Близкие люди. Глава 19. Оборотная сторона

      Второй день свадьбы был гораздо спокойнее первого. Молодожёны где-то уединились, все домашние заботы снова легли на тётю Тоню и дядю Колю.
      Застолье началось ближе к вечеру, приглашенных опять набралось много. Половину из них я не узнала.
      Люди были спокойными, выглядели просто – сменили нарядные костюмы и платья на скромную одежду. С лиц сошёл прежний лоск, в их помятости проскальзывала некоторая грусть.
     Почти все пришедшие жаловались на головную боль и хотели скорее подлечиться. Как будто в поликлинику явились. Чудной народ! 

      При плохом самочувствии гости не потеряли интерес к спиртному и демонстрировали отменный аппетит. 
      Повторился вчерашний процесс: обильная еда, самогон, пьяные разговоры, зачастую переходящие в ссоры, оглушительная музыка, танцы. Словом перемолвиться было не с кем.
      Я откровенно скучала, потому что домашние животные попрятались по углам. Кур и гусей заперли в сарае, свинью подселили к корове с телёнком, Вулкан скалился, слегка высовываясь из будки – цепь его укоротили до безобразия. От собственного надрывного лая он ещё накануне охрип. Хоть не оглох. Не все человеческие радости зверью понятны. 
      Я очень ждала обыкновенных деревенских будней – в тысячу раз они лучше праздников! 

      Свадьба затихла на третий день. Баба Аня с дедом Николаем ранним утром собрали авоськи, облобызали детей, внуков, меня заодно и уехали домой.
      Наташа, переодетая в лёгкий сарафанчик, шустро хлопотала с родителями по хозяйству и всё время улыбалась.
      Сергей, её муж, напялил смешную панаму, засучил рукава потёртой рубашки, закатал до колен неприлично вытянутые штанины трико и занялся огородом. Лица его видно не было: прежде чем урожай собрать, земле неоднократно кланяться надо.
 
      Я всюду помогала в меру детских сил – подметала двор, вытирала посуду, полола грядки, собирала переспевшую ягоду. В магазин за хлебом сходила. 
      Потом все мы в чинном спокойствии распаковывали подарки, сваленные кучей в большой комнате.
      Чаще всего в коробках и пакетах оказывались красивые кружки, тарелки, стаканы, наборы ножей, вилок да ложек. Или цветастое постельное бельё и большие махровые полотенца. С этих нужных, но неинтересных мне мелочей начиналась семейная жизнь.

      На непродолжительный обед собрались только близкие родственники. Разговорчивостью они не отличались, вид имели уставший. Накатившее нездоровье выражалось совершенно непонятной фразой - «трубы горят».
      Тётя Тоня вновь выставляла на стол огромные бутылки с алкоголем собственного производства. Видимо, самогонка была хорошим огнетушителем – гости быстро менялись в лице. Уходили довольными и улыбчивыми.

      Когда воцарился долгожданный покой, я горестно обнаружила, что кур и гусей стало гораздо меньше. Подумала, что разбежались они от шумного многолюдья, искать собралась. Всё оказалось гораздо хуже – их съели.
      Свадьба поглотила не только деньги и силы организующих сторон. Ей понадобились настоящие жертвы. 
      Я впервые почувствовала, что у деревенской сказки есть оборотная сторона, очень даже неприятная. Что-то неладное заскреблось возле сердца, вызывая необъяснимую тревогу.
 
      Задумываясь о судьбе домашних животных, я невзначай спрашивала у взрослых, что с ними будет. Подвохи в вопросах не замечались, не вдаваясь в подробности,  мне поясняли: по осени цыплят порубят, свинью зарежут, телёнка на мясокомбинат сдадут. На всю зиму мяса хватит!
      Ох, ничего себе! Их растили для того, чтобы убить. И вкусно кушать. Я знала, во что превратятся мои любимцы, но планов по их спасению не строила – не воплотятся!
      Остро ощущая очередную несправедливость, Душа плакала, а мозг надрывался от размышлений. Я понимала, что от скотины должен быть толк, но смертей никак не хотела.

