Юлиус и Адель

1.

В старинном городе Трир, что на берегу Мозели, жили волшебник и волшебница. Волшебник был очень строгий, а волшебница – очень добрая. Каждый год перед самым Рождеством они собирались у нее дома на улице Симеон-штрассе в центре Трира, и наблюдали за тем, кто и как в городе готовится встретить праздник. Для этого волшебники поднимались в маленькую комнатку на чердаке, из которой видели весь Трир, каждый его дом и всех его жителей. И если кто-то отмечал праздник в одиночестве и без подарков, в бедности и грусти, то строгий волшебник наказывал всех трирцев, произнося «Да будет город Трир наказан!», тем самым насылая в наступающем году на город разные напасти.
Так было в 1499 году, когда Трир охватил пожар. А все из-за того, что одна злая мачеха, жившая на Метцельштрассе, в Рождество выгнала на улицу своего пасынка, и за него никто из горожан не заступился. В 1634 году город был захвачен воинственными испанцами, а в 1688 году – французами, обложившими трирцев непомерной данью. Это произошло только потому, что злые дети забыли поздравить своих немощных родителей. В 1736 году, после того как в Рождество в холодном доме замерзла маленькая девочка-сирота, Мозель вышла из берегов, и в Трире случилось большое наводнение. И когда в 1802 году никто не покормил слепых нищих, которые пришли в Трир под самый праздник, по городу прошел ураган, так, что не осталось ни одного целого дома.
Но если в Рождество все горожане оказывались с подарками, и в городе не оставалось никого, кто отмечал праздник в одиночестве и бедности, то волшебница произносила «Да будет в городе Трир все хорошо!». Тем самым она награждала горожан, и следующий год был для всех трирцев благополучным. В такой год проводились великие ярмарки и карнавалы, виноградари собирали богатый урожай, мастеровые – красильщики и табачники, которых много проживало в городе Трире, получали выгодные заказы, рыбаки имели богатый улов, люди женились и у них рождались замечательные добрые дети.
Такой порядок соблюдался много лет. Волшебника звали Юлиус, а волшебницу – Адель.
А началось все очень давно, никто из них уже не помнил когда, но только были Юлиус и Адель в это время совсем молодыми. Не помнили они уже, как раскрыли секрет маленькой чердачной комнатки, которая непосвященному человеку могла показаться обычной кладовкой, заваленной ненужными вещами, и каким образом они догадались, что обладают волшебством. Почему-то встречались они только в Рождество, хотя и жили в небольшом городе. Удивительно, но Юлиус в обычные дни не находил дома с вывеской «Шляпный салон» на Симеон-штрассе, хотя часто проходил через Рыночную площадь к знаменитым трирским Черным воротам. Как раз в этом месте, рядом с домом Трех королей, должен был находиться дом Адели.
Возможно, по этой же причине, она также никогда не бывала у него дома и даже не интересовалась, где он живет. Так что волшебники никогда не встречались в городе. Только в ее доме и только в Рождество за своей игрой.
В этот день Юлиус приходил всегда в одно и тоже время – за час до наступления праздника. Импозантный и подтянутый, с тоненькими усиками и острыми, изогнутыми у подбородка бакенбардами, он был одет в строгий черный френч и черное кашемировое пальто. Ходил Юлиус с тростью, а на его голове была большая черная широкополая шляпа. Он приносил для Адели шампанское и большую серебряную коробку дорогих конфет. Она, стройная и яркая, встречала его в стильном разноцветном платье. И каждый раз говорила: «Я тебя ждала, Юлиус, и уже стала волноваться, не опоздаешь ли ты?»
Стоя рядом с рождественской елкой, волшебники дарили друг другу милые безделушки, а потом, выпив по бокалу шампанского, поднимались в маленькую чердачную комнатку и приступали к своей игре.
