Близкие люди. Глава 21. Полина Михайловна

      Как бы ни были отвратительны некоторые взрослые, доброе мнение о большинстве наших приятелей и соседей я сохранила.
      По большому счёту, они навсегда оставались только мамиными друзьями, вовсе не моими. Их прочно связывали общие интересы и дела, откровенные разговоры, скамеечные посиделки, какие-то секреты, рабочие будни и яркие  праздники.

      Годам к четырнадцати выяснилось, что любимые собачки и бесценный Дневник не заменяют понимающих людей: не ободряют в трудную минуту, не советуют, не помогают, не прощают нечаянные оплошности, не подсказывают верное решение. И радости не разделяют.
      Трогательное общение с бумагой и животными было односторонним: я изливала Душу, они внимательно слушали. Всегда молча.
      Мне нестерпимо захотелось обратной связи. Я экстренно нуждалась в старшем Друге - умном, чутком, имеющем собственный жизненный опыт и безоговорочный авторитет.

      Родители на эту роль не подошли. Отца мои проблемы никогда не касались, а мамины советы подростковый дух противоречия отвергал без разбора.
      Её воспитательная неосмотрительность в сочетании с дочерней душевной ранимостью и обидчивостью выстроили между нами невидимую стену непонимания.
      Я настойчиво искала неродственную близость и оглядывалась по сторонам, определяя некнижный пример для подражания.
 
      Маленькая Нина ещё не доросла до понимания этой внутренней смуты, а сверстники волнующими вопросами вовсе не заморачивались.
      Наши мысли и  желания не совпадали. Дела им не было до того, «что такое хорошо, и что такое плохо?». Ни свои, ни чужие поступки они критично не оценивали.
      А я всё думала и думала, правильный жизненный путь неумело определяла. Высокопарные постулаты классиков о никчемности бесцельно прожитых лет меня вдохновляли на высокие мечтания, но важность мудрого слова, сказанного живым человеком, стала первостепенной.
      То, что хотела, обнаружила я совершенно неожиданно.

      В очередном  сентябре наша школа прилично пополнилась не только учащимися. Появились в ней и новые преподаватели.  Естественный интерес сразу возник к одним и другим.
      Особенно он коснулся Полины Михайловны. Учительница физики взвалила на себя классное руководством в нашем необузданном восьмом, не предполагая тяжести принятой ноши. 
   
      Предыдущие педагоги больше года ответственную должность не выдерживали и под ликование местных хулиганов сдавали полномочия следующему несчастливцу.
      Никто не сомневался, что знакомая ситуация скоро повторится. С распростёртыми объятьями взрослых наставников в той школе не встречали.
      В преддверии необходимого знакомства настороженность неприветливых учеников зависла мутным сгустком. Он неминуемо должен был разразиться мелким или крупным скандалом – как повезёт обеим сторонам.
      Детская враждебность обычно нарастала из пустого места. Я заранее сочувствовала молодому педагогу.

      Её звучная фамилия (Князева) выделялась отнюдь не положительно. В классе уже был признанный неформальный лидер – беспредельщик Сашка по кличке Князь. Власть свою ни отдавать, ни делить с кем-то он не собирался.
      Ничего хорошего нечаянное совпадение не предвещало, но меня не касалось. Любимых учителей и лидерских позиций хватало, физикой я особо не интересовалась, в школьном коллективе утверждалась без криминала.
      Можно наблюдать со стороны порчу нервов очередного руководителя.

      Пока в мальчишечьей коалиции зрели нехорошие идеи, девчонки вовсю обсуждали несколько необычную внешность Полины Михайловны. 
      Её возраст лет до тридцати не дотягивал – самое время красоваться. Но выглядела она подчёркнуто строго: на смуглом от природы лице ни капли косметики, стрижка короткая и совсем простенькая, ни одного украшения, никакого маникюра.
      Надо признать, несовременность внешности была миловидной. Она подчёркивалась весёлым блеском карих глаз, лёгкой улыбкой и дополнялась классической одеждой – юбка, пиджак и кофточка неброских тонов, чёрные тупоносые туфли на низком каблуке.

      Я невольно вспомнила первую учительницу и её способность блистать изнутри. Может, история повторится? Добрые детские воспоминания основательно укрепляли мою надежду. Но поначалу события развивались не лучшим образом. 
         
      К испытанию терпения нового педагога непутёвые подопечные приступили с первого знакомства – времени не теряли.
      Сначала оставили вызывающе неприбранной классную комнату. Роль уборщиков в пору моего ученичества исполняли дежурные, но это правило вдруг всеми забылось.
      Жуткий беспорядок был первой провокацией конфликта. Однако она не удалась!

      Полина Михайловна в одиночку навела безукоризненный порядок. Наверное, весь вечер со шваброй и тряпкой провела.
      Заметно не обиделась, искать и наказывать виновных не стала, директору жаловаться не пошла.
      На следующий день несколько совестливых ребят отмыли пол и доску до блеска, цветочки на подоконниках полили, график дежурств на видном месте вывесили.
      На похвалу учительница не поскупилась.

      Но привычка к мелким пакостям взяла своё: теперь никто не явился подметать школьный двор.
      Сухими жёлтыми листьями осень усыпала его с незавидным избытком. Махать метлой молодой женщине пришлось долго, зато участок наш оказался самым чистым. Завуч этот факт отметила удовлетворённо.
      О том, что детские руки в благом деле не участвовали, разговор не зашёл.
 