       Давящую грусть усиливали вечерние посиделки. Разговоры перед сном перестали мне нравиться, они уже не казались задушевными. Истории про грибы и ягоды быстро закончились. Их сменили таёжные байки.
      Дядя Коля был заядлым охотником и с воодушевлением рассказывал, как ходил на медведя, изюбря, кабана или сохатого.
      Раньше я отвлечённо его «подвиги» воспринимала, а теперь всюду чудилась кровь добычи, представлялись раненые звери, ловушки со скулящими лисами и волками, изуродованными зайчиками. Выстрелы как наяву гремели.
      Я плотно зажимала уши ладонями, чтоб их не слышать. Но страшные звуки сотрясали меня изнутри.
 
      Даже в багровых красках очаровательного заката виделась нехорошая краснота. Свозь неё с немым укором проступали тени погибших животных. Я испытала отвращение к мясу и решила его не есть.
      Совсем не хотела знать, как разделывают туши и сколько стоят внутренности, мякоть, кости, шкуры или рога. Если тема разговора не менялась, в кровать забиралась рано.
      Добрые цветные сны не приходили, раз за разом ночь оборачивалась чёрной пропастью. Когда солнечные лучи спасительно пробивались сквозь тонкие занавески, я тяжело пробуждалась. Завтракать не торопилась, безделье надоело.

      Я перестала навещать Марту с Борькой  – не могла без слёз думать о скорой кончине коровьего сыночка. Пренебрежительный взгляд на свинью сменился жалостливым – она тоже приговорена.
      С цыплятами я больше не играла. Смотрела на них и с тихим ужасом считала, сколько дней осталось до осени.
      Первоначальная радость общения с живой природой померкла. Мама думала, что по школе скучаю. Об истинных причинах расстройства я по привычке умолчала.
      Моё неважное настроение заметили все окружающие люди. Для его поднятия срочно понадобились хорошие эмоции.

      Тётя Тоня решила, что путешествие по Амуру на моторной лодке развеет её усталость, а вместе с ней девчоночью тоску. Правильную мысль я горячо поддержала.
 
      В намеченный путь мы собирались целый день. Женщины пекли пирожки, варили картошку, яйца, нарезали пластиками хлеб, сыр и колбасу, намывали овощи. Съестные припасы уложили в объёмную корзину и накрыли старенькой матерчатой скатертью.
      Два огромных термоса приготовили под чай, непонятно откуда извлекли немного помятый котелок. «Кастрюлю» с тонкой подвижной ручкой и округлым дном я увидела впервые и не сразу сообразила, каким образом она используется. 
      В посудный комплект главная распорядительница добавила железные мисочки, кружки, ложки и здоровенные ножи. Про топор не забыла. В деревне его непривычно колуном называли.

      Мужчины тщательно почистили и смазали специальным маслом лодочный мотор, предварительно разобрав его до деталей. Бензином запаслись, рыболовные снасти приготовили.
      Вместо привычных удочек я увидела огромные сети. Они плотной паутиной окутали весь двор и цепляли меня то с одного, то с другого бока.
      Я весело гадала, кто в них скоро попадётся. К пойманной рыбе болезненных чувств не испытывала, ведь никогда не видела как её потрошат. В глаза мне она не смотрела, ласки не просила, в готовом виде нравилась.
      Обещанный вояж по окрестным местам сулил новые впечатления. На время дурные мысли рассеялись, я снова наслаждалась прелестью жизни.

      Ранним погожим утром, прихватив всё необходимое для пикника, отправились мы прямиком к реке. Путь был недалёким.
      Встречный ветерок распахнул свежие объятья и разметал в стороны придорожную пыль. Амур приветливо шелестел мелкими волнами, приглашая на прогулку. Воздух над водой имел освежающий вкус, в его прозрачности золотились неуловимые солнечные блики.    
      Лодка показалась очень большой. В ней спокойно разместились тётя Тоня с дядей Колей, их сын Вова и мы с мамой. Даже Вулкану места хватило. Пёс визжал от счастья, почувствовав волю. Мне чудесно передалась значительная часть его восторга.   
      К месту назначения мы плыли около часа. Чего только я не увидела! То лесистые островки мелькали за бортом, то песчаные косы, то скромными притоками Амур рассыпался, то могучим потоком оборачивался. Чуть не задохнулась от наплыва радостных чувств. 

