Близкие люди. Глава 19. Оборотная сторона

      Второй день свадьбы был спокойнее первого. Молодожёны где-то уединились, все домашние заботы снова легли на тётю Тоню и дядю Колю.
      Застолье началось ближе к вечеру, приглашенных опять набралось много. Половину из них я не узнала. Люди были тихими, выглядели просто – сменили нарядные костюмы и платья на скромную одежду.
      С лиц сошёл прежний лоск, в их помятости проскальзывала некоторая грусть. Почти все пришедшие жаловались на головную боль и хотели скорее подлечиться. Как будто в поликлинику явились. Чудной народ! 

      При плохом самочувствии гости не потеряли интерес к спиртному и отменный аппетит. Повторился вчерашний процесс: обильная еда, самогон, пьяные разговоры, оглушительная музыка, танцы. Словом перемолвиться было не с кем.
      Я откровенно скучала, домашние животные попрятались по углам. Кур и гусей заперли в сарае, свинью подселили к корове с телёнком, Вулкан скалился, слегка высовываясь из будки – цепь его укоротили до безобразия. От собственного надрывного лая он ещё накануне охрип. Хоть не оглох.
      Не все человеческие радости зверью понятны. Я ждала обыкновенных деревенских будней – в тысячу раз они лучше праздников! 

      Свадьба затихла на третий день. Баба Аня с дедом Николаем ранним утром собрали авоськи, облобызали детей, внуков, меня заодно и уехали домой.
      Наташа, переодетая в лёгкий сарафанчик, вместе с родителями шустро хлопотала по хозяйству. Её муж напялил смешную панаму, засучил рукава потёртой рубашки, закатал до колен неприлично вытянутые штанины трико и занялся огородом. 
      Я всюду помогала в меру детских сил – подметала двор, вытирала посуду, полола грядки, собирала переспевшую ягоду. В магазин за хлебом сходила.
 
      Потом все мы в чинном спокойствии распаковывали подарки, сваленные кучей в большой комнате.
      Чаще всего в коробках и пакетах оказывались красивые кружки, тарелки, стаканы, наборы ножей, вилок да ложек. Или цветастое постельное бельё и большие махровые полотенца.
      С этих нужных, но неинтересных мне мелочей начиналась семейная жизнь.

      На непродолжительный обед собрались только близкие родственники. Разговорчивостью они не отличались, вид имели уставший. Накатившее нездоровье выражалось непонятной фразой - «трубы горят».
      Тётя Тоня вновь выставляла на стол огромные бутылки с алкоголем собственного производства. Видимо, самогонка была хорошим огнетушителем – гости быстро менялись в лице. Уходили довольными и улыбчивыми.

      Когда воцарился долгожданный покой, я горестно обнаружила, что поголовье кур и гусей заметно уменьшилось. Подумала, что разбежались птицы от шумного многолюдья, искать собралась. Всё оказалось гораздо хуже – их съели.
      Свадьба поглотила не только деньги и силы организующих сторон. Ей понадобились настоящие жертвы. У деревенской сказки была оборотная сторона, очень даже неприятная.
      Тревога больно заскреблась возле сердца. 
 
      Я невзначай расспросила взрослых о судьбе оставшихся животных. Не вдаваясь в подробности, мне поясняли: по осени цыплят порубят, свинью зарежут, телёнка на мясокомбинат сдадут. На всю зиму мяса хватит!
      Ох, ничего себе! Их растили для того, чтобы убить.
      Остро ощущая очередную несправедливость, Душа плакала, а мозг надрывался от размышлений. Я понимала, что от скотины должен быть толк, но смертей никак не хотела.

       Давящую грусть усиливали вечерние посиделки. Разговоры перед сном перестали мне нравиться, они уже не казались задушевными. Истории про грибы и ягоды быстро закончились. Их сменили таёжные байки.
      Дядя Коля был заядлым охотником и с воодушевлением рассказывал, как ходил на медведя, изюбря, кабана или сохатого.
      Раньше я отвлечённо его «подвиги» воспринимала, а теперь всюду чудилась кровь добычи, представлялись раненые звери, ловушки со скулящими лисами и волками, изуродованными зайчиками. Выстрелы как наяву гремели.
      Я плотно зажимала уши ладонями, чтоб их не слышать. Но страшные звуки сотрясали меня изнутри.
 
      Даже в багровых красках очаровательного заката виделась нехорошая краснота. Свозь неё с немым укором проступали тени погибших животных. Я испытала отвращение к мясу и решила его не есть.
      Не хотела знать, как разделывают туши и сколько стоят внутренности, мякоть, кости, шкуры или рога. Если тема разговора не менялась, в кровать забиралась рано.
      Добрые цветные сны не приходили, раз за разом ночь оборачивалась чёрной пропастью. Когда солнечные лучи спасительно пробивались сквозь тонкие занавески, я тяжело пробуждалась. Завтракать не торопилась, безделье надоело.

