Осколки памяти. Ушла в свет...

                                                                           УШЛА В СВЕТ…

    Давно рядом жили, почитай, с основания рудника свинцового, детей вырастили, мужей схоронили, старость встретили – подружки, соседки, односельчанки, почти сёстры. Варвара и Мария. Теперь, конечно, с отчествами, с неизменным «бабушка» или «бабулечка». Украинка и русская. Судьба свела их в этом горном селе в далёком пятидесятом.

    – Маш, как у тебя кура сегодня? – Варвара повисла на хлипком заборчике. – Какая-то нынче вялая она.
    – Отбегала. Резать нет смысла – мослы да жилы. Жаль. Хохлатка. Таких уж нет – вывелись, – Мария махнула обречённо рукой, достирывая хозяйственные тряпки. Стала развешивать на проволоке. – До утра не дотянет.
    – Цыплят дать?
    – Нет, спасибо. Устала я что-то с ними возиться, – грузно села на скамеечку. – Зайди, Варь, разговор есть.
    Варвара Степановна замерла, оторвалась от забора, помешкала и пошла в дом. Вскоре вернулась, неся миску с творогом. Обошла двор и вошла к соседке.
    – Ставь чайник. Творожку вот захватила. Свежий. Сметаны нет только.
    – Зайди на кухню, на столе справа банка с вареньем клубничным. Да хлеба с ложкой прихвати, – пока подруга пошла в дом, поставила на плитку чайник небольшой, накрыла стол на летней кухоньке. Сели, с улыбками завозились ложками в твороге с вареньем. – Как в молодости! Помнишь?..
    – А то! Это, считай, первое лакомство тогда было – творожок и ягоды. Только хлеб был чёрный. Сейчас уж мы с тобой разбаловались, – Варвара усмехнулась, пожевала творог. – Только белый едим, серый через раз хороший, – покончив с перекусом, напились чаю. – Что сказать-то хотела?
    – Сон сегодня видела, – помолчав, начала тихо рассказывать, смотря на горы: конец августа, всё выгорело, тоска. – Вася нам дом построил. Красивый. Вошла я с радостью туда… – соседка ойкнула, прижала руку ко рту. Маша грустно кивнула. – Срок мне пришёл, видно. Домой ждёт. Ты, если что, сообщи Лёшке. Адреса на серванте в вазе лежат. Позвони им.
    – Тьфу на тебя! Плюнь на сон! Какие наши годы!
    – Уймись, Варь! Пообещай мне…

    Прошло три недели с того разговора. Варвара долго возилась в прохладе сентябрьского вечера на дворе, в сарайке, на огороде что-то сгребала. Видела краем глаза, как пришла с бани Мария, как включила свет на веранде, потом на кухне, повозившись, прошла в комнату. По темени было всё хорошо видать, лампочка яркая, шторы не задёрнула. Вот постояла прямо под абажуром, подняла голову, словно кто-то окликнул из спальни, кивнула и пошла туда. Варвара удивилась: «Кто это там? Дом был пуст! Сын приехал? Просмотрела я, что ли?..» Так и не решив загадку, пошла к себе, заметив, что свет у соседки везде ещё горит. Войдя, быстро легла спать – устала нынче.
    Проспала. С трудом проснулась уж к восьми только. Куры нервничали, гуси гоготали, коза блеяла, кошка орала под окном.
    – Иду! Проглоты мои…
    Возвращаясь из сарая, опешила: свет на веранде Марии горит! Поставила ведро на лавку, прикрыла полотенцем, чтобы в молоко не насыпало мусора. Пошла на двор к соседке.
    – Маш! Александровна! Ты свет чего днём жжёшь? – потопала на крыльце, дёрнула дверь – заперта. Обошла пристройку, заглянула на кухню – свет и там горит, метнулась к окну зала – горит! Постучала. – Маш! Ты дома? Маша!..
    Поняв, что стряслась беда, кинулась в сельсовет. Вернулась к дому уже с секретарём и участковым. Подала ему ключ запасной от замка, но замочная скважина была занята – с той стороны «сидел» ключ. Пришлось вскрывать. Дом был пуст.
    – Варвара Степановна, расскажите, что вчера видели, – Муса Манарович был строг. – По минутам, пожалуйста.
    – Часов в одиннадцать она вернулась, видать, у кумы загостилась, – растерянная Варвара глаз не поднимала, теребя носовой платок. – Зашла, свет везде включила, потом её кто-то из спальни окликнул, вошла. Всё. Я её больше не видела. Сама ушла со двора. А утром свет увидела. Так он и горит…
    – Пройдите на то место, где видели её в последний раз, – вошёл в комнату, увлекая за собой испуганных женщин. Когда Варвара встала под абажур, кивнул. – Куда именно она смотрела лицом?
    – Туда… – осеклась женщина, показав рукой на стену напротив. – Сюда пошла… Но тут нет двери! Она справа…
    – То есть, пошла именно сюда? – шагнул к стене.
    – Да. Вышагнула из круга света и пошла. Может, к портрету подходила? С кем тогда разговаривала? С фотографией?..
    Долго недоумевали, выходили на улицу, проверяли угол обзора, включали-выключали свет… Ответов так и не нашли, как и самой пропавшей Марии Александровны. Пропала в запертом доме! Обыскали всё – тщетно.