– Если бы только горожане видели, что мы делаем, то они подумали бы, что мы Боги, – как-то сказал об их игре Юлиус.
А уже после игры, они садились за стол, кушали пирожные и конфеты, и запивали их ароматным чаем. В большой вазе на столе всегда лежали большие красные яблоки, которые хозяйка дома очень любила.
Если все для города проходило успешно, Адель была веселой, шутила и слегка подтрунивала над Юлиусом. Еще она могла завести музыку и начать пританцовывать своими ножками, пальчиками и карими глазками. Ладошки упирались в стол, а тоненькие пальчики начинали в воздухе выделывать пируэты. А ее изящные бровки и тоненький носик устремлялись вверх. И все это получалось у Адель очень элегантно. Ее настроение передавалось Юлиусу. Он закуривал дорогую сигару, а кончики его туфель начинали выбивать ритм в такт музыке.
А если город провинился, Адель становилась грустной и молчаливой и напоминала ребенка, у которого отобрали любимую игрушку. Ведь она так надеялась, что будут добры по отношению друг к другу. Они же разочаровывали Адель. В такие минуты Юлиусу было очень жаль ее, и ему трудно было найти слова утешения.
После чаепития Юлиус раскланивался, и они прощались до следующего Рождества.
– Ты действительно никогда без меня не поднимаешься наверх? – как-то поинтересовался Юлиус, взглядом показав на лестницу, которая вела к чердачной комнатке.
– Нет, а зачем это мне? К тому же я даже не знаю, работает ли это в обычные дни? Мы ведь всегда приходим туда вместе и только один раз в году.
– Да, конечно, – согласился Юлиус.
И так, из года в год, много-много лет они соблюдали правила игры.
Со временем волшебники становились старше. Нет, они еще не были стариками, но уже стали немолодыми людьми. За все эти годы Юлиус настолько привязался к Адели, что ему не хотелось теперь никуда уходить после их волшебной игры. Он стал задумываться о своей жизни, о том, что возможно сила волшебства заключена не в них самих, а в волшебной комнатке, которая дает им силы жить так долго, медленно старея. Может быть, не заходи они в эту комнату, были бы самыми обычными трирцами. Могли бы встречаться друг с другом, ходить в театр, устраивать загородные пикники. Могли бы создать семью и счастливо жить в окружении детей и внуков.
Однажды, когда Адель проиграла, Юлиус обнял ее. В то Рождество она была очень расстроена. Сначала игра складывалась для Адель очень хорошо. Из своей волшебной комнатки они заглянули в сиротский дом и увидели богато накрытые столы и радостные лица детишек. Горожане не забыли сирот. Адель светилась от счастья. Но потом все изменилось. Сначала все испортил ростовщик Фридрих, который стал требовать с бедных должников непомерной платы, затем известные трирские задиры Вилли и Клаус устроили драку у фонтана Святого Петра. А в довершение всего, к больному старику Карлу на Фландерштрассе никто не пришел – ни родные, ни друзья, ни соседи. Адель безнадежно проиграла игру. От обиды она заплакала. И вот тогда Юлиус ее обнял.
Ему стало жалко коллегу-волшебницу. Юлиус не радовался своей победе. Он любил этот город и его жителей, среди которых были и хорошие, и плохие. Так ведь везде. И почему хорошие должны нести ответственность за плохих? Юлиус видел переживания Адель, а ему хотелось, чтобы она была веселой. И чтобы был этот смешной танец ее пальчиков.
Непроизвольно Юлиус погладил ее золотые волосы, и тут Адель отпрянула от него. Ее руки уперлись ему в грудь. Он потерпел поражение. С тех пор игра интересовала Юлиуса меньше, чем его отношения с Адель.
И кто вообще установил все эти правила? Может, вообще не существует никаких правил? – раздумывал Юлиус.