      Я перестала навещать Марту с Борькой  – не могла без слёз думать о скорой кончине коровьего сыночка. Пренебрежительный взгляд на свинью сменился жалостливым – она тоже приговорена.
      С цыплятами я больше не играла. Смотрела на них и с тихим ужасом считала, сколько дней осталось до осени.
      Первоначальная радость общения с живой природой померкла. Моё неважное настроение заметили все окружающие люди. Для его поднятия срочно понадобились хорошие эмоции - тётя Тоня задумала путешествие по Амуру на моторной лодке. 
 
      В намеченный путь мы собирались целый день. Женщины пекли пирожки, варили картошку, яйца, нарезали пластиками хлеб, сыр и колбасу, намывали овощи. Съестные припасы уложили в объёмную корзину и накрыли старенькой матерчатой скатертью.
      Два огромных термоса приготовили под чай, непонятно откуда извлекли немного помятый котелок. «Кастрюлю» с тонкой подвижной ручкой и округлым дном я увидела впервые и не сразу сообразила, каким образом она используется. 
      В посудный комплект главная распорядительница добавила железные мисочки, кружки, ложки и здоровенные ножи. Про топор не забыла. В деревне его непривычно колуном называли.

      Мужчины тщательно почистили и смазали специальным маслом лодочный мотор, предварительно разобрав его до деталей. Бензином запаслись, рыболовные снасти приготовили.
      Огромные сети плотной паутиной окутали весь двор. Они цепляли меня то с одного, то с другого бока. Я весело гадала, кто в них скоро попадётся.
      К пойманной рыбе болезненных чувств не испытывала, как её потрошат не видела. В глаза мне она не смотрела, ласки не просила, отварная, солёная и жареная нравилась.
      На время дурные мысли рассеялись, я снова наслаждалась прелестью жизни.

      Обещанный вояж по окрестным местам сулил новые впечатления. Ранним погожим утром, прихватив всё необходимое для пикника, отправились мы прямиком к реке. Путь был недалёким.
      Встречный ветерок распахнул свежие объятья и разметал в стороны придорожную пыль. Амур приветливо шелестел мелкими волнами, приглашая на прогулку. Воздух над водой имел освежающий вкус и золотился неуловимыми солнечными бликами.
   
      В большой лодке спокойно разместились тётя Тоня с дядей Колей, их сын Вова и мы с мамой. Даже Вулкану места хватило. Пёс визжал от счастья, почувствовав волю. Часть его восторга передалась мне.   
      К месту назначения мы плыли около часа. Чего только ни увидели! То лесистые островки мелькали за бортом, то песчаные косы, то скромными притоками Амур рассыпался, то могучим потоком оборачивался. Я чуть не задохнулась от наплыва радостных чувств! 

      Когда вышли на берег, трогала все подряд: гладкие камушки, трухлявые щепки, веточки ивы, пучки травки. В плоских ракушках жемчужинку искала. Под коряги руки не совала – не забылся злосчастный рак.
      Мелкие неприятности навалились с воздуха: несколько раз в меня больно впились злые оводы. До крови кожу продырявили.
      Я вспомнила, что всякая нечисть не переносит дым, и охотно переключила внимание на костёр: периодически подкидывала в него сухие веточки. Вокруг их валялось предостаточно, нагибаться не ленись.

      Мама с тётей Тоней озабоченно готовили обед. Мужчины тоже не бездействовали: на всю длину растянули сеть, закрепив один её край на берегу, а другой чуть ли не посередине реки. Они самонадеянно заверили поварих, что в момент, когда вода в котелке закипит, рыба будет.
      Не обманули! Совсем скоро вытащили несколько крупных карасей – как раз для ухи.
      Незатейливое варево имело восхитительный аромат! Слюнки потекли неудержимо. 

      Скатерть расстелили прямо на мягком песочке. Еды на неё навалили целую гору, не зря накануне суетились. Удобно устроившись по краям импровизированного стола, все ждали главного блюда.
      Тётя Тоня доверху наполнила глубокие плошки рыбной похлёбкой. Каждый едок по вкусу добавлял зелёный лучок и перец. Я последовала примеру взрослых и оценила прелесть этих приправ.
      Внушительных размеров котелок опустошился махом. Сытые и довольные мы искупались и разлеглись рядом с водой, подставив солнышку выпуклые животы. Чай с пирожками оставили на потом.
      Блаженствовали недолго – на горизонте нарисовались сизые тучи. Не попасть бы под ливень! 

      На всякий случай дядя Коля с Вовой решили убрать дорогостоящую сеть. За время обеда в неё ещё несколько рыбёшек угодили – хватит на завтрашний день.
      В ленивой малоподвижности я наблюдала за процессом вытягивания снастей. Кажется, они запутались. Или порвались. Мужчины нервно засуетились, послышалась грубая брань. Проблема была под водой.   
      Тётя Тоня быстро поняла, что в сеть попался кто-то очень большой. У её мужа и сына не хватало сил вытащить улов. Не раздумывая, она вплавь пустилась к лодке, которую мотало из стороны в сторону далековато от берега.
      Помощь пригодилась! Борьба с неведомой рыбой измотала трёх взрослых людей.

