История Ганса

1.

После очередного визита Ганса хозяйка кондитерской фрау Марта задумалась. Вместо того, чтобы поставить пирожные в печь, она, опершись на стойку, смотрела в окно и провожала взглядом уходящего в сторону Часовенного моста Ганса, который был самым странным покупателем в ее лавке. Этот молодой человек всегда появлялся у нее ближе к вечеру и чаще всего по субботам. Сядет в самом уголочке кондитерской, закажет компот и слушает, как фрау Марта переговаривается с покупателями. А потом, когда все разойдутся и сам с ней заводит разговор. Нельзя сказать, что он много знал и мог рассказать что-то интересное.  Просто фрау Марта заметила, что ему нравится проводить время в ее кампании.
Кондитерша была еще не старой женщиной. Подумаешь, немного за сорок. Внешне очень даже привлекательная - светловолосая, розовощекая, с пышными женскими формами -  фрау Марта сама напоминала свежевыпеченный пирожок, как те, что готовила в кондитерской. Она была уроженкой Кура. Когда-то совсем юной, там, на альпийских берегах Рейна, Марта повстречала своего будущего мужа – Фрица, люцернского шорника, который приехал в Кур покупать кожу.  Стройный высокий и черноволосый он нравился многим девушкам.  Случайно повстречавшись на местной ярмарке, Марта и Фриц, при всей своей внешней непохожести, понравились друг другу и как-то очень быстро поладили.
Казалось, что все у них будет хорошо. После веселой свадьбы муж увез молодую жену в Люцерн в свой дом на Кожевенной улице. Здесь фрау Марта родила ему двоих детишек, но Бог как-то быстро прибрал их к себе. Из-за этого больше всего в Люцерне она не любила старый мост, расписанный гравюрами «Пляски смерти», через который ей иногда приходилось ходить. Нарисованные мертвецы напоминали о ее горе. Первенец- сынишка родился у нее, женщины большой и здоровой, какой-то совсем хиленький. Ему и имя не успели дать, как он умер. А дочку утащил мор, когда той было три годика от роду. Такая славная девочка была. Ласковая. Очень похожая на мать…
А, потом уже, с детьми вот как-то не получалось. И с мужем после этого отношения как-то оскудели. Они никогда не ссорились, но уже не было прежнего единения. Их объединяла не общая любовь, а боль от несправедливости случившегося с их детьми. Может поэтому все меньше времени супруги проводили вместе, и каждый из них все больше отдавался своим собственным занятиям. Шорник много времени проводил с лошадьми, прилаживая им свои сбруи, и других интересов не знал.  Фрау Марта тоже нашла себе занятие - она открыла кондитерскую лавку на левом берегу Ройса на Яичной улице и все дни, с раннего утра до позднего вечера занималась там своими тортами, и пирожными, которые считались едва ли не самыми вкусными в Люцерне. Также пекла она пирожки и штрудели. А особым изыском кондитерской были фирменные конфеты, которые фрау Марта укладывала в красивые коробочки, украшенные ее вензелем.
Лет десять назад кондитерша неожиданно овдовела. Ее муж вроде бы и не болел никогда, а тут вдруг занемог и в течении недели угас. Ей было жаль Фрица, который был достойным человеком, но большого горя она не испытывала – слишком малое их связывало в последние годы. Так вот фрау Марта и осталась одна. С годами она свыклась с одиночеством и уже не думала заводить новую семью. И тут появляется этот молодой человек. И при том, что она – хорошая хозяйка, добротная и аккуратная, да еще и денежная – фрау Марта никак не подходила в невесты Гансу. Тогда зачем он сюда ходит?  Тем более, что сам с правобережья, где есть свои хорошие кондитерские лавки.
Но Ганс приходил именно сюда, на Яичную улицу, и подолгу рассиживался в кондитерской лавке фрау Марты. Иногда он отвлекал хозяйку от работы. На него косились покупатели, а соседки фрау Марты стали тихонько посмеиваться над ней. Другая прогнала бы Ганса или объяснилась бы с ним, но фрау Марта не делала ничего. Может потому, что он ей нравился. Ладный молодой человек, сразу видно, что не злой и работящий. Вежливый, всегда аккуратно одетый. Хозяйка лавки понимала, что иногда ее посетителю просто некуда пойти и не с кем поговорить. Да и сама фрау Марта, прожив большую часть в Люцерне, как-то не обзавелась близкими друзьями. И от своей родни, оставшейся на рейнских берегах, она как-то оторвалась. В самом деле, что плохого, что этот молодой человек к ней ходит?
Посещая лавку на Яичной улице, Ганс всегда делал скромные заказы. Это было не от жадности и не от того, что он не любил сладкого. Просто Ганс сам по себе был скромным человеком, поэтому чаще всего заказывал компот с обычным яблочным штруделем. Но вот по субботам, молодой гость не жалел денег, и уносил из кондитерской одно, пусть и небольшое, но самое дорогое угощение, чаще всего конфеты, которые фрау Марта укладывала в специальную изящную коробочку.
– Значит, у него все-таки кто-то есть, – успокаивала себя хозяйка лавки.

2.