      Когда вышли на берег, трогала все подряд: гладкие камушки, трухлявые щепки, веточки ивы, пучки травки. В плоских ракушках жемчужинку искала. Под коряги руки не совала – не забылся злосчастный рак.
      Мелкие неприятности навалились с воздуха: несколько раз в меня больно впились оводы – неведомые ранее злые насекомые. До крови кожу продырявили.
      Я вспомнила, что всякая нечисть не переносит дым, и охотно переключила внимание на костёр.

      Мама с тётей Тоней озабоченно готовили обед, доверив мне почётную миссию поддержки огня. В него периодически следовало подкидывать сухие веточки. Ничего сложного! Вокруг их валялось предостаточно – нагибаться не ленись. Я запросто справлялась с важным заданием. 
      Мужчины тоже не бездействовали: на всю длину растянули сеть, закрепив один её край на берегу, а другой чуть ли не посередине реки. Они самонадеянно заверили поварих, что в момент, когда вода в котелке закипит, рыба будет. Не обманули!
      Совсем скоро вытащили несколько крупных карасей – как раз для ухи. Незатейливое варево имело восхитительный аромат! Слюнки потекли неудержимо. 

      Скатерть расстелили прямо на мягком песочке. Еды на неё навалили целую гору, не зря накануне суетились. Удобно устроившись по краям импровизированного стола, все ждали главного блюда.
      Тётя Тоня доверху наполняла глубокие плошки рыбной похлёбкой. Каждый едок по вкусу добавлял зелёный лучок и перец. Я последовала примеру взрослых и сразу оценила прелесть этих приправ.
      Внушительных размеров котелок опустошился махом. Сытые и довольные мы искупались и разлеглись рядом с водой, подставив солнышку выпуклые животы. Чай с пирожками оставили на потом.
      Блаженствовали недолго – на горизонте нарисовались сизые тучи. Попасть под ливень никому не хотелось.

      На всякий случай дядя Коля с Вовой решили убрать дорогостоящую сеть. За время обеда в неё ещё несколько рыбёшек угодили – хватит на завтрашний день.
      Рыбацкое счастье осталось мною непонятым. В ленивой малоподвижности я наблюдала за процессом вытягивания снастей. Кажется, они запутались. Или порвались.
      Мужчины нервно засуетились, отчётливо послышалась грубая брань, меня охватило нарастающее волнение. Проблема была под водой. Я не видела её, но явственно ощущала. 
      Тётя Тоня на удивление быстро поняла, что в сеть попался кто-то очень большой. У её мужа и сына не хватало сил вытащить улов.
      Не раздумывая, она вплавь пустилась к лодке, которую мотало из стороны в сторону далековато от берега. Помощь очень пригодилась! Борьба с неведомой рыбой измотала трёх взрослых людей.

      Мы с мамой так и остались наблюдателями. Честно говоря, прилично струсившими. Лёгкое плавсредство в любой момент могло перевернуться и пойти ко дну. При таком ужасном раскладе домой не вернуться. Может, спасут нас люди добрые, если отыщут. Пока в поле зрения были только друзья.
      Вздыбленные волны без конца окатывали их с головы до ног, нарушая без того слабую устойчивость. Я не представляла виновника их возникновения, но через некоторое время его увидела.

      Совместными семейными усилиями через борт была переброшена нереально громадная рыбина. Она заняла всю лодку! Рыбаки её еле дотянули до песка.
      Все тяжело дышали и дрожали от неожиданных переживаний и усталости. Отдыхали у костра молча. Похоже, тоже перепугались – было от чего.