      Мы с мамой остались струсившими наблюдателями. Лёгкое плавсредство в любой момент могло перевернуться и пойти ко дну. При таком раскладе домой не вернуться. Вся надежда, что спасут нас люди добрые, если отыщут. Пока в поле зрения были только друзья.
      Вздыбленные волны без конца окатывали их с головы до ног, нарушая без того слабую устойчивость. Я не представляла виновника речных волнений, но через некоторое время его увидела.
      Совместными семейными усилиями через борт была переброшена нереально громадная рыбина. Она заняла всю лодку, её еле дотянули до песка.
      Рыбаки тяжело дышали и дрожали от неожиданных переживаний и усталости. Отдыхали у костра молча. Похоже, тоже перепугались.

      Я с расспросами не приставала, сразу решила – акула попалась! Слопает в один миг того, кто приблизится вплотную. Разглядывала серого острозубого и остроносого гиганта издалека.
      Его мощное толстобрюхое тело неустанно трепыхалось, угрожающе сверкая грядой шипов. Маленькие глазки блестели диким гневом, а хвост возмущённо хлестал по мотору.
      Дядя Коля заверил, что поймали не злобного хищника, а безопасную для людей калугу. В природе она встречается крайне редко, только в Амуре водится. В  Красную книгу давно занесена.
      Я точно знала, что зверьё, отмеченное на её страницах, ловить нельзя. С энтузиазмом предложила отпустить добычу – так положено! 

      Все посмотрели на меня как на дурочку. Мама грубо посоветовала закрыть рот и «не молоть чепуху». Обидевшись на прилюдное оскорбление, я ушла в сторонку.
      Сидела под хилым кустиком и гадала, как до дома доберёмся. Чудо-Рыба свободного места в лодке не оставила. Зачем она нам? За год такую не съешь. Распрощаться бы полюбовно!
      Однако финал той истории оказался противоположным. 

      Я ещё не имела понятия о браконьерстве как уголовно наказуемом деянии, но догадалась, что близкие люди творят запретное. Странное беспокойство сквозило в их разговорах и рикошетило на меня.
      Неужто хорошие люди способны на плохие поступки? Я чувствовала себя гадкой соучастницей готовящегося преступления.

      Прошло немного времени, и несчастная рыбина ослабла под палящими лучами солнца. Дядя Коля и Вова, изрядно поднатужившись, выбросили её на берег в полуживом состоянии. Страх она уже не нагоняла.
      Наоборот, я прониклась состраданием к обессилившему существу, зависящему от человеческой прихоти. Участь его не обсуждалась.
      Тётя Тоня принесла предусмотрительно припасённые мешки, топор и ножи. Vужчины обошли кругом завидную добычу и взялись за орудия убийства. Ещё не умершую рыбу начали безжалостно кромсать на части.
      От боли она не кричала, не плакала, только резко дёргалась от каждого удара.

      Сначала ей отрубили голову, хвост и плавники, потом вспороли брюхо и выпустили кишки. Крови было много, но Амур быстро слизал красные разводы. Потроха ему не достались, их закопали далеко от воды, чтоб следов не оставлять.
      Встреча с инспектором, охраняющим обитателей реки, грозила серьёзными неприятностями. К счастью, она не состоялась.
      Крупные куски калуги дядя Коля спрятал в ямах под кустами - по темноте вывозить надо. А мелкие плотно запаковал в клеёнку и засунул под сиденья лодки.
 
      Наверное, Бог заметил грязную возню: погода окончательно испортилась.  Порывы ураганного ветра взметнули вверх столбы песка, потом брызнул холодный дождь, над нашими головами густой тучей повис мрак.
      В его глубине сверкнула молния, и угрожающе рыкнул гром: «Очнитесь, люди! Что творите?». Но люди природным протестам не вняли. Все думали только о том, как cкорее добраться до тёплого сухого жилья.

      Торопливые обратные сборы обошлись без меня. Не один час я просидела в отдалении. Иногда закрывала глаза, отстраняясь от кошмара, утыкалась головой в колени и тихо плакала. Насквозь промокла и продрогла.
      Так захотелось уехать в родной город! Свято верилось, что он по-настоящему добрый. Деревня разонравилась навсегда. Я намеревалась жить по-другому.


      Фото из сети Интернет.
      Продолжение -  http://www.proza.ru/2017/06/09/890


Рецензии
Здравствуйте, Марина!
Да, такое пережить не легко. Я в детстве примерно тоже самое испытала.

При всём этом, написано интересно.
Здоровья, успехов!
С уважением,

Ирина Ландес   19.02.2018 08:35     Заявить о нарушении
Дорожу Вашим интересом и откликом, Ирина.
С теплом

Марина Клименченко   19.02.2018 14:15   Заявить о нарушении
На это произведение написана 51 рецензия, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.