Ганс был башмачником. С репутацией хорошего работника к своим двадцати четырем годам он уже имел собственных постоянных заказчиков из числа состоятельных жителей Люцерна. Благодаря своему трудолюбию и таланту в ремесле, Ганс завоевал уважение в гильдии башмачников так, что господин Генрих, цеховой мастер, выделил ему отдельное помещение в хорошем районе, на правом берегу Ройса. Мастерская располагалась совсем рядышком от Часовенного моста на улице, которую жители города называют «Цветочной тропой». Место было людное и Ганс не испытывал недостатка в клиентах. Так что с деньгами у башмачника проблем не было. Впрочем, Ганс не был меркантильным человеком, а просто любил свою работу.
Мастер Генрих слыл недобрым человеком в Люцерне и не будь Ганс усердным и честным, то никогда бы не доверил молодому башмачнику самостоятельного дела, да еще в таком выгодном месте. Открыть мастерскую на Цветочной тропе мечтали многие мастеровые Люцерна. В гильдии у мастера Генриха была репутация чрезмерно строгого и надменного хозяина.  По всей видимости, к Гансу мастер Генрих благоволил из-за двух своих дочерей-погодков, которые ходили в невестах. Только вот, девушки не отличались красотой, а были излишне острыми на язычок. Предметом их злых шуточек оказывались многие достойные юноши Люцерна. Все это отпугивало от девиц потенциальных женихов. Мастер Генрих, конечно же, рассчитывал на более выгодную партию, чем Ганс, у которого не было ни состояния, ни влиятельных родственников, но все же был бы не против, если бы тот вошел к нему в дом в качестве зятя. А молодой мастер не проявлял интереса к дочерям господина Генриха, которые, как и их отец, были надменными и недобрыми.
Маленькая мастерская Ганса, хотя и находилась в выгодном месте, но во дворе дома, так что с самой улицы ее было не видно.  Для того чтобы привлечь клиентуру требовался немалый труд мастера. Молодой сапожник хорошо наладил работу в мастерской и даже поменял входную дверь на новую, с красивой медной ручкой, что очень понравилось господину Генриху. Делал мастер Ганс обувь на заказ. Трудился он с большим усердием и был очень внимателен к требованиям своих клиентов, так что те всегда оставались довольными его работой. Отличал Ганса и художественный вкус. Он умел украсить обувку, особенно женский башмачок или туфельку, какой-нибудь небольшой, но весьма элегантной деталькой – красивой пуговицей или необычным камушком, так что даже самая простая обувь преображалась и становилась похожей на дорогую и изысканную. Ко всему прочему работа Ганса отличалась благородством: он знал себе цену, но и лишнего никогда не брал.   
Все это было удивительно, поскольку Ганс был безродным сиротой-подкидышем и с рождения воспитывался в приюте бенедектинского монастыря. Когда его, новорожденного, нашли на пороге римской базилики, в Люцерне свирепствовал мор. Каждый день люди умирали сотнями и мертвецов едва успевали хоронить. По всей видимости, несчастная участь постигла и родителей Ганса. Наверное, младенцу судьбой была уготована не лучшая доля, но, как поговаривали в Люцерне, какой-то неизвестный благодетель справлялся о Гансе.  Время от времени он давал настоятелю приюта – отцу Мартину, деньги на содержание и обучение мальчика. С помощью настоятеля неизвестный благодетель как бы вел незримой рукой Ганса по жизни.
Впрочем, сам отец Мартин все эти домыслы отрицал. Он был добр по отношению ко всем сиротам бенедектинского монастыря. Да и правда, кто из людей не становился предметом россказней и сплетен.  В действительности, если отец Мартин и выделял мальчика, то только за его прилежание и доброту. Как с этим не согласиться?  Такой ребенок как Ганс был на зависть всем родителям. Будь они живы, неужели отказались бы от такого сына! Поскольку Ганс был еще и «с руками», то отец Мартин определил его к лучшим люцернским мастеровым. Те оценили талант и старание мальчишки. Так Ганс, безродный сирота, не только не умер с голоду, но и обучился ремеслу и со временем стал хорошим башмачником.
Усердие Ганса было вознаграждено. К молодому мастеру стали приходить заказчики со всего Люцерна.  И вот однажды, с полгода назад, чтобы сделать заказ, в башмачную мастерскую на Цветочной тропе вместе со своей матерью пришла Ева, тоненькая светловолосая девушка с левобережья Ройса. Улыбчивая, с ямочками на щеках. Бедный, бедный Ганс! Молодой башмачник сразу положил глаз на миленькую Еву и, кажется, девушка это поняла. От смущения Ева не могла вымолвить и слова, и все время отводила свой нежный взгляд от Ганса, хотя девушке очень хотелось рассмотреть молодого человека.  Просто Ева боялась, что краска на лице выдаст ее симпатию, ведь башмачник Ганс ей также сразу понравился.
Молодой мастер очень засмущался, увидев нежную ножку девушки, что чуть не выронил линейку, которой всегда снимал мерки… Он, конечно же, изо всех сил расстарался, чтобы хорошо выполнить заказ прелестной девушки и ее родительши. Обувка получилась под стать королевским особам, только что вместо драгоценностей, была украшена перламутровыми пуговками. И что за чудо сотворил Ганс?! Разве это уличные башмаки? Да в них только что на бал идти! Не случайно, за покупкой чудных перламутровых пуговичек Ганс специально ездил в Цюрих и потратил на них весь свой месячный заработок. А ведь молодой мастер еще украсил свою работу элегантной кожаной инкрустацией! А все для того, чтобы услышать от Евы нежненькое «спасибо».
Так тоненькая беленькая шестнадцатилетняя Ева пленила Ганса. Девушка аккуратно сложила туфельки в свою корзиночку и туда же, рядом с ними осторожно положила отчаянно бьющееся сердечко Ганса. И все унесла с собой!

3.

