. Более того, другая работа не дает такого же вдохновения, а оно мне дорого.

- Одобряет ли семья Вашу литературную деятельность?

- Мои бывшие коллеги – единственные люди из реала, кому известно о моей графомании. К счастью, я пишу на русском, а потому освобожден от необходимости им что-либо зачитывать. (Не исключено, что именно поэтому они и знают.)

Дома не знают, что я пишу. То есть, конечно, знают, что зависаю в интернете и общаюсь с виртуальными друзьями, но о графоманской деятельности я ничего не рассказываю. Это было бы досадной демонстрацией моей уязвимости, а посему является абсолютно невозможным. Отчасти поэтому я провожу очень чёткую грань между виртуальным и реальным миром. В интернете я публикую свои рассказы и могу позволить себе откровенность, но зато не называю имени, адреса и прочих паспортных данных.

- Есть ли у Вас другие увлечения?

- Я – ужасный барахольщик. Никогда ничего не выбрасываю, даже перед откровенным мусором вынужден сначала извиниться, а уж потом отправить его в ведро. Кто я такой, чтобы решать, что вот этому куску апельсиновой шкурки пора отправиться на помойку и быть сожжённым? Быть может, у него какое-нибудь великое предназначение, а тут я со своей дурацкой системой ценностей. Видимо, этим объясняется также и количество текстов на моей странице.

Ещё я иногда балуюсь рисунком и живописью, пару раз даже выставлялся. А на сайте одной компании, где подрабатывает мой сын, в оформлении использованы специально по этому случаю намалёванные жираф (высокое качество) и такса (низкие цены). В общем, тут я тоже почти не преуспел.

Кроме того, боюсь, я неизлечимый коллекционер. Самая большая коллекция – кукольная, но я собираю также и закладки, колокольчики, фигурки котов и жаб, магниты…

Я очень люблю ставить себе диагнозы. Примерив симптомы, понял, что у меня селективный мутизм, аутизм, биполярное расстройство, шизофрения и паранойя. Этим я объясняю свою социальную неуклюжесть и нелюбовь к толпе. Еще к моим странностям можете отнести следующее: бога, интернет и вас я пишу с маленькой буквы, потому что мне так больше нравится. И очень не люблю здороваться и прощаться в виртуальном общении, за что меня считают грубияном. Может, правильно считают. А, да, ещё очень не люблю, когда полузнакомые собеседники с разбегу начинают меня отчитывать. Кажется, это считается у них нормой. Если их отчитать в ответ, почему-то обижаются.

- Каковы Ваши впечатления о сайте Проза.ру и Фонде ВСМ?

- На Прозу.ру я забрел случайно, когда блоги на одном известном сервере разорили. И остался, хотя изначально выкладывал только старое дневниковое, что, конечно же, популярностью не пользовалось. Но у меня уже с самого начала были мои верные друзья и читатели, которые помогли создать нужную атмосферу и поддержали мое начинание. Елена Александровская прописалась на сайте давно, задолго до вынужденного бегства блогеров, а Вера Залесская пришла почти одновременно со мной. Постепенно подтянулись ещё люди, создавшие круг моих постоянных собеседников.

В Фонд меня пригласили, как и многих новичков, и я даже занял какое-то там двенадцатое, что ли, место в конкурсе для начинающих авторов. Боюсь, именно конкурсы пробудили мою долго дрыхнувшую музу. Заглохший из-за многих событий блоговый период взял и сменился периодом рассказов.

Помню, как узнал, что занял первое место в новогоднем конкурсе. Была моя очередь закрывать садик. За мной должны были заехать, торопиться некуда. Я завершил обязательный обход, выключая свет и закрывая двери, а потом вынул телефон, чтобы скоротать время. Заглянул в почту, увидел, что мне присуждено одно из призовых мест, кинулся по ссылке, мысленно готовя себя к какому-нибудь пятому месту… Боюсь, я абсолютно буквально подпрыгнул. Не до потолка, конечно, но зато несколько раз. Совершенно чудесное ощущение. Темно, только маленькие лампы на окнах горят, да ещё фонари на улице мерцают, снег искрится, всё такое желтое, уютно-волшебное, тишина… и я стою со своей победой и покалывающим кожу адреналином. Это я тогда ещё не знал, что в садике призраки водятся, а то бы постеснялся при них скакать.

Конечно, бывали ещё разные приятные сюрпризы на сайте. То на Народного писателя случайно номинировали, то вот, совсем недавно, – в один день стал Премьер Магистром и занял два призовых места в разных конкурсах. Но всё равно та победа при жёлтом свете ламп и фонарей – самая главная.

От критики Фонда воздержусь, если позволите. Хотелось бы чуть больше конкурсов, особенно - на мрачные темы (но без смерти животных). Ну, это чтобы я побеждал почаще...

- Публиковались ли Вы в реале?

- Не публиковался и не собираюсь, мне вполне хватает моих немногочисленных читателей на Прозе. Боюсь, производство макулатуры продвижению графоманов не способствует, тут еще связи надо иметь, а у меня их нет. Да и издаваться за свой счет, а потом всех одаривать гадкой книжонкой сомнительного качества - унизительно, я считаю. Я люблю саморекламу, но не до такой степени. Если страницу со ссылкой на мою писанину просто закроют, то материальную книжку выкинут в мусорное ведро, а то и кошке в лоток...

- Каковы Ваши творческие планы?

- Творческих планов не имею, у нас с музой диалога не получается. Когда ей надо, она приходит и диктует, а когда надо мне – она должна ещё захотеть. Так что лучше у нее спросите...

- Что бы Вы хотели пожелать нашим читателям?

- Даже не знаю, что пожелать людям, только что осилившим это интервью... Поскорее забудьте весь этот кошмар и возвращайтесь к нормальной жизни. Почитайте какую-нибудь хорошую книгу, чтобы избавиться от послевкусия. Напишите, наконец, что-нибудь, чтобы восстановить баланс во Вселенной.

Интервью подготовила и провела Илана Арад


Рецензии
Поздравляю со всеми победами!
Мне ваша проза просто помогает жить и разбираться в себе. Нахожу много параллелей и чувствую сежя понятой. Наверно такое и возможно только с случайным незнакомцем.

Добрая Ведьма   22.05.2017 12:58     Заявить о нарушении
продолжайте)))) *поправил корону*

Графоман Себастьян   22.05.2017 19:02   Заявить о нарушении
На это произведение написано 9 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.