2.

И вот уже больше тридцати лет как волшебник Юлиус не наказывал жителей Трира. И правда – за то время, как здесь поселились волшебники, горожане сильно изменились в лучшую сторону. Они стали добрее и внимательнее по отношению к друг другу, так что все последние рождественские праздники Юлиус и Адель не находили в городе ни одного забытого и несчастного. Все, кому была нужна помощь, получал ее от своих близких: родных, друзей или соседей. У собора Святой Паулины, рядом с большой рождественской елкой, в помощь бедным бургомистр Трира ежегодно открывал благотворительный аукцион. Все вырученные средства шли больным и обездоленным. На рыночной площади гильдия торговцев раздавала небогатым жителям города бесплатные угощения, а дети из знатных домов несли подарки в приюты и богадельни.
Иногда, правда очень редко, во время волшебной игры выяснялось, что кому-то из горожан было недостаточно весело, и он встречал Рождество в одиночестве. Вот и прошлый раз в своей чердачной комнатке волшебники увидели скудный стол в доме старой Барбел, трирской старьевщицы, отмечавшей Рождество со своими маленькими внуками: Гретой и Диди. Все что было у них на праздничном столе – это пара вареных картофелин, кувшин с компотом и яблочный штрудель. В таких случаях, Адель, чтобы предупредить недовольство Юлиуса, придумывала для трирцев разные оправдания. Вот и здесь добрая волшебница нашлась за что зацепиться.
– Ведь они не одиноки, и у них есть пусть небольшое, но угощение.
В таких случаях Юлиус не решался спорить с Адель. А как можно было с ней спорить – такой добросердечной и красивой женщиной? Лишить себя удовольствия видеть, как будут танцевать ее пальчики, если игра закончится благополучно для трирцев?
– Ну, Юлиус, не будь столь привередлив. Это просто случайность. И не такое это большое прегрешение, чтобы наказывать весь город, – говорила Адель в таких случаях.
Юлиуса забавляло, как она это говорила. А смотрела на него по-детски наивно – как на кровавого палача, в чьей власти было решать: рубить или не рубить головы несчастным трирцам. В глазах Адель читалась мольба.
– Конечно, я с тобой абсолютно согласен, – отвечал ей в таком случае Юлиус. – Но все же ты не забывай, зачем мы здесь. И что должны соблюдать нейтралитет и быть беспристрастными судьями.
После того, как Юлиус согласился с ней по поводу Барбел, Адель даже поцеловала его в щеку. И, хотя он поступил вопреки правилам волшебства, Юлиус решил, что получил равноценную компенсацию!
И, после этого, что бы Юлиус не говорил о правилах, он лукавил. Никакой беспристрастности уже не было и в помине. С каждым разом он все больше уступал своей коллеге по волшебному ремеслу и ждал дальнейшей ее благосклонности. Он мог утешать себя лишь тем, что трирцы действительно перестали совершать столь уж серьезные проступки.
Перед каждым новым Рождеством Юлиуса начинали мучить воспоминания и мысли. За долгую жизнь он видел многое: и инквизицию, и войны, и борьбу за власть. И в этом чудесном городе на берегу живописной Мозели одни люди убивали других. Он видел, как еще совсем недавно церковные фанатики сжигали людей сотнями на кострах на Рыночной площади, и среди них были и старики, и женщины, и дети. Люди устраивали войны, ненавидели чужаков. А что обычные горожане? Они собирались, чтобы поглазеть, и радовались мучениям несчастных, таких же, как они сами, и не задумывались, что могут оказаться на их месте. Священники покрывали ложь и благословляли все эти мерзости. Где же доброта и совесть горожан этого чудного города? Почему молчали ремесленники и торговцы, видя, как разоряют их город? В их глазах Юлиус видел не скорбь и жалость, а радость. Юлиус не был злым и не желал ничего плохого этому городу, который из-за древности и красоты называют северным Римом, но как таких людей не наказывать? Что они могли сделать вместе с Адель?
Однажды, во времена инквизиции, Юлиус попытался заступиться за семью знакомого торговца, людей абсолютно мирных и порядочных. Но кто его послушал? Удивительно, как его самого тогда не сожгли. Тогда во время их рождественской игры Адель заплакала. Ей было очень тяжело.
Конечно, это было в прошлом. Вот Адель готова забыть все эти преступления, но разве это не может когда-нибудь снова вернуться? Это как в яблоке: достаточно однажды появиться одной маленькой червоточине, и совсем быстро сгниет весь плод. Люди верят не только в добро, но и в зло. Один злой человек может держать в страхе весь город, если остальные люди не будут ему противостоять. Одни испугаются, другие не заметят, третьи решат, что это их не касается. И один, если не получил отпор от всех, разрушит все. Нет, все правильно, отвечать должны все: и за добро, и за зло.
Адели проще. Она этого не понимает. Она призвана делать добро. Юлиус не был злым волшебником и по-настоящему горевал, когда ему приходилось насылать на трирцев напасти. Он тоже хотел бы всегда быть добрым и радоваться вместе с Адель. Но он считал, что нельзя проходить мимо злых поступков и оставлять их без наказания. Без этого нельзя приучить горожан к доброте. И вообще он считал, что добрым быть легче, чем строгим. Адель с этим не соглашается. А с другой стороны, может тем она и прекрасна, что остается при своем мнении.
В свою очередь, Адель понимала, что Юлиус вовсе не злой, и по своей воле никогда никому бы не причинил зла. Адель, конечно же, заметила, что, когда она за кого-то заступалась во время игры, Юлиус всегда ей уступал, хотя и изображал недовольство. Она видела, что он любит детей и стариков и очень чувствительно относится к сиротам и одиноким людям. И если бы все зависело от него, в Трире никогда бы не было бедных и несчастных людей.