Ева была единственной дочерью известного в Люцерне черепичного мастера Хенрика. Самые ровные, яркие и крепкие крыши в городе – были сделаны руками ее отца. Хенрик пользовался в городе уважением и имел хороший для мастерового капитал, так что будь его дочь побойчее, то у девушки не было бы недостатка в женихах. Семья Хенрика жила в уютном домике рядышком с площадью Львов, в районе, который облюбовали знатные торговцы и старосты ремесленных гильдий. А сама Ева отличалась приятной внешностью, хорошим воспитанием и во всем слушалась родителей. Какая это редкая сегодня благодетель! И была она робкой, очень домашней девочкой и, как говорили знающие люди, весьма набожной. На ярмарочных гуляньях Ева была незаметной и редко задерживалась надолго, так что сверстники считали девушку нелюдимой и чудаковатой.
А вот Ганса это не могло смутить. Башмачник не любил шумных веселий и отличался скромностью в поведении поскольку воспитывался в монастырском приюте. В отличие от большинства других мастеровых, Ганс не ходил в пивные и никогда специально не искал дружбы со знатными и влиятельными горожанами. Не зря все-таки отец Мартин считал Ганса гордостью своего заведения. И в Еве молодой башмачник рассмотрел не только милое личико и стройненькую фигурку, но и благородный добродетельный характер. Со всеми окружающими девушка была учтива, разговаривала негромко и была прилежной в отношении со старшими. Ева никогда не выставляла напоказ свои достоинства. И в ее одежде вкуса было больше чем золота. И, вообще, вся точь-в-точь как прелестная перламутровая пуговка!
По воскресеньям вместе с родителями девушка ходила на службу в собор Святого Петра.  Зная об этом, Ганс не пропускал ни одной службы и старался занять в соборе такое место, чтобы было удобно украдкой наблюдать за возлюбленной. Когда Ева начинала петь псалмы, душа молодого башмачника на ангельских крылышках устремлялась к куполу собора и летала там вместе со всеми святыми. Пребывая под небесными сводами Ганс воображал сесть поближе к Еве, взять ее за руку и поговорить с ней. Или пусть хотя бы просто перекинуться парой фраз, чтобы еще раз услышать ее нежный голосок.
Ганс хотел сделать что-то приятное для девушки, что-то подарить или чем-то угостить. Каждый раз он приносил с собой красивую коробочку с конфетками или пирожными для Евы. Ведь она такая худенькая и, конечно, как и все девушки, наверняка, сладкоежка.  Но каждый раз он стеснялся подойти к ней, а ведь еще надо было что-то говорить. Молодой мастер немел и глупел, поскольку очень боялся ее родителей. Мать Евы, может быть, и не отличалась внешней строгостью, а вот отец был огромного роста, как скала Пилатус, возвышавшаяся над Люцерном.  Только у Пилатуса нет таких огромных ручищ, как у мастера Хенрика! В добавок ко всему, лицо родителя девушки пряталось за большущими бакенбардами и густыми, как ветки у елки, бровями. Стоило ему нахмурить свои елочные ветки, как это приводило всех его недругов в трепет! А если ты – нежелательный жених для его единственной и обожаемой дочери, то берегись! Вот невольно и задумаешься: с какой стороны к нему подойти?
Поэтому Ганс усаживался чуть в сторонке от семьи мастера Хенрика.  Он совсем не слышал пасторской проповеди. Затаив дыхание, молодой мастер не отрывал глаз от милой Евы. Ведь она такая хорошенькая! И от волнения Ганс не знал, куда ему пристроить свой подарочек.  Он вертел коробочку в руках и еще больше волновался.
По окончанию службы башмачник каждый раз делал шаг в сторону своей возлюбленной, намереваясь вручить угощение и объясниться с ней, но каждый раз тушевался и отступал назад. Бедный, бедный неопытный Ганс! Ноги его каменели, а язык забывал, что говорить. Потом Ганс ругал себя за нерешительность, но ничего поделать не мог. И рядом не оказывалось никого, кто бы мог поддержать влюбленного.
Семья Хенрика, конечно же, не могла не заметить странные телодвижения чудаковатого молодого человека, который приходил на службу с красивой коробочкой и вертелся перед глазами. Ганс постепенно стал объектом шуток в семье черепичного мастера. А Ева опускала глаза и еле живая, боясь посмотреть в сторону молодого человека, прижавшись к матери, выходила из собора.

4.

Йоханна знал весь Люцерн, поскольку работал он уличным музыкантом. Только никто в точности не было известно, когда и откуда Йоханн появился в Люцерне. Жил музыкант в крошечном домике на окраине правобережья Ройса вместе со своей юной и премилой дочерью Анели, которая была во всех делах верной ему помощницей. Каждый день ближе к вечеру, отец с дочерью приходили на Ратушную площадь и устраивали концерты для горожан. Йоханн играл на скрипке, а Анели - на флейте. После концерта девочка собирала со слушателей деньги в небольшую нарядную матерчатую сумочку.
Йоханн, стройный и красивый, в красном элегантном камзоле и черном парике исполнял чудесные мелодии, а озорница Анели устраивала при этом свои маленькие представления. Иногда она начинала пританцовывать, нарушая строгость концерта, но именно это больше всего нравилось публике.  Смешные косички и веселые глазки девочки также пускались в пляс в такт музыке. Еще Анели обладала очень приятным голоском, который то шел за скрипкой, а то обгонял инструмент, задавая новую мелодию, так что было не ясно кто дирижирует этим концертом – отец или дочь? Одним словом, девочка любила пошалить. Отцу это не нравилось, и он начинал строго смотреть на свою помощницу, только Анели изображала, будто ничего не видит. Публику это веселило. Может за это Йоханн и прощал шутки своей дочери.
Не смотря на скромность жизни, Йоханна и Анели никто не считал бедняками. Они были достойными людьми в городе, а то, что за деньги пели на улице – такое их ремесло. И за то, что музыканты хорошо делали свою работу, жители Люцерна их уважали. И еще бы! Какой швейцарский город без уличных музыкантов?! Зная, когда обычно Йохан с Анели начинали свои концерты, горожане специально приходили на Ратушную площадь, чтобы послушать их музыку.
Платили музыкантам по-разному. Важные вельможи, бывало, постоят немного, послушают и пройдут мимо музыкантов с легкой ухмылкой. А иные хитрецы прослушают выступление от начала до конца, да и убегут ничего не заплатив. Но что с ними сделаешь? Надменный горожанин положит в сумочку Анели самую мелкую монетку, а щедрый горожанин иногда может пожаловать и целый серебряный талер. Но такое бывает очень редко.  А известный в Люцерне хулиган Мартин однажды умудрился даже украсть заработанные музыкантами деньги. Юноша притворился, что хочет положить монетку, а сам схватил большую часть из того, что было в сумочке. Хулиган даже не убежал, а спокойно ушел с площади, и никто его не остановил. Анели тогда заплакала от обиды. Собравшиеся на площади не захотели связываться с хулиганом Мартином. Все отвернулись, сделав вид, что ничего не заметили. Трактирщик Клос усмехнулся, как будто этого только и ждал. Но вот Катрин, прачка с набережной Ройса, подошла и погладила расстроенную Анели по пшеничным волосам и положила в сумочку музыкантам половинку талера.
Тяжелый труд уличных музыкантов. Работать зимой холодно, а осенью мешают дожди.  Случается, при плохой погоде, что за целый месяц не заработаешь и талера.  Но вот с некоторых пор с музыкантами стали происходить непонятные вещи. По воскресеньям какой-то незнакомец стал делать им подарки. Происходило это довольно странным образом. Все шло обычным порядком: музыканты играли, люди слушали их музыку, а потом клали в нарядную сумочку, которую держала Анели, мелкие монетки. Но когда все расходились, то на площадке, где выступали музыканты, обнаруживался какой-нибудь подарок, обычно это была красивая коробочка с вкусными пирожными или конфетами. Обычно такие коробочки дарят девушкам. Неизвестный оставлял свои подарочки поближе к музыкантам, так что ошибиться было невозможно – подарок предназначался для Анели.  Сомнения развеялись окончательно, когда однажды, рядом со своими вещами музыканты обнаружили новые красивые башмачки, которые точно подошли Анели. Башмачки были украшены красивыми блестящими камушками.
Музыкантам захотелось узнать, кто же делает им такие подарки. Они, конечно, подозревали одного странноватого молодого человека, но ведь можно было и ошибиться. На коробочках с угощениями стоял фирменный знак кондитерской фрау Марты. Туда и направились Йоханн и Анели после своего очередного воскресного выступления. Фрау Марта была рада новым посетителям, тем более что музыканты ей сразу понравились, но была удивлена их расспросам. Конечно, кондитерша быстро догадалась, о ком они спрашивают. Кто еще брал в ее кондитерской по воскресеньям маленькие дорогие пирожные и конфеты в коробочках?! А потом она сразу заметила работу молодого мастера на ножках Анели. Но просто так, не зная намерений гостей, выдавать Ганса ей тоже не хотелось. Ей самой было интересно, как неожиданные гости могут не знать Ганса, если на Анели его башмачки? Что все это может значить? Фрау Марта ответила уклончиво, что подумает и если вспомнит что-то, то обязательно расскажет.
Йоханн, конечно же, понял лукавство фрау Марты, но и этого было довольно. Музыканты уже собирались уходить, но фрау Марта запротестовала.
– Никто просто так не уходит из моей кондитерской. Вы обязательно должны попробовать угощения.
– Ну ведь у нас уже есть ваше пирожное, – Йоханн показал глазами на красивую коробочку в руках дочери.
– Нет-нет, это не считается. Я должна вас угостить сливовым компотом. Это мой подарок и пока вы не попробуете компот я вас не отпущу!
– Фрау Марта! Мы обязательно отведаем Ваш компот, но мы в состоянии за него заплатить, - вмешалась Анели.
– И даже не думай малышка, иначе вы меня сильно обидите! Таково правило моего заведения!
Фрау Марта усадила гостей на самое видное место и принесла им большие кружки своего сливового компота. Она была искренне рада новому знакомству.