      Потом Полина Михайловна не один час рисовала обязательную стенгазету, долго искала рабочий журнал, ключ от кабинета, свою сумку.
      Затем собирала макулатуру и металлолом, делала разметку стадиона – общественные мероприятия класс привычно игнорировал.
      Девчонки по домам скорее разбегались. Я присоединялась к ним, несмотря на внутренний голос, робко вещающий, что все мы неправы. Мальчишки хихикали и довольно наблюдали учительскую маету.

      Эти провинности отметились лишь молчаливым порицанием, но не публичными упрёками и разборками.
      Даже за выбитое оконное стекло великовозрастных шалунов не наказали. Кто-то тихо и быстро устранил следы грязного нарочного деяния. Родители положенных претензий по воспитанию детей не получили - странное дело!
      Отношение подростков к новому классному руководителю заметно потеплело. Стоило к ней присмотреться и принять ненавязчивую правильность.   
 
      Резких попыток  утвердиться в начальственном положении Полина Михайловна  не делала, безоговорочных законов не устанавливала, к любому мнению ребят прислушивалась, на повышенных тонах не разговаривала, обращалась к каждому спокойно и вежливо. Хоть не все того заслуживали.
      За незначительную помощь благодарила искренне и щедро.
      Не были мои одноклассники законченными злодеями, вскоре желающих ей вредить не нашлось. Запоздало проклюнулся учительский авторитет, который никто не думал оспаривать.
      Чести такой давно наши педагоги не удостаивались.

      Желая одобрения своих поступков, мальчишки забыли о прогулах, с нежданным рвением взялись за учебники и хозяйственные дела, почти перестали обижать малышей, ругаться матом и демонстративно курить у порога школы.
      Они охотно оставались в лаборантской комнате после занятий, чтобы приготовить приборы для опытов к следующему уроку физики и поболтать о жизни. Отпетые хулиганы проявляли чудеса послушания!

      Благодаря осторожным взрослым усилиям безбашенный восьмой реально сплотился, шайка Князя утратила былую агрессивность, пацанячья энергия активно потекла в мирное русло.
      Полина Михайловна без особых помех переключилась с воспитательного процесса на образовательный. 

      Предмет свой она знала и любила, но сильных учеников ей досталось совсем мало. Основную массу неучей пришлось тяжко тянуть до сносного уровня познаний.
      Я высоко оценила эти старания и с каждым уроком проникалась глубоким уважением к талантливому и настойчивому преподавателю.
      После подробных объяснений физика показалась интересной и понятной. Повторив материал за предыдущие годы, можно было уверенно продвигаться вперёд.
      Положенные по образовательной программе знания прочно оседали в памяти и  приближали меня к Учителю.

      Очень хотелось обратить на себя внимание. Положительно выделиться в среде школьников я могла только умом и характером.
      Задуманные попытки незамедлительно воплотились в жизнь: мои доказательно-правильные ответы с места и у доски вызывали нескрываемый восторг Полины Михайловны.
      Её личные симпатии и статус неглупой девочки я получила одновременно без особого напряжения.

      Одноклассницы тоже стремились к признанию и нуждались в доверительном общении с благоразумным неравнодушным человеком.
      Они обнаружили чуждые мне таланты – вдруг запели и заплясали, да так, что первое место в конкурсе художественной самодеятельности заняли.
      На радостях в гости к любимой учительнице отправились, чай пили, тортик ели. Потом вдохновлённо  рассказывали, как дома у неё хорошо. Я сожалела, что не пошла с ними - постеснялась. Но адрес на всякий случай запомнила.

      Когда наш проблемный класс стал управляемым, Полина Михайловна взялась за внешкольный досуг.
      Собственной семьи она ещё не имела и без оглядки на домашние заботы всё свободное время проводила с чужими детьми.
      Такие контакты выходили за рамки учебной программы, но были нужными, увлекательными и притягательными.
      Я ощутила ценность неформального общения, но основная его радость проскочила мимо.

      Вместе с классным руководителем здоровые ребята ходили в походы в загородный лес, в бассейн, на каток, разные выставки, демонстрации,  городские праздники.
      Воодушевлённо  играли в военно-патриотическую игру «Зарница», устраивали простенькие, но азартные спортивные соревнования. 
      Счастливые эмоции меня едва задевали, по состоянию здоровья выездные и физкультурные мероприятия я пропускала.
      Однако чувства к Полине Михайловне испытывала трепетно глубокие – в ней виделся Друг. Тот самый желанный и долгожданный, о котором давно уже тайком мечталось. 

      Я ревновала лучшую на свете учительницу к одноклассникам. Иногда казалось, что она всех их любит и понимает, а меня почти не замечает.
      Физика стала любимым предметом, но роль умницы была маловатой. Я упорно претендовала на большее - редчайшую душевную близость, но не знала пути, к ней ведущего.
      Разница в возрасте и школьном положении смущала несильно. Интуиция
робко подсказывала, что значимость эта невелика, будет так, как хочу. Не сейчас, позже. Пройдёт время, и сегодняшнее окружение исчезнет из жизни Полины Михайловны, а я останусь. Навсегда! Подождать только надо…


                    Фото из сети Интернет.
            Продолжение следует -  http://www.proza.ru/2017/07/25/318


Рецензии
Восхищаюсь Полиной Михайловной! Сколько же ей надо было терпения! Вспоминаю и свою Лилию Константиновну, ей тоже достался восьмой трудный, и я тоже полюбила её всей душой! С уважением,

Элла Лякишева   11.12.2017 15:36     Заявить о нарушении
Спасибо, Элла. Приятно, что наши воспоминания перекликаются.
С взаимным уважением

Марина Клименченко   11.12.2017 16:05   Заявить о нарушении
На это произведение написано 38 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.