      Я с расспросами не приставала, сразу решила – акула попалась! Слопает в один миг того, кто приблизится вплотную. Разглядывала серого острозубого и остроносого гиганта издалека.
      Его мощное толстобрюхое  тело неустанно трепыхалось, угрожающе сверкая грядой шипов. Маленькие глазки блестели диким гневом, а хвост возмущённо хлестал по мотору.
      Дядя Коля заверил, что поймали не злобного хищника, а безопасную для людей калугу.  В природе она встречается крайне редко, только в Амуре водится. В  Красную книгу давно занесена.
      Я точно знала, что зверьё, отмеченное на её страницах,  ловить нельзя. С энтузиазмом предложила отпустить добычу – так положено! 

      Все посмотрели на меня как на дурочку. Мама привычно грубо посоветовала закрыть рот и «не молоть чепуху». Обидевшись на прилюдное оскорбление, я ушла в сторонку. Чаёвничать не стала.
      Сидела под хилым кустиком и гадала, как до дома доберёмся. Чудо-Рыба свободного места в лодке не оставила. Зачем она нам? За год такую не съешь. Распрощаться бы полюбовно!
      Однако, финал той истории оказался противоположным. 

      Я ещё не имела понятия о браконьерстве как уголовно наказуемом деянии, но догадалась, что близкие люди вот-вот сотворят что-то запретное.
      Странное беспокойство сквозило в их разговорах и рикошетило на меня. Убеждение в том, что хороший человек не способен на плохие поступки, рассыпалось с каждой минутой. В Душе закипало знакомое неприятие окружающего мира.
      Мама приказала молчать о том, что увижу. Я почувствовала себя гадкой соучастницей готовящегося преступления.

      Прошло совсем немного времени, и несчастная рыбина ослабла под палящими лучами солнца. Дядя Коля и Вова, изрядно поднатужившись, выбросили её на берег в полуживом состоянии. Страх она уже не нагоняла.
      Наоборот, я прониклась состраданием к обессилившему существу, зависящему от человеческой прихоти. Участь его не обсуждалась.
      Тётя Тоня принесла предусмотрительно припасённые мешки, топор и ножи.  Мужчины обошли кругом завидную добычу и взялись за орудия убийства. Ещё не умершую рыбу начали безжалостно кромсать на части.
      От боли она не кричала, не плакала, только резко дёргалась от каждого удара.

      Сначала ей отрубили голову, хвост и плавники, потом вспороли брюхо и выпустили кишки. Крови было много, но Амур быстро слизал красные разводы шустрыми волнами. Потроха ему не достались, их закопали далеко от воды, чтоб следов не оставлять.
      Встреча с инспектором, охраняющим обитателей реки, грозила серьёзными неприятностями. К счастью, она не состоялась.
      Крупные куски калуги дядя Коля спрятал в ямах под кустами, чтоб по темноте вывезти. А мелкие плотно запаковал в клеёнку и засунул под сиденья лодки.
 
      Наверное, Бог заметил грязную возню: погода окончательно испортилась.  Порывы ураганного ветра взметнули вверх столбы песка, потом брызнул холодный дождь, над нашими головами густой тучей повис мрак.
      В его глубине сверкнула молния, и угрожающе рыкнул гром: «Очнитесь, люди! Что творите?». Но люди природным протестам не вняли. Все думали только о том, как бы скорее добраться до тёплого сухого жилья.

      Торопливые обратные сборы обошлись без меня. От пережитого шока я не двигалась с места – не один час просидела в отдалении. Иногда закрывала глаза, отстраняясь от кошмара, утыкалась головой в колени и тихо плакала. Насквозь промокла и продрогла.
      Так захотелось уехать в родной город! Свято верилось, что он по-настоящему добрый. Деревня разонравилась навсегда. Я намеревалась жить по-другому.


                 Фото из сети Интернет.
       Продолжение следует -  http://www.proza.ru/2017/06/09/890


Рецензии
Дорогая Марина, это были действительно тяжёлые для ребёнка испытания! С уважением,

Элла Лякишева   10.12.2017 21:25     Заявить о нарушении
Так и было, Элла.
Спасибо за отзыв, с теплом

Марина Клименченко   11.12.2017 12:29   Заявить о нарушении
На это произведение написано 46 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.