5.

– Про тебя спрашивали, – фрау Марта заговорила первой, внимательно посмотрев на Ганса.
– Разве я кого-то могу интересовать? – не придал значения ее словам Ганс.
– Но тем не менее это так, – фрау Марта не знала, как продолжить разговор, не спугнув Ганса. Ей очень хотелось самой решить эту загадку.
– Может, мои клиенты? – предположил Ганс.
– Не думаю. Но возможно, что это твои друзья или родные?
– У меня нет родных и никогда не было. Я же сирота. Да и с друзьями как-то не очень получается, – пожал плечами Ганс.
– Но как же так? Разве можно жить совсем без родных и без друзей? – удивилась фрау Марта.
– Вообще-то не совсем так. Я Вас считаю своим близким другом, – ответил Ганс и посмотрел в глаза фрау Марты.
Это ее удивило еще больше. Ей не хотелось его разочаровывать. Но, с другой стороны, что в этом странного? У нее самой не так много друзей. И с родными она уже сто лет не виделась? И кто ей Ганс, если не друг?
– Да, конечно, - подтвердила фрау Марта, – мы с тобой друзья. Да-да, друзья. Ну а еще? Кто-то же должен быть?
– А еще? Пожалуй, никого больше нет.
– Я в это не верю. Ганс, ты говоришь неправду!
– Я вырос в приюте для сирот при монастыре бенедектинцев и никогда не знал родных.
– Но так не может быть! - настаивала фрау Марта.
Ганс задумался. Фрау Марта с надеждой смотрела на него и больше всего ей не хотелось, чтобы сейчас кто-то вошел в ее лавку и перебил их разговор. Но никто не входил.
 – Говорили, что мне якобы помогал один человек, только я его не знаю. Скорее всего, это неправда.
 – Как же так? – все больше удивлялась фрау Марта.
 – Вроде бы он передавал деньги на мое содержание. Делал это по-разному. Никто в приюте его не знал, и я его никогда не видел. Может я незаконнорожденный?  Такое ведь бывает, что от детей отказываются?
 – Знаешь, каждый человек может допускать ошибки и все же, наверное, это хороший человек, раз не забывал о тебе, – предположила фрау Марта.
 – Я тоже так думаю. Может со временем я узнаю правду. Знаете, когда у тебя совсем нет родных, ты выдумываешь разные истории и хочется верить во все невероятное. Нас в монастыре было много брошенных. Когда я родился в Люцерне так много умирало людей.
 – Все же не надо отчаиваться. Рано или поздно может кто-то и отыщется.
 – Я даже фамилии своих родителей не знаю. Сам я – Бенедектин! В приюте всем подкидышам такие фамилии давали. Но кто эти люди, что спрашивали обо мне?
 – Я не думаю, что к твоей истории они имеют отношение. Это музыканты – Йоханн и Анели.
 – Теперь понятно. Я люблю слушать их музыку. Просто по воскресеньям я бываю на Ратушной площади.
– Но почему каждый раз пирожные или конфеты? И почему ты не подаришь их открыто?
– Просто так получается. Вообще-то я покупаю угощения для другой...
– Вот как?
Ганс замолчал.
– Но Анели маленькая и хорошая девочка, – продолжил он, – Я бы все равно ей покупал сладости, но тут так получается.
– Нет-нет, Ганс. Мы же друзья. Ты сам так сказал. Давай признавайся до конца! Ты же знаешь, я на твоей стороне и никому не выдам твоих секретов.
– Ее имя – Ева, – смущенно признался Ганс.
– Я ее не знаю. Кто она?
– Дочь господина Хенрика. Черепичного мастера.
– Мне это ни о чем не говорит. И что же, Ева тебе нравится?
– Да, – подтвердил смущенный Ганс, – она мне нравится.
– Это очень хорошо! А ты говорил про одиночество. Ты хороший человек, Ганс, и, если тебе будет нужна помощь, всегда можешь на меня рассчитывать. У меня ведь тоже здесь никого родных. И не так уж много друзей. Но мы ведь с тобой друзья, – и она ласково, по-матерински, обняла Ганса.

6.