3.

С течением времени Юлиус начал замечать перемены в самой Адели. Он стал подозревать, что каждый раз перед его приходом Адель вмешивается в жизнь горожан с тем, чтобы помочь им уберечься от возможной кары за их черствость и невнимательность к близким. Началось все с того самого старика Карла. Когда на следующее Рождество они заглянули из своей волшебной чердачной комнатки в дом к Карлу, у того все было в идеальном порядке. Старик встречал праздник чистым и ухоженным, а на его столе были разнообразные угощения. И все бы ничего, но Юлиус совершенно отчетливо разглядел среди прочего большие красные яблоки. Он не подал виду, но его подозрения только усилились.
В последние годы глядя, как Адель совершенно спокойно ведет игру, Юлиус стал предполагать, что волшебница загодя выведывает у знакомых горожан, нет ли в городе одиноких людей, и если такие находятся, то перед Рождеством обходит их всех, даря подарки и делая так, чтобы им было хорошо.
Подозрения Юлиуса еще больше укрепились в этот предрождественский день благодаря его квартирной хозяйки фрау Агнете. Та рассказала Юлиусу, что накануне зашла проведать свою больную одинокую знакомую и застала у нее красивую, очень вежливую и, по всей видимости, благородную даму, которую никогда прежде не видела.
– И что же эта дама? – спросил Юлиус.
– Представляете, она принесла моей знакомой вкусные угощения и подарила красивую чашку, – фрау Агнета говорила об этом, как о чем-то противоестественном.
– Что же в этом странного? Может, это просто ее родственница, – предположил Юлиус.
– В том-то и дело, что моя знакомая не знает, кто она.
– А как она выглядела? – поинтересовался Юлиус.
– Немолодая и не старая, красивая. У нее золотые волосы. И вообще: она похожа на добрую волшебницу!
– Все понятно, – подумал про себя Юлиус, – этого следовало ожидать.
– Еще неожиданная гостья очень замерзла. И сокрушалась, как бы не простыть. Потому что из-за этого не сможет поздравить других своих знакомых. Я тоже волновалась за здоровье этой доброй женщины, – добавила фрау Агнета.
– Вот как! Будет очень жаль если она заболеет, ведь впереди праздник. Как Вы думаете? – Юлиус посмотрел на фрау Агнету.
– Да, конечно, было бы очень жаль.  Такой хороший человек! Просто так, из сострадания поздравлять незнакомых людей. Глядя на нее, я сама решила поздравить всех своих соседей. В Рождество мы все должны думать о милосердии.
В этот день Юлиус сам был в предрождественских хлопотах. За долгие годы жизни в Трире у него появилось немало знакомых, к судьбе которых он был небезразличен. Он торопился всем сделать подарки. Настоятелю собора Святой Паулины достопочтенному Йохану, поскольку тот любил играть на органе, Юлиус купил ноты, лодочнику Мартину, который часто заходил к Юлиусу поиграть в шахматы – бинокль, чтобы тот выглядел как настоящий моряк, а квартирной хозяйке фрау Агнете – набор красивой почтовой бумаги, так как она любила писать письма сыну, служившему в армии. Все его знакомые были очень довольны его подарками. Насколько приятно был удивлен Юлиус, когда, возвратившись домой, обнаружил поздравления и подарки для себя.
И тут он вспомнил про старую Барбел с ее маленькими внуками. А вдруг Адель не сумеет их поздравить? Ведь фрау Агнета сказала, что она замерзла, и сокрушалась, что не успевает навестить всех. И в добавок ко всему еще может простудиться. А старая фрау Барбел жила на самой окраине города. От собора Святой Паулины до нее идти четверть часа...
Как-то сам того не заметив, Юлиус оказался в одежной лавке на Рыночной площади. Торговец был удивлен позднему покупателю, ведь он уже собирался закрывать лавку. Приближалось Рождество.
– Мне нужен теплый плед для пожилой женщины и две красивые шерстяные кофты для ее маленьких внуков, – выпалил запыхавшийся Юлиус.
Сделав покупки, он поднял воротник и вышел на улицу.

4.

