Из стройбата в университет

Командир роты, старший лейтенант Косько, брезгливо обходил казарму. Все солдаты лежали в койках.  На отбоях он бывал редко, но что-то дёрнуло его на сей раз осмотреть то, что было разложено на табуретках и стояло перед ними!
Сам Косько , которому было 28 лет, выглядел безукоризненно. Великолепная, высокая, стройная фигура, безупречно сидящая на нем как с иголочки, отглаженная форма, красивое лицо, делали его каким-то инородным телом, среди его солдат, которые были одеты в основном, в заляпанные раствором, гудроном и ещё черт знает, чем-  гимнастерки, пилотки, галифе и раздолбаные сапоги, которые всё-таки всегда были намазаны обувным кремом. Уж чего чего, но крема, всегда было в роте в избытке. Мыло и зубная паста тоже была всегда в тумбочке. Но что же так выводило из равновесия нашего бравого командира?
Июнская жара в Саратове просто нестерпима. За всю весну и июнь, не было ни одного дождичка. Солнце жарило невыносимо.
-Старшина, что это за скотство? Как можно дышать в   этой клоаке?
Косько брезгливо смотрел на портянки и старался не дышать, тех зловонных паров, которые шли из сапогов.
Вдруг он оживился, в его голосе почувствовалась нотка уверенности, что не все уж так отвратительно, в его роте, которая по итогам соревнования, постоянно была первой в части:
-Есть же еще люди! Чьи это сапоги ?
-Мои ! –сказал я.  А сам подумал, что если бы я работал в таких условиях, что и мои товарищи по службе, то у меня были бы такие же портянки и гимнастёрка с галифе. Я ведь работал в мастерской, единственный из роты, и в ней были душ и второй комплект одежды.
Косько посмотрел на меня, радость его сразу же потухла. После того, как он отстранил меня от командования отделением, между нами возникла стена отчуждения. Он как бы не замечал меня.
-Завтра вся рота идёт на оперетту! 
Что это за оперетта, в роте почти никто не знал.
Мне тоже было совсем не до оперетты. Накануне, а если ещё точней, после ужина, в Ленинской комнате, на столе, я увидел маленькую газету, всего на пол листа «Вечерний Саратов».   Большими буквами, во всю половинку стояло:» Саратовский университет имени Чернышевского, объявляет набор на исторический факультет».
 Меня просто дрожь пробрала, так я захотел в нем учиться. Я забыл, что раньше, сильно мечтал учится на орнитолога, начитавшись книг Бианки, рассказов про охотника Дерсу Узала, да и вообще кучу книг про животный мир. Я даже с лёгкостью выиграл школьную олимпиаду, по зоологии и получил книгу, про космические корабли. И вообще читая журналы «Наука и жизнь», «Вокруг света», обращал внимание, кто написал какую-нибудь  статью. Если написал кандидат наук, или доктор наук, то это меня просто так зажигало, возникало какое-то тайное, дикое стремление.  Я готов был рвать и метать, но тоже добиться такого же звания.
 Что делать? Я не мог спать, так и не заснул ни на минутку.
После обеда, рота в парадной форме, но в старых, почищенных сапогах, все в тех же вонючих портянках, строем пошла на оперетту.
Не помню название оперетты, даже не помню была ли это вообще оперетта, так как пения не помню тоже, может это был балет.  Но помню, что на сцене, танцевали какие-то люди в колпаках, в каких-то средневековых сандалиях, и самое главное, что поразило, были у них сшиты специальные, как бы это назвать, даже не знаю, мешочки, для поддержания детородного органа с яичками.
Зал был заполнен не полностью, и рота села хоть и кучно, но не много рассеяно. Заметил, что некоторые интеллигентные женщины, а их было больше всего, стали молча уходить от солдат, которые мирно, сразу же заснули в креслах. Некоторые даже захрапели, при том очень громко, но получали затрещину от единственного сержанта, который не спал, и следил за порядком. Косько , где-то спрятался с какой то дамой. И его не было видно, до окончания спектакля.