Сначала Фрау Марта решила разузнать о музыкантах. Это было несложно сделать. Йоханн и Анели были у всего города на виду, так что их все знали. И встретиться с музыкантами не составляло труда. Фрау Марта пораньше закрыла свою лавку и подоспела на Ратушную площадь к самому концу представления Йоханна и Анели. Она сделала так, что, как бы случайно столкнулась с ними в городе.
Йоханн ничуть не удивился, увидев кондитершу. Они поздоровались как хорошие знакомые.
– Я знаю, о ком вы спрашивали, – фрау Марта подмигнула Анели, – Это мой близкий друг - молодой мастер Ганс. Он хороший человек. Гансу нравится ваша музыка, и он очень скромный. Может он просто стесняется с вами познакомиться.
– Тогда передайте мастеру Гансу нашу благодарность и что мы тоже считаем его своим другом, – ответил Йоханн.
– А еще я хочу сказать «спасибо» мастеру Гансу за башмачки. Они такие красивые! И пусть он приходит к нам и больше не стесняется.
– Будьте уверены я все обязательно передам нашему общему другу! – пообещала фрау Марта.
Она еще больше удивила музыкантов, когда протянула Анели большую красивую коробку.
– Это тебе от меня. Ведь мы теперь тоже друзья. И вы всегда можете заходить ко мне в гости! – сказала кондитерша.
– Вот, видишь, Анели, ты все горевала, что мы живем в городе, в котором у нас нет родных и друзей! –  сказал девочке отец.
– А вы, фрау Марта, любите музыку? – поинтересовалась Анели.
– Я очень люблю музыку.
– Но Вы никогда не приходите нас послушать. Почему?
– Понимаешь, Анели, в то время как вы выступаете, у меня всегда много работы. Но как-нибудь я обязательно приду.
– А какая музыка Вам нравится, фрау Марта? – спросил Йоханн.
– Мне стыдно признаться. Вы, наверное, такую не играете, и будете надо мной смеяться. На моей родине в Куре все очень любят «Кукушечку».
– Беспечная кукушечка живет в лесном краю и слышно одинокое ее ку-ку, ку-ку! –  тихонечко пропела Анели и все засмеялись.
– Ну вот, видите, вы смеетесь!
– Что Вы, фрау Марта, мне самой эта песенка очень нравится!
– Ладно, я вам все объяснила, а теперь мне надо возвращаться в лавку. 
После этих слов Йоханн галантно снял шляпу и поцеловал кондитерше руку, а Анели сделала красивый реверанс. Довольная собой фрау Марта возвратилась в лавку.
Анели очень понравилась кондитерше. Девочка напомнила фрау Марте ее дочку. Такая же ладненькая и веселая девочка, только постарше. И господин Йоханн очень элегантный и вежливый человек. Фрау Марта и не помнила, чтобы прежде кто-то целовал ей руки.
На следующий день кондитерша была приятно удивлена, когда у ее лавки неожиданно появились Йоханн и Анели. Они расположились у самого входа в заведение и своей музыкой стали зазывать покупателей. Анели очень старалась:

Беспечная кукушечка живет в лесном краю
и слышно одинокое ее ку-ку, ку-ку!

У кондитерской фрау Марты собрался чуть ли не весь квартал. За какой-то час были распроданы все угощения…
А вечером они вместе пили чай и говорили об общем друге…

Но вот с Хенриком все оказалось сложнее. Хотя в городе черепичный мастер был известным человеком, жил он не столь открыто для окружающих. Фрау Марте пришлось поискать среди своих клиентов его близких знакомых. Когда она нашла таковых, то все ей подтвердили, что семья мастера Хенрика очень достойная и сам он, может быть внешне суров, но человек исключительно добропорядочный. И что важно: любит свою дочь и готов отдать ее замуж только за достойного человека.
А другие новости, которые фрау Марта услышала о дочери Хенрика, ее огорчили...

7.
 
Фрау Марта не знала, как Гансу рассказать об этом. И очень волновалась, что молодой мастер может по каким-то причинам пропустить воскресенье. Но, как и прежде, он пришел к ней в лавку. Фрау Марта быстро обслужила своих покупателей и подсела к Гансу.
– Ты пойми меня, Ганс. Как твой друг я за тебя волнуюсь. И пока тебя не было, я кое-что узнала о семье мастера Хенрика и его дочери.
Ганс отставил компот и уставился на фрау Марту.
– Пока ты ходишь вокруг да около, девушку собираются отдать замуж. За сына мясника Рудольфа Вилли, которому Ева очень нравится.
– За недотепу Руди?
– Да! За этого грубого недотепу! Мясник с семьей давно обхаживает мастера Хенрика и собирается идти к нему сегодня после соборной службы. Мясник будет сватать Еву за своего сына.
Фрау Марта боялась, что Ганс обидится за то, что она вмешалась в его сердечные дела. Но, нет. Возможно, Ганс сам искал ее поддержки, но вот услышанные новости его сильно расстроили.
– Что же мне делать, фрау Марта? – он с надеждой посмотрел на кондитершу.
– Я ничего не знаю на счет их планов, –  фрау Марта слукавила. В действительности она все знала, - но мне кажется, что мастер Хенрик не горит желанием отдавать свою любимую дочь за сына мясника. К тому же Ева и ее родные заметили твой интерес и тебе надо просто быть порешительней. Почему бы тебе самому не сосватать Еву?
– Но как я это могу сделать? Мастер Хенрик уважаемый горожанин. У него семья. Я к ним даже подойти боюсь. Ведь кто я? У меня нет ни капитала, ни семьи. Нет никого, кто бы за меня хоть одно доброе слово сказал, – ответил с горечью Ганс.
– Ну, что ты, Ганс! Это не так. За тебя говорят твои дела. Ты хороший мастер и никакой сын мясника с тобой не сравнится.  И друзья у тебя есть. И я, и Йоханн, и Анели. Мы все твои друзья. Зачем ты так сказал, что у тебя никого нет? – с обидой в голосе сказала фрау Марта.
– Я не хотел Вас обидеть. Но ведь я имел в виду родных. Вы же знаете, что я сирота.
– Ну, на то мы твои друзья, чтобы тебе помочь. Я подумаю, как это сделать. Что ж, если сирота, то и не жениться совсем? А потом, я ведь тебе сказала, еще не факт, что семья мастера Хенрика примет предложение мясника.
– Вы думаете? – оживился Ганс.
– Я, конечно, не знаю, – фрау Марта произнесла это с хитринкой в голосе, - Но, если Ева тебя заметила, и ты ей понравился, я бы на месте девушки не стал торопиться принимать предложение от простофили Вилли. Но, знаешь, тебе надо поторопиться и самому сегодня подать ей какой-нибудь знак.
– Какой?
– Я думаю, что пирожные и конфеты здесь не помогут. Тут надо что-нибудь другое. Более подходящее для такого случая.
– И что же?
– Когда я встретила своего Фрица, то на первом свидании он мне подарил вот это, – фрау Марта достала из корзинки какой-то сверток и положила его на стол перед Гансом. Башмачник осторожно открыл сверток. Там оказался маленький букетик ландышей!
– А как я это сделаю?
Фрау Марта рассмеялась.
– У тебя получится, – успокоила она своего гостя, – Конечно, если ты девушку любишь.
– Спасибо фрау Марта. Я сделаю так, как вы советуете.
Не теряя времени Ганс поспешил в собор.

