Поморск - город одиноких женщин

                                                   
  История неприкаянного морячка, заблудившегося в городе одиноких женщин
                                                               
Михаил Неелов, третий штурман  траулера «Пикша»  сменился с вахты. Шли вторые сутки стоянки в маленьком беломорском порту  Поморске,  но самого города Михаил всё ещё не увидел. Вот и пришло время исправить эту ошибку. Таксист,  не спросив пассажира, в каком именно месте городка  ему надо оказаться,  привёз Михаила в центр. Умный таксист доставил его даже не в центр, а  в настоящий эпицентр местной цивилизации. Таковым по праву считался  ресторан «Поморье».  Вот  и дорогие коллеги, морячки с «Пикши»,  весёлые и беззаботные покуривают на бетонном крыльце у распахнутых  дверей. 
Из ресторанного зала доносился голос Юрия Антонова:
«По зелёной глади моря, по просторам океана…»

- Живая музыка! Девки тоже живые!– подмигнул Мишке чуть поддатый старпом Гриша.

 - «Живая музыка? Изрядно пущено!» -  стараясь настроиться на весёлый лад, подумал Мишка.
 
- Вот это правильно, Мишаня! – подошёл к Неелову Вася Кот. Его толстая добродушная физиономия расплывалась в широкой  хмельной улыбке. 
Старшему электромеханику и просто хорошему человеку Василию Семёновичу Коту,  так удружили родители. Да-а! Чтобы имея фамилию Кот, назвать сына Василием!  Мама и папа у Васи были весёлыми людьми.- Красота моя! – дружески обнимая Мишкины плечи, пробасил Вася. – Это ты молодец, что к народу подтянулся.
 
- Это, правда! – серьёзно глядя на Михаила, поддержал Василия старпом Гриша. – Пошли  к поморкам, они нас заждались, тоскуют конкретно!

Конкретно тоскующих поморок Мишка в «Поморье» не обнаружил, как не обнаружил и самого ресторанного зала. Да и откуда ему было взяться в городской столовой, которая, как в сказке, превращалась в весёлую харчевню только после восемнадцати ноль-ноль.
Впрочем, для нещедрого сентября девяносто первого года местечко было вполне уютное. И кто сказал, что обеденный зал столовой много хуже ресторанного?  Главное, чтобы его заполняли хорошие люди, да на дюралевых с пластиковым верхом столиках были чистые скатерти. Есть холодная водка, а под неё и хлебно-куриные шницели хороши, были  бы горячи.
 
- Смекай, Мишаня, - сощурил и без того маленькие глазки Вася Кот. – В Беломорске баба – зверь - голодная, как весенняя медведица. На мужика кидается, что твоя  щука на блесну!

Васькины зоологические метафоры  Мишке были неприятны.  Сравнение беломорских женщин с отощавшим, неароматным  зверем или зубастым речным хищником его коробили.
 
- Куда ж им, бедолагам, землячкам то моим,  деваться! – вмешался, из-за соседнего столика, в их разговор Бельков, капитан  «Пикши» и уроженец Поморска. -  У нас в городке, мужиков мало.  Где здесь работать? На рыбокомбинате? Так какая там зарплата?  Дельные, да энергичные поморские мужики, все давно по большим городам разъехались, кто в Петрозаводск, а кто  и в Архангельск с Мурманском. Знаете, какая статистика в нашем городском поселении?  Пять из семи тысяч жителей, женщины, причём, от пятнадцати до сорока пяти.  А мужиков с гулькин хрен, да и у тех «хреновые»  гульки. Что с алкаша взять, не по женской он части.

В качестве иллюстрации к капитанской лекции  мимо их столика продефилировала приятная блондинистая дама бальзаковского возраста. Она бросила томный взор в пустоту, куда-то над головами мужской компании, качнула пышным бюстом, и не удержавшись на «ломающихся» каблуках,  плавно обрушилась на старпома Гришу.
 
- Медам! – по-гусарски лихо подхватил блондинку Григорий.
 
- Как неловко! – смущённо зарделась та, и не вставая со старпомовских колен,  как ни в чём не бывало, продолжила: А могу я вас, молодой человек, пригласить на белый танец?

- Белый танец! Белый танец! – повторяя заветный пароль, зашелестели по всему залу женские голоса. Одна за другой, совсем молодые и зрелые, вставали они из-за столовских столиков.  Фальшивый задор на лицах и тоскливая, не верящая самой себе, надежда в глазах.

На огромной бобине магнитофона «Маяк»  русака Антонова вполне уместно сменил грузин Кикабидзе.
"Па аэродрому, па аэродрому!" – проникающим в душу баритоном затянул знойный красавец Вахтанг.
Мишка уже принял свои сто пятьдесят, но вместо ожидаемого «куража» ему опять стало грустно, снова заныла его «правильная»  Нееловская  душа:
 «Где-то тоскует моя беременная молодая жена, а я здесь, среди пьяных коллег-моряков и чужих,  чего-то ищущих, фальшиво-весёлых женщин. Дурной сон! Вся эта жизнь – дурной сон!»