Была хорошая морозная погода. С темного неба, словно маленькие звездочки, падали снежинки. Трир готовился к празднику. Улицы были безлюдными. Лишь изредка мелькали быстрые тоненькие тени – это пробегали мальчишки-посыльные с праздничными пакетами. Навстречу Юлиусу прошел пожилой шляпник Ганс (почему он не дома?). Он махнул рукой и крикнул: «С веселым Рождеством, господин Юлиус!»
Кроме них, все остальные жители по-видимому уже собирались за праздничными столами, готовые поздравлять друг друга, и никто из них не догадывался, что через какой-то час-полтора два волшебника, сидя в маленькой чердачной комнатке в доме на Симеон-штрассе, будут решать судьбу города на весь следующий год.
Как чудесный корабль мимо Юлиуса весь в этих снежных звездочках проплыл собор Святой Паулины. Волшебник торопился. Он обогнал почти летевшую над снегом тоненькую тень женской фигурки с каким-то неестественно огромным свертком, ответившую на его поздравление из-под пышного соболиного воротника: «И Вам веселого Рождества». В голосе прозвучали знакомые нотки.
– Я здесь так долго живу, что знаю весь Трир, – подумал Юлиус.
Неожиданно его осенила догадка. Он обернулся, но женская фигурка испарилась в ближайшем переулке.
– Значит, не она, – решил Юлиус.
До дома фрау Барбел идти оставалось совсем немного. Больше Юлиусу никто не встречался. А вот и дом старьевщицы. Он осторожно постучал. Интересно как они его встретят?
Едва Юлиус поздравил оторопевших от неожиданного визита незнакомого гостя старую фрау Барбел и ее маленьких внуков – Грету и Диди, как в дом влетела Адель.
– Ты знаешь, я ведь не поверила своим глазам, – она не выглядела смущенной, – Из-за этого даже улицу перепутала! Думаю, куда бы ты мог идти в такое время?
– А ты, помимо всего прочего, еще и летать умеешь? Это тоже дар волшебной комнаты? – глядя на ее пышный соболий воротник пошутил Юлиус, – я ведь тоже удивился. Думаю, что это за дама, одна, на пустынной улице предрождественского Трира?!
– Теперь, видимо, не одна, – и Адель вручила свой огромный сверток фрау Барбел, которая, похоже, от всего случившегося лишилась дара речи. – Кстати, ты меня едва не сбил с ног.
– Я, кажется, вспомнил! Мы ведь именно так и познакомились. Точно-точно!
Адель не ответила, но было видно, что она слегка улыбнулась.
– Неужели это все нам? – глядя на большой сверток, спросила маленькая Грета.
– Конечно! И еще вот это, – Адель достала из карманов и положила в руки детям два больших красных яблока.
– Конечно, все было в точности так, только на Симеон-штрассе. Ты тогда ведь тоже кому-то несла яблоки?
– А я думала, что ты все забыл. – Адель встала совсем рядышком с ним и положила голову на его плечо.
– Адель, тебе не кажется, что нам надо поспешить? – Юлиус посмотрел на часы.
– Нет-нет, я вас никуда не отпущу, – запротестовала нашедшаяся фрау Барбел. Детишки с надеждой посмотрели на своих неожиданных гостей.
Волшебники переглянулись. Они никогда не нарушали правил игры.
– Не уходите, – дружно сказали Грета и Диди, обхватив их ноги.
– Что будем делать, Юлиус?
– Не знаю. Но ведь ты уже нарушила правило, – Юлиус сказал это так, что стало ясно, что он готов остаться.
– Я ничего не нарушала, – запротестовала Адель.
– Но тогда что ты делаешь здесь?
– Мы давно знакомы с фрау Барбел. – Адель  выразительно посмотрела на хозяйку дома. Фрау Барбел как-то неуверенно кивнула. – Просто в прошлом году я сама допустила непростительную оплошность, забыв поздравить ее и детей. А вот что делаешь здесь ты?
– Все вышло случайно. И, вообще, Адель, неужели ты думаешь, что после стольких лет нашего знакомства я не могу отличить твои поступки от поступков горожан? Кстати, ты очень непрактичная. Спрашивается зачем дарить пожилой женщине чашку?
– Ты про что, Юлиус?
– Адель! Ты прекрасно знаешь про что. Какой женщине ты сегодня подарила чашку? Еще я слышал, что ты очень замерзла и могла простудиться. Так что я волновался за тебя, – при его последних словах Адель украдкой улыбнулась.
– Сегодня я действительно поздравляла своих друзей, но никому не дарила чашки. Я вообще никогда не дарю чашки, и мне было совершенно не холодно, – парировала Адель и опять как-то по-особенному посмотрела на фрау Барбел, будто искала ее поддержки.
– Неужели я ошибся? – смутился Юлиус.
– А я думаю, что все это к лучшему. Значит в этом городе у нас появились последователи, – приободрила его Адель.
– И что? – Юлиус стоял в растерянности.
– Я думаю, что на это Рождество мы можем остаться здесь, – после небольшой паузы весело сказала Адель, – А с городом в наступающем году и так все будет благополучно. И вообще. Может жителям города следует самим отвечать за свои поступки?
Что-то необычное Юлиус прочитал в ее глазах. Он помялся в нерешительности, при этом выглядел довольно забавно. А потом обнял и поцеловал Адель и на этот раз она его не оттолкнула...
– Дети! Пойдемте накрывать на стол. Скоро Рождество, – сказала Грете и Диди фрау Барбел.
Когда она разворачивала подаренный Аделью сверток, то что-то незаметно для Юлиуса спрятала в кухонный шкаф.