8.

В этот вечер, казалось, весь город пришел на мессу в собор Святого Петра. Ганс сидел, как водится, на своем месте и смотрел на Еву. Наконец он решился ...
На ватных ногах, словно во сне, в самый неподходящий момент - во время пасторской проповеди, Ганс на виду у всего собора подошел к Еве и не произнося ни слова протянул ей букетик ландышей. Он больше ничего и никого не видел. От волнения все расплылось у него перед глазами. Он выглядел совершенно смешным и неуклюжим. Но, что бы там ни было, как бы не были удивлены Ева, ее родители и вообще все находившиеся рядом прихожане, ... она взяла его букетик... Она его взяла! Он совсем не помнил, что было дальше, как он вернулся на свое место и как пастор закончил свою проповедь...
По окончании службы семья Хенрика было направилась к выходу, но неожиданно хозяина за рукав остановил ростовщик Юлиус. Конечно, они были знакомы, но прежде никогда не общались.
– Возможно Вы решите, что это меня не касается…  Я просто решил сказать … Сын господина Рудольфа – не лучший выбор для Вашей дочери, – неожиданно запинаясь, тихим вкрадчивым голосом произнес ростовщик. Было видно, что он смущен.
– Какое собственно Вам дело до этого? – освобождая свой рукав громко ответил недовольный столь неожиданным замечанием господин Хенрик.
– Простите, простите, я только..., – ростовщик Юлиус еще что-то хотел сказать, но черепичный мастер больше его не слушал. Увлекая за собой семью, он решительно двинулся к выходу.
– Что ему было нужно? – спросила Хенрика его жена, хотя она сама все слышала.
– Он, наверное, хочет посватать нашу дочь, – недовольным тоном пробурчал господин Хенрик.
– Как? Ведь он же старый и к тому же женат? – удивилась жена мастера.
– Я думаю, что он хлопочет за одного из своих сыновей.
– Боже!
– Я даже обсуждать это не буду! – Хенрик дал понять своей жене, что разговор закончен.
 Не прошли они к двери и двух шагов, как их снова остановили. На этот раз отец Мартин, настоятель детского приюта бенедектинского монастыря. Здесь в соборе он был редким гостем.
– У Вас очень хорошая дочка, господин Хенрик, – заметил отец Мартин.
– Спасибо, – ответил черепичный мастер, – но мне это хорошо известно и без Вас!
– Я думаю, что Вам надо быть осторожней, – настоятель приюта приподнял бровь, показывая, что он на что-то намекает.
– Я и так осторожный. При моей работе без этого никак нельзя: в любой момент можно с крыши свалиться! – отпустил шутку мастер Хенрик и вышел на улицу.
Ганс все еще оставался в соборе на своем месте. Ангелы унесли его под купол и не хотели спускать на землю...
Стоило семье мастера Хенрика выйти из собора, как Йоханн объявил на всю площадь, что сегодня он будет играть бесплатно в честь своего друга – лучшего башмачника Люцерна мастера Ганса! И заиграла прекрасная музыка!
Люди, выходившие из собора, стали перешептываться, поглядывая на семейство господина Хенрика.
– Вам не кажется, что вокруг нас что-то происходит? – спросил черепичный мастер своих домашних и как-то по-особенному посмотрел на дочь. Лицо девушки было залито красной краской, ручки прижимали ландыши к груди, сердечко убежало в пятки, а душа упорхнула в небо!
– Ты на что намекаешь? – не поняла его жена.
– Вот-вот, – ухмыльнулся Хенрик, – какие тут намеки?!
Едва Ганс вышел из собора, как увидел перед собой Анели.
– Прости, но, у меня сегодня ничего нет.
– И не надо, Ганс. Я и так уже перепробовала все лучшие люцернские лакомства! Лучше постой здесь и послушай нашу музыку. Сейчас я буду петь для тебя. Пусть это будет нашим с отцом подарком за то доброе, что ты нам делал! – И, привстав на цыпочки, малышка Анели поцеловала его в щеку. После этого Йоханн заиграл красивую мелодию, а Анели запела про то, как в далеком королевстве жила красивая принцесса и ее полюбил молодой башмачник. И все в этой песне заканчивалось так хорошо!
Ганс возвращался домой опьяненный любовью, так что даже не видел дороги и дошел аж до старого моста. Когда он переходил на правый берег скелеты с картин «Пляски смерти» танцевали в такт его сердцу. Несчастные висельники пели песни, а утопленники играли на скрипках!

9.

Тем же вечером мясник Рудольф пришел в дом мастера Хенрика чтобы сосватать своего сына Вилли за Еву. Никто в Люцерне в точности не знал, как и о чем конкретно они говорили...
Было уже за полночь. Ганс не спал.  Он переживал все события, случившиеся в его жизни в последние дни. Вдруг в дверь его мастерской кто-то постучал. Поначалу он подумал, что ему показалось. Но, нет. Стук стал более настойчивым. Каково было его удивление, когда он на пороге увидел фрау Марту.
– Что не ждал моего визита? А я смеюсь, что подумают обо мне, увидев меня в городе в такой час!
– Но, что это значит? Что-то случилось?
 – Это значит, что они ему отказали! – выпалила фрау Марта, и тут Ганс увидел, что кондитерша светится от счастья, – Понимаешь, они отказали!
– Вы - о чем? Я не верю. Не может быть!
– Это правда, Ганс! Правда!
– Но откуда Вы знаете?
– Ганс, мои пирожные ест весь наш город! Конечно, мне пришлось что-то предпринять, но это сейчас не важно. Я очень-очень рада за тебя. Теперь у нас все получится. Я ничуть не сомневаюсь.
– Я не могу в это поверить, но очень хочу, чтобы это было так.
– Даже не сомневайся! А теперь я пойду, пока меня здесь никто не увидел. Иначе неизвестно что о нас с тобой подумают! Спокойной ночи!
И она исчезла в темноте.
– Вы настоящий друг, фрау Марта, – крикнул ей вдогонку Ганс.
– Тише, тише, – услышал он в ответ веселый голос кондитерши.