-Дорогой юноша, что же это вы, такой хорошенький, а грустите? – прозвучал совсем рядом женский голос.

На Неелова,  улыбаясь  перламутровыми губами, смотрел, двойник актрисы Талызиной.
 
- Ам! –  бодро отреагировал Михаил на это мистическое явление.
 
– Вы заняты, юноша? – не унималась закадычная подруга  Барбары Брыльской. При этом она то и дело поправляла, съезжающие с носа, огромные круглые очки в изумрудной пластиковой оправе.

 - Я-а, тут едим! – промямлил Мишка.
 
- Не обижай женщину! – разжевывая кусок селёдки, гнусаво промурлыкал  Вася Кот. – Иди, потанцуй, потом отобьём!
 
- Иди, иди, Михаил! Чай не в мужья зовут! – с нетрезвой ухмылкой распорядился Бельков.

Из соображений субординации Неелову пришлось подчиниться.
 «Талызина», положив руки на плечи Мишки, медленно вращала его в свободном от столиков пространстве.
 
"Вот и всё, что было! Вот и всё, что было!" – проникновенно подпевая Вахтангу, женщина вплотную приблизилась к Михаилу.  Он ощутил головокружительную смесь аромата  французских  духов  «Шанель» с салатом из сельди с луком от «Помора».
 
- "Я, наверное, предпочёл бы сейчас настоящую Валентину Илларионовну,  - потерянно размышлял Михаил. –  Говорят, она чертовски обаятельна и остроумна".
- "Ладно врать, то!" -  издевательски прогнусавил голос в Мишкиной голове, голос его «Чёрного двойника», Мистера Хайда, прячущегося где-то внутри, вечного Провокатора. –  Красотку  Брыльску ты предпочёл бы! А чо? Нормальный выбор! Возвращайся на свой траулер, в облезлую каюту, да и женись там под одеялом на этой прекрасной полячке. Не впервой ведь! Или у тебя правая рука отсохла?
Ну, это уж дудки! Когда здесь, желая ласки, ходят тоскливыми косяками столько неудовлетворённых живых женщин? – нетрезво разозлился Мишка на чрезмерную откровенность своего «Чёрного человека». - Сам лезь под одеяло к своему польскому призраку!" 
Михаил решительно прижал к себе и без того льнущую к нему партнёршу. Та ответила ему таким, полным нежной благодарности взглядом, что Мишке стало не по себе.
 
–  Я уже знаю, что ты Миша, а меня, Ядя, зовут, – прошептала ему на ушко новая знакомая. -   Ядвига имя польское, старинное королевское, между прочим.

«И чего я всё усложняю? –  удивился сам себе Михаил. – Она женщина, которая меня хочет, а я голодный моряк. Какого лешего мне ещё надо?!»
- А у нашего-то тихони, уже всё «на мазИ»! –  не без восхищения отметил поддатый Вася возвращение Михаила.  Соседи по ближайшим столикам даже поприветствовали его беззвучными шутовскими аплодисментами.

- Мишань, а у твоей свежевыловленной беломорской зазнобы, кажись, за столиком ещё и подружка имеется, - громко зашептал Вася на ухо Михаилу. – Ты молодой, красивый! Иди там вопрос провентилируй, а там, «могёт быть», и скооперируемся.

 – А с чего это я к ним попрусь? Я тебе кто, дуэнья? Ты не хуже меня «красавЕц», вот иди сам и вентилируй!– слегка возмутился Мишка.

 - И то, правда! – легко согласился Василий. Он поднялся из-за стола, поправил воображаемую бабочку на клетчатой ковбойке и направился к столику, где сидела Ядвига.  Уже через мгновение он кружил в «медляке»  новую знакомую, молодую и симпатичную подругу Яди.

 - Приятная девушка, - почти с завистью отметил про себя Мишка. Жаль, что она не похожа на «обаяшку» Лию Ахеджакову. Был бы полный комплект, да и мне не так обидно!
 
- Всё путём, Мишаня! - радостно заявил, вернувшийся за столик Вася. – Мы с тобой приглашены. У  Ядвиги хата свободная, она аж пищит, так тебя хочет, да и «мой» Людок не против.
 
– Так « твою» Людмилой зовут? –  чему- то удивился Мишка. Не люблю это имя, лучше бы она была Лией.

 - Ну, ты даёшь! – восхитился Кот. – Натуральный, мля, циник, почти, как я! С одной подружкой обжимаешься, а на другую тут же «глаз кладёшь».
 