Эпилог

Это случилось в канун Рождества. Была холодная зима. В Трире он оказался случайно, приехав в город по каким-то делам. В гостинице, в которой он остановился, было очень шумно. Большая компания, собравшись в общем зале, отмечала приближающееся Рождество. Приезжий никого здесь не знал и вообще не любил многолюдных вечеринок, поэтому стараясь остаться незамеченным, выскользнул из гостиницы на улицу, которая была совершенно пустынной. Холодный ветер заставил поднять воротник. Приезжему было все равно, куда идти. Дойдя до площади, он остановился. Неожиданно ветер сдернул с него шляпу и, словно шар, покатил по мостовой. Втянув голову в пальто и выставив вперед руки, приезжий побежал за своей шляпой и около дома с вывеской «Шляпный салон» столкнулся с ней. Он даже и не понял, что это было. В вихре снега только услышал женский крик. И вот они сидят на мостовой, с вытянутыми вперед ногами, друг напротив друга. Он держит в руках присмиревшую шляпу, только что схваченную. А она... Впрочем, он не сразу ее рассмотрел.
– Простите ради Бога. Это совершенно случайно. Я просто не мог поймать свою шляпу и Вас не заметил. Я действительно не хотел, – попытался оправдаться он.
– Ничего, я понимаю. Только помогите встать. И еще вот это. – Она показала взглядом и тут он заметил, что на снегу разбросаны большие красные яблоки. Видимо, с ними она шла в гости.
– Не волнуйтесь, я сейчас помогу Вам.
– Ой, – тихонько вскрикнула она, поднявшись.
– Вы ушиблись? – поинтересовался приезжий.
– По всей видимости.
Осторожно поддерживая свою нечаянную спутницу, он подвел ее к двери ближайшего дома. Она слегка прихрамывала.
 – Подождите минуточку, я соберу ваши яблоки. Вас можно оставить одну?
– Не переживайте, все не так страшно, как кажется. Вы очень любезны.
– Если только не считать того, что я Вас сбил с ног, –попытался пошутить он.
Вернувшись с яблоками, он застал свою новую знакомую отряхивающейся от снега.  Приезжему показалось, что он услышал легкий смешок.
– Вы на меня не обижаетесь? – Его не покидало чувство вины.
– Нет.
– С Вами все в порядке? Вы можете идти?
– Да. Вероятно.
– Может стоит постучать в дверь и попросить помощи?
– Неловко беспокоить людей. Сегодня праздник.
– И все же я думаю, что это не будет лишним.
Он постучал в дверь, но никто не ответил. В доме было тихо. Тут они заметили, что в окнах нет света. Лишь слабый огонек пробивался из-за шторки в маленьком чердачном окошке.
– Вот видите, все же в доме кто-то есть, – попытался подбодрить свою спутницу приезжий.
И опять на стук никто не отозвался.
– Подождите, – дама показала на замочную скважину, – Здесь в двери ключ. Странно.
– Кто знает, может его оставили специально для нас? Вы как думаете?
– Я думаю, что мы можем войти.
И они вошли в этот дом…



август 2016.
Рисунок Татьяны Никольской


Рецензии
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.