10.

На следующее утро к Фрау Марте пришла со своей бедой соседка фрау Элеонора. Она задолжала большую сумму денег ростовщику Юлиусу, который в Люцерне имел самую плохую репутацию человека жадного и жестокого. Он ссужал горожанам деньги под очень высокий процент, а потом жестоко требовал их возврата. И был безжалостным, если ему деньги не возвращали. После того, как он выгнал за долги на улицу семью печатника Фрица, весь город возненавидел его. Даже пастор тогда отказал ему в причастии.
Семья ростовщика Юлиуса была ему под стать. Жена была очень жадной и желчной.  Из-за своего характера она конфликтовала со всем Люцерном. Не было ни одной торговки, которая бы не плакала от нее. Городской судья обходил дом ростовщика Юлиуса стороной, а при виде его жены переходил на другую сторону улицы. У ростовщика было двое взрослых сыновей. При том, что их отца нельзя было упрекнуть в праздности и лени, они оба - повесы и задиры, каких свет не видывал. Сыновьям господина Юлиуса давно надлежало жениться, но ни один горожанин не был готов отдать за них свою дочь. Это при том, что господин Юлиус обладал большим состоянием, а его дом на Лебединой площади был самым красивым в городе. Поговаривали, что ростовщик несколько раз пытался сватать для своих сыновей девиц за долги. Но даже это не помогало. Все его сыновьям непременно отказывали даже под угрозой заключения в крепости.
Фрау Марта помогла бы своей соседке, но у нее самой не было таких денег. Фрау Элеонора была вдовой и за нее некому было заступиться перед алчным ростовщиком, не знавшим снисхождения. Только что было делать? Вдова боялась идти одна и просила фрау Марту сопровождать ее.
– Господина Юлиуса я совсем не знаю, хотя много слышала о нем. Говорят, что это неприятный человек, не знающий жалости к людям. Я бы предпочла не иметь с ним никаких дел, – но увидев совсем павшую духом фрау Элеонору, кондитерша, взяла себя в руки, – ладно, не переживай. Пойдем, что нам еще делать? Будем надеяться на лучшее.
В дом ростовщика подруги вошли на ватных ногах. Надменная прислуга строгим голосом попросила их подождать в прихожей. Немного погодя в коридоре показалась тощая фигура ростовщика. Стоила фрау Элеоноре заговорить о рассрочке, как и без того некрасивое лицо господина Юлиуса перекосилось. Ростовщик стал напоминать инквизитора, готового опустить топор на голову своей жертвы. Но, вдруг что-то случилось непонятное. Хозяин дома резко изменился в поведении. Глядя на фрау Марту, ростовщик неожиданно пригласил женщин в гостиную и распорядился принести им угощения. Перепуганные гостьи, не чая побыстрее закончить неприятный визит, изо всех своих сил стали отказываться. Раздосадованный господин Юлиус настаивал, но тщетно. В конце концов пришлось уступить. Ни фрау Марта, ни фрау Элеонора таким его еще не видели.
– Конечно, конечно. Я подожду. Вам не стоит беспокоиться. Отдадите деньги, когда Вам будет удобно. Никакой спешки! И не беспокойтесь о процентах. Это все чепуха, я с Вас ничего не возьму лишнего, – начал успокаивать он фрау Элеонору, все время поглядывая на ее подругу, так что фрау Марта стала смущаться.
После этих его слов женщины извинились за причиненное беспокойство и буквально вылетели на улицу.
– Чудеса! – как только визитерши пришли в себя, выпалила фрау Элеонора, - Что с ним случилось. Я никогда его не видела таким. Это все ты! Будь я одна, все было бы по-другому.
– Но при чем здесь я? Я ничего не понимаю, – ответила обескураженная фрау Марта.
– Разве, подруга, ты не видела, как он на тебя смотрел?
– Но, что это значит? Он женат, да и мне совсем не нравится. Просто тебе показалось.
– Ничего, Марта, мне не показалось! Не знаю… Очень странный этот господин Юлиус. Но, как бы там ни было, хорошо, что все так разрешилось. Я теперь всегда буду с тобой ходить.
– Ну уж нет! Я, конечно, рада за тебя и не против дальше помогать, но все же постарайся в дальнейшем избавить меня от таких визитов.

11.