- Да никто мне не нужен! - неожиданно осерчал Неелов. – Делайте, что хотите, а я обратно в порт, на судно поеду!

- Я извиняюсь! – возмущённо взвился Василий!- Он, почему-то на цыпочках, приблизился к Мишке и, дыша луком и водкой, принялся горячо и  громко шептать ему на ухо.- Ты убийца! Ты  разлучник, Мишаня! Без ножа режешь, ангел мой! Ядвига без тебя нас с Людком на хату к себе не пустит! Так что, на сегодня  ты наш, крас-савчик!

Тут же, как по команде, возле их столика возникли очкастая Ядя и миловидная Люда.  Ядвига с многозначительной улыбкой взглянула на Мишку и прошествовала  к выходу.
Мишка неприкаянно брёл за женщинами. Замыкал сию живописную группу лоснящийся от предвкушения сладкого Вася Кот.

Дома у Ядвиги компания употребила ещё бутылку сухого и попарно уединилась в двух разных комнатах. Мишка по отношению к Ядвиге энтузиазмом не пылал. Тем не менее, её обнажённое тело и его мужской голод своё дело сделали. Неелов проснулся через час, то ли от храпа любовницы, то ли от ощущения своей никчёмности. Он натянул трусы и вышел в коридор. На кухне, тоже в одних трусах, восседал Вася.  Кот где-то раздобыл ещё одну бутылку сухого, и теперь потихоньку,  в гордом одиночестве, оную лакал.
 
– Будешь? – указывая на бутылку, осведомился он у появившегося в дверном проёме Неелова. Мишка сморщил в гримасе отвращения физиономию и отрицательно помотал головой. - Вот ты мне скажи, брат Михельсон, чем ты этих баб привлекаешь? – изрядно, на старые дрожжи  захмелевший, осведомился Василий. – Вот у меня и рост и внешность! А ты?  Ну, что в тебе мужского? А, купидончик ты наш? Материнский инстинкт  ты у баб пробуждаешь, вот что! Они ж, мамочки, титьку тебе дать желают.
Василий вплотную подошел к опешившему Мишке, и дыша ему в лицо перегаром, сообщил:
Я пока Людку приходовать не начал, она всё про тебя расспрашивала!  Женат, мол, не женат. Обидно, мля! Сучки они все, Михуил, сучки и есть! А давай их, мля, накажем! Меняться бум? Ты к Людке, я к Ядьке! А, то ишь, обоим Мишутку подавай! А Васеньку-котика кто любить будет?
 
– Ты бы зубы то почистил! – в надежде хоть как-то охладить разошедшегося друга, осторожно посоветовал Михаил. – Я вот себе почистил и сразу легче стало!

- Что, зубы?! Значит, согласен! – с великолепной логичностью умозаключил Кот.
Неожиданно здоровяк обхватил Мишку и потащил к комнате, где спала Люда. Толчком голой волосатой ноги он распахнул дверь и втолкнул Михаила внутрь.
Неелов попытался было ретироваться, но предусмотрительный извращенец  Вася чем-то подпёр дверь изнутри.
 
– Это чо такое? – осведомился из полутьмы сонный женский голос.
 
Люда, опухшая от сна, со спутанными светлыми волосами, сидела, завернувшись в одеяло, на краю постели.  Круглыми, изумлённо-негодующими глазами она таращилась  на полуголого Мишку.

- Люд, ты не пугайся, я не нарочно, я тут посижу! – кивнув на стоящий у обеденного стола стул, промямлил Михаил.
Ёжась от утренней прохлады, он примостился у стола,  положил на него голову и задремал.

Мишку разбудило прикосновение.
 
- Да ты замёрз совсем! Вон, кожа вся в пупырях, как у гусёнка! - Неелов оторвал от стола голову и увидел, стоящую перед ним обнажённую Люду. - Пошли уже, согрею! – мило улыбнулась Людмила и потянула Мишку за руку.  Неелов не без удовольствия подчинился.

«Ну, не оказывать же тебе упорное сопротивление?!» –  с приятной шутейностью  одобрил происходящее Чёрный, тёмная мишкина половина.
   
Ранним утром, наспех одевшись, Михаил незаметно выскользнул из сонного, оказавшегося даже слишком гостеприимным, дома. Он прошёл полгорода, но такси на пустынных улицах так и не встретил. На углу, возле здания почты, стояла, слабо освящённая изнутри, телефонная  будка. «Междугородные линии», гласили толстые чёрные буквы на вывеске.
 
"Блин, а я ведь супруге так и не позвонил! У меня жена беременная, а я тут с «народом, собравшимся для разврата»,  разгулу буйному предаюсь!"

Чувствуя себя последним мерзавцем, Михаил обречённо побрёл к междугородному телефону.


Рецензии