Я продолжал думать лишь о университете, и как же мне подать туда документы для поступления.
-Товарищ майор, разрешите обратиться! Рядовой Ремпель.
-Ну что у тебя случилось? Солдат? - Зам командира части, майор Танчик, который через пару месяцев, уходил в запас, устало посмотрел на меня.
-Разрешите мне поступить в Саратовский университет, на истфак!
-Да ты что с дуба пал? Ну дела! Сколько тебе еще служить? Косько знает?
-Полгода. Косько не разрешит! Товарищ майор, дайте мне всего четыре увольнительных! Неужели вы это не можете сделать?
-Да могу я это сделать! Ну ты и чудак! Да только поступить тебе туда, нуль шансов! Моя дочь, медалистка, поступала два раза, и только на второй раз поступила, да и то на вечерний. Ты что не знаешь , что туда поступают разные партийные функционеры, чтобы подняться повыше , по служебной лестнице? Там все занято!
Я этого конечно не знал, но учится хотел сильно:
-Дайте мне лишь четыре увольнительные, я вас очень прошу!
-Ладно! Иди! Я скажу Косько , он тебе выпишет четыре увольнительных!
Написал в Курган, своей тете Нине Белотеловой, чтобы сделала копию аттестата о среднем образовании, и чтобы выслала учебники по истории и литературы.
Косько , видя меня за учебниками, зло сказал: Мне только историка , в моей роте не хватало!»
Университет, ошеломил меня, и ошеломил меня не тем, что был окружён великолепной оградой из кованных решёток, а тем, что около входа бурлила весёлая, взволнованная толпа из красивых девушек, и таких же красивый юношей. Девушки конечно больше. Представьте себе молодого человек, который вообще почти не видел девушек и женщин, полтора года, а тут пожалуйста, на расстоянии вытянутой руки была девушка, да не одна. Я конечно очень стеснялся, ну просто ужас как. Парадную форму мне не дали! Я правда и не просил. Я вообще был рад, что мне старшина дал увольнительную.
В зал посадили около ста человек. Каждого за отдельный стол. Дали совершенно чистую бумагу с штемпелем, ручку, сказали, что за любое нарушение, за появление шпаргалок, каких-то чистых листов, которые не относятся к тем, что были выданы, любой поступающий, будет лишён возможности поступления в университет в этом году.
На доске появились темы:
1. Катерина – «Луч света в темном царстве»
2. Обломов и Штольц. 
Третья тема была свободной.
3. «Без пользы жить, безвременная смерть» - Гете. 
Я обрадовался, темы мне близкие и знакомые. Образ Катерины , сложный , чувствительный , чистый , возвышенный , романтичный, довольно таки смелый ,мне был мил. Даже её суеверность , не портила его. Она наделена ярким воображением, она мечтательна и эмоциональна. Слушая различные истории, она как бы видит их наяву. Ей часто снились райские сады и птицы, а когда она входила в церковь, то видела ангелов. Даже речь ее музыкальна и напевна, напоминающая народные сказания и песни.   Недаром Н.А. Добролюбов  назвал ее “лучом света в темном царстве”.  Катерина , самая привлекательная из тех персонажев , что описал А. Н. Островский в своей пьесе «Гроза» . Естественно мне нравился образ Кулибина, а больше то и назвать то некого, ну не муж –тряпка Катарины, не говоря о хаме и тупице и самодуре Дикой или такой не понимающей людей Кабанихе. Я презирал и Бориса , за его бесхребетность и не способность оценить, на какую жертву идет Катерина, любя его.   Катерина становится особенно привлекательной. Она не хочет и не может обманывать и прямо заявляет: “Обманывать-то я не умею; скрыть-то я ничего не могу!” Любовь к Борису — это все для Катерины: тоска по воле, мечты о настоящей жизни. И во имя этой любви она вступает в неравный поединок с “темным царством”. Она не воспринимает свой протест как возмущение против целой системы, даже не задумывается об этом. Но так устроено “темное царство”, что любое проявление независимости, самостоятельности, достоинства личности воспринимается им как смертельный грех, как восстание против их основ господства самодуров. Именно поэтому пьеса заканчивается смертью героини: ведь она не только одинока, но и раздвоена внутренним сознанием своего “греха”.