Приближался вечер. Маленькая нарядная процессия, которая состояла из Ганса, фрау Марты, Йоханна и Анели направилась к дому мастера Хенрика.  Ганс заметно робел, а друзья всю дорогу его подбадривали.
– Не волнуйся, Ганс, они не смогут тебе отказать! – успокаивала его Анели.
– Мы этого не допустим, – подтвердил галантный Йохан, предложив кондитерше руку.
– Я думаю, что все будет хорошо, – добавила фрау Марта, – по-другому и быть не может!
– Что ж, с такой поддержкой, я начинаю верить в успех, – приободрился Ганс.
Пока они шли Йоханн несколько раз оглядывался. Ему показалось, что кто-то все время следует за ними. Ну вот, наконец, они подошли к дому черепичного мастера.
Открыв дверь, Хенрик долго смотрел на пришедших. Он был немало озадачен, поскольку не ожидал увидеть столь странную кампанию. Застенчивый юноша успел уже достаточно примелькаться Хенрику.  Впрочем, черепичный мастер был наслышан о нем как о хорошем и старательном молодом человеке. Знал Хенрик и Йоханна с его дочкой. И хотя уличный музыкант занимал не столь высокое положение в обществе, он пользовался у горожан искренним уважением. И дочка его была добра и воспитана. С фрау Марту мастер Хенрик лично не был знаком, поскольку не посещал кондитерских, но был наслышан о ее добродетели. Многие его клиенты хорошо ее знали. Так, несколько лет назад мастер Хенрик поставлял черепицу соседу кондитерши и тот очень хвалил фрау Марту за честность и порядочность.
Хенрик еще раз обвел взглядом пришедших. Потом посмотрел на покрасневшую Еву, которая робко выглядывала из-за спины своей матери и улыбнулся. На мгновенье Гансу показалось, что елки чуть подобрели и стали не такими острыми.
– Я совсем не догадываюсь о цели вашего визита,– сказал мастер Хенрик и при этих словах фрау Марта дружелюбно усмехнулась и слегка подмигнула Еве, а сердце нашего молодого человека ушло в пятки! – но думаю, это хорошо, что вы пришли.
После этих слов мастер Хенрик дружелюбно и протянул свою огромную ручищу Гансу. Сердце молодого человека вернулось на свое место!
Гости вошли в дом, и мастер Хенрик уже закрывал за ними дверь, как на другой стороне улицы неожиданно увидел бледную фигуру ростовщика Юлиуса, который стоял и смотрел на него.
– Вам что-то нужно, господин Юлиус? Вы ко мне? – крикнул через улицу черепичный мастер.
– Нет-нет, господин Хенрик. Я просто случайно шел мимо. Просто случайно. Все хорошо! – каким-то неестественным голосом ответил ростовщик и сняв шляпу низко поклонился, – Все хорошо господин Хенрик, спасибо Вам! Я Вам очень благодарен!
И ростовщик Юлиус быстро зашагал по улице.
– Ничего не понимаю, – пожал плечами господин Хенрик и пошел к своим гостям.

12.

Прошло несколько дней.  Как обычно, рано утром, фрау Марта в своей кондитерской раскатывала тесто, чтобы приготовить выпечку. В это время в ее лавке обычно еще не было посетителей.
Неожиданно зазвенел дверной колокольчик, и на пороге кондитерской возник ростовщик Юлиус. Прежде он никогда не заходил в ее заведение. Серый и угрюмый, он казался здесь совершенно чужеродным, как будто кто-то случайно принес в кондитерскую мешок с цементом.
– Уж не за пирожным же он? – удивилась про себя фрау Марта. Она так растерялась, что даже забыла поприветствовать гостя. С недоверием поглядывая на ростовщика хозяйка лавки машинально продолжала свою работу.
Подойдя к прилавку ростовщик Юлиус некоторое время стоял молча, внимательно рассматривая хозяйку лавки, которая в свою очередь не знала, что ему предложить.
– Вы – хороший человек. Не такой как я, – решившись наконец, заговорил ростовщик Юлиус. – У каждого своя судьба, и своя боль. Я думаю, Вы меня поймете, так как много пережили в жизни. Я знаю об этом.
На минуту он замолчал. Фрау Марте стало немного не по себе. Кондитерша не могла взять в толк, что хочет ростовщик и зачем все это говорит?
– Зачастую мы не владеем своей судьбой. Бывает, что совершаем опрометчивые поступки. Ошибаемся. Я тоже в своей жизни сделал большую ошибку, за которую расплачиваюсь по сей день. – Голос ростовщика стал совсем тихим и очень-очень грустным. И сам господин Юлиус не был похож на человека которого боялся весь Люцерн. - Меня вот в городе не любят. Вы думаете, они, эти люди, хорошие? Сначала просят, даже унижаются, когда им нужны деньги, а что потом? Большинство из них тут же спускает все до последней монеты, не желая знать цену. Почему я должен заботиться об этих транжирах и бездельниках, их детях, или родных? Почему люди сами в большинстве своем ни о чем не хотят думать? Почему не любят работать? Почему живут в праздности и лени? В кабаках полно народу, а много ли в нашем городе мастеров? Они и в церковь не ходят, не желают расплачиваться и каяться за свои прегрешения. А я вот расплачиваюсь всю жизнь. А за что? За то, что когда-то совершил единственную ошибку, послушав своих родителей. Но как я мог пойти против их воли?
Фрау Марта слушала завороженная. Она по-прежнему не понимала, какое ко всему этому имеет отношение? На какое-то время господин Юлиус замолчал, очевидно ожидая реакции собеседницы. Затем как-то нервно посмотрел на дверь, опасаясь, что кто-то может зайти и прервать их разговор.
– Я Вас очень уважаю и знаю, что то, что я говорю, останется между нами. При всех своих ошибках, я не зря живу на этой земле. Вы большой друг… – ростовщик как-то совсем замялся, видимо не зная, что сказать дальше, – моего сына. Я им горжусь.
– Друг Вашего сына? А Вы ничего не путаете господин Юлиус? – удивилась фрау Марта.
– Нет.
Ростовщик Юлиус в упор посмотрел на фрау Марту, и тут в его глазах она прочитала торжествующую гордость. Из грустного и несчастного он в мгновение превратился в счастливого человека. Фрау Марта стояла растерянная. Но она совершенно не догадывалась, о ком он говорит. Его сыновей знали в городе как отъявленных молодых негодяев, а ее невозможно было заподозрить в дружбе с кем-то из них. Кондитерша и видела их всего пару раз и только издалека.
– Это для него. Ему сейчас это очень нужно. Пусть это будет большой праздник. И прошу Вас. Он не должен обо мне знать. По крайней мере, пока, – ростовщик Юлиус положил на стойку перед фрау Мартой небольшой кожаный кошелек, – я знаю, что Вы сумеете придумать, как это передать моему сыну.
И после этого повернулся к выходу.
– Но я не понимаю. Вы о ком? – спохватилась фрау Марта.
Господин Юлиус обернулся, и перед ней снова оказался маленький, какой-то совершенно несчастный человечек.
 – Я о Гансе, – ответил ростовщик и быстро вышел на улицу.



Рисунок Татьяны Никольской


Рецензии
Спасибо, Юрий Николаевич за наслаждение, с которым читала сказку. Почти детское погружение получилось у меня. Давно такого не случалось.
С уважением, Ольга.

Ольга Постникова   22.11.2017 13:44     Заявить о нарушении
Ольга, Вам спасибо за добрые слова! Кукушечка-кукушечка живет в лесном краю... Творческих Вам успехов!

Юрий Николаевич Егоров   22.11.2017 13:54   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 4 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.