    Вскоре прилетел с Севера сын, Алексей. Вновь собрались в том же составе в комнате Марии. Сын, выслушав всех, грустно вздохнул и отозвал в сторону участкового, выведя его за ворота.
    – Не ищите её. Не найдёте, – покачал головой, когда серьёзный казах вскинул чёрные брови до отказа. – И соседку не подозревайте – не убила она маму, – вздохнул, помолчал, решился. – Она просто исчезла. Я понимаю, что это звучит дико, но это правда. Мама ушла в свет. К отцу. Видимо, его и увидела в той стене: распахнул дверь в вечность, – поднял руки, останавливая возражения. – Поймите правильно. Это так и есть. Мама была белой ведуньей, потомственной, не практиковала, скрывала свой дар и способности, но муж и мы, её дети, знали об этом. Она предупреждала нас давно: «Если пропаду внезапно – я ушла в свет». Свершилось. Ушла. Что писать в отчётах, придумайте сами. Ушла в горы… Уехала и не вернулась… Простите. Больше ничем помочь не могу.
    Участковый так и остался стоять на дороге, раскрыв рот. Опомнившись, вернулся в комнату, ещё раз обошёл дом до чуланчика, посопел и ушёл, покачивая головой.
    Исчезновение селянки осталось почти незамеченным – все связали её отсутствие с приездом сына, решили, что к нему и поехала доживать. Варваре запретили разглашать тайну, секретарь сельсовета тоже дала подписку. Вскоре полдома продали молодым, а ещё через год умерла и Варвара – не смогла оправиться от потрясения.
    Молодая семья заняла весь домик и зажила светло и радостно. Лишь дети шептались по «страшному секрету», что стена в зале иногда светится изнутри, словно не из кирпича сделана, а из матового стекла, и там, по ту сторону, мелькают тени, будто кто-то подходит и смотрит на них. Тогда ребята затихали, старались не шалить, но благие намерения быстро забывались. Жизнь продолжалась.

              Июнь, 2017 г.

                 Фото из Интернета.

                     http://www.proza.ru/2017/06/13/631


Рецензии
Всё случается... Вот и тебе эта история неспроста открылась.

Надежда Байнова   17.02.2018 21:42     Заявить о нарушении
Да. Столько лет о ней не вспоминала, а на тебе... Всё вообще странно: память окунает уж в такие слои, что поражаюсь просто - дитя была, когда слышала или стала невольным свидетелем! Поистине: всё и все под Его взором, вот и открывает нам для кого-то нужное и важное.
Пишу теперь редко - отпуск невольный. Надеюсь, больше не нашепчут саги. )))

Ирина Дыгас   17.02.2018 22:05   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.