    Гибель такой женщины — это не крик отчаяния. Нет, это нравственная победа над “темным царством”, сковывающим свободу, волю, разум. Самоубийство, по учению церкви, непрощаемый грех. Но Катерина уже не боится этого. Полюбив, она заявляет Борису: “Коли я для тебя греха не побоялась, побоюсь ли я людского суда”. А последними ее словами были: “Друг мой! Радость моя! Прощай!”
Вторая тема «Обломов и Штольц» была для меня много лет очень болезненной. Я боялся быть похожим на Обломова. Видимо , черты характера Обломова , были мне присущи, я хотел быть похожим на Штольца, но вместе с тем я почему то все время , не мог отдать мою еще воображаемую а потом реальную «Ольгу», этому энергичному Штольцу. Эти противоречия очень сильно , раздирали порой мою душу.
Третья тема захватила сразу. Мне было 19 лет. Вся жизнь впереди. В ней отражалась и жизнь Обломова, который желал жить лишь в покое . Вкусно есть и сладко спать. Чтобы никто не нарушал его покоя. По идее жизнь никчёмная, похожая на смерть.  Вот её я и взял для написания экзаменационной работы. Я написал там и про Штольца и про Обломова, сравнил их жизни. Написал что самое главное,  надо жить как Данко:
«А лес все пел свою мрачную песню, и гром гремел, и лил дождь... — Что сделаю я для людей?! — сильнее грома крикнул Данко. И вдруг он разорвал руками себе грудь и вырвал из нее свое сердце и высоко поднял его над головой. Оно пылало так ярко, как солнце, и ярче солнца, и весь лес замолчал, освещенный этим факелом великой любви к людям, а тьма разлетелась от света его и там, глубоко в лесу, дрожащая, пала в гнилой зев болота. Люди же, изумленные, стали как камни. — Идем! — крикнул Данко и бросился вперед на свое место, высоко держа горящее сердце и освещая им путь людям.»
И хоть люди не заметили смерти Данко, но он совершил подвиг.  Естественно и о Павке Корчагине написал:
« Самое дорогое у человека — это жизнь. Она даётся ему один раз, и прожить её надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы, чтобы не жёг позор за подленькое и мелочное прошлое, чтобы, умирая, смог сказать: вся жизнь и все силы были отданы самому прекрасному в мире — борьбе за освобождение человечества.»
По залу ходили ассистенты, они по тихоньку выводили людей, которые нарушили правила. Таких оказалось 8 человек.  Иной раз возле меня останавливалась очень красивая , приятная женщина, лет около тридцати. Когда я написал своё сочинение, и проверил. Она подошла ко мне и тихонько , дотронулась пальчиком до одного слова и ещё в одном месте. Сама доброта спешила мне на помощь.  Не было запятой и была ошибка в слове.
Из 39 человек, в том списке, куда я был записан, сдали сочинение на 4 лишь я и еще одна девушка, еше одиннадцать сдали на три. Остальные сдали на два и единица. Конкурс был двенадцать человек на место.

Продолжение следует.http://www.proza.ru/2017/07/22/850


Рецензии
Здравствуйте, Леонард! Рассказ понравился сюжетом, но вы сильно грешите запятыми, не в обиду сказать: там, где не надо, ставите, а там, где надо - нет. Будьте внимательны с этим.
Желаю творческих успехов!

Людмила Каштанова   14.10.2017 06:52     Заявить о нарушении
Спасибо за рецензию. Эти запятые для меня проблема,

Леонард Ремпель   14.10.2017 23:13   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 4 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.