Степная песнь. Братья. Часть 1

                  Алдонгар и Шырдабай - дети Шопана ата

          - И вот когда наступили тёплые дни, это был 1860 год, - на следующий вечер продолжил Касым ата, - а степь наполнилась манящими весенними ароматами, в юрте Шопана раздался долгожданный крик сразу двух младенцев.
          Казалось, вся округа зазвенела прекрасными звуками - вечной музыкой новой жизни.
          В неё вплелась песня, похожая то на лёгкий бег молодых коней, то на радостный крик гордого отца. Это Шопан играл на домбре, подаренной ему необыкновенным старцем.
          Так рассказывают о рождении сыновей мудрого Шопана.
          Одного нарекли Алдонгаром.  У его правого уха, как и было предсказано, находилась родинка. Второй при рождении издал такой громкий и звонкий звук, что его решили назвать Шырдабаем.

          До сорока дней малышей никому не показывали, кроме самых близких. Душа у детей в это время ранимая, незащищённая. Любой недобрый, особенно завистливый, взгляд может стать причиной болезни и даже смерти младенца.
          Поэтому на сороковой день проводится один из важнейших обрядов в жизни маленького человека.
          В юрте собрались уважаемые женщины аула и родственницы по материнской линии - чинно уселись полукругом, ожидая, пока молодые снохи приготовят всё необходимое для купания младенцев.

          Принесли мальчиков, раздели и опустили в тёплую воду. Одна из женщин, которой поручили эту почётную миссию, поливала детей водой - ровно сорок ложек каждому, в поэтической форме высказывая пожелания здоровой и счастливой жизни.
          Малыши не проронили ни звука, будто осознавая важность происходящего. Обсушенные мягкой тканью, они терпеливо вынесли и остальные процедуры: им впервые стригли волосы и ногти.

          Мать запеленала Шырдабая, прижала к себе, вдыхая ни с чем не сравнимый молочный запах, исходящий от разомлевшего сына. Потом взяла Алдонгара, ласково погладила по спинке, укутала в свой тёплый платок, осторожно приподняла малыша и, глядя на маленькую родинку, размером с пуговку, которая находилась ниже мочки правого уха, подумала:" Прав был аксакал-провидец. Есть у одного малыша отметина. Пусть и остальные его предсказания сбудутся. Дай Аллах ему здоровья!"

          Детей унесли на женскую половину юрты. Все участники обряда получили подарки.

         
          Дети росли... Весеннее оживление и разнообразие летних забав сменялось играми и шалостями в юрте в холодную пору.
 
          Вечером сыновья любили сидеть возле отца и смотреть, как он из обыкновенного деревянного бруска делает игрушки: коня, верблюжонка, барашка.
          Дети любили слушать его рассказы о прежних временах, о Золотой и Белой Орде, о ханах Жанибеке и Керее, о воинах и батырах, о предках, которые сохранили честь своего имени.

          Когда сыновьям исполнилось пять лет, отец решил посадить "маленьких батыров" на коней.
          В этот торжественный день все родичи собрались около юрты Шопана и наблюдали, как его сыновья, одетые в новую одежду, взволнованные и счастливые, переминались с ноги на ногу в ожидании знаменательного события.

          Отец подвёл к ним двух молодых скакунов, посадил на коня Алдонгара, а затем и Шырдабая,вручил каждому камчу. Мальчикам было страшновато (они впервые без старших должны были проскакать на конях), но держались мужественно - так им казалось; они сурово сдвинули брови, чтобы быть похожими на отважных воинов.

          К ним подошёл Кумисбай ата и произнёс бата - благословение внукам.

          Мальчики-джигиты с достоинством ехали по аулу на своих конях, которых они теперь будут ещё больше холить и лелеять. Им казалось, что они выросли и стали выше всех. Всё оказалось гораздо ниже их: и люди, что-то радостно им кричащие, и юрты, с приветливо открытыми входами, и холм, напоминающий опущенную голову верблюда.  Облака и солнце стали ближе.

         Страх незаметно исчез. Пришло ощущение силы и полёта. Кони перешли на мягкий бег, но мальчикам представлялось, что они лихо скачут на врага, и ветер развевает длинные гривы...

         Этот день они запомнят навсегда.
         Не дождавшись окончания праздника в их честь, "батыры" уснули и в своих воздушных снах видели влажные миндалевидные глаза своих коней, которые приветливо мотали головами. Одно прекрасное видение сменяло другое. А в это время мать, сидя возле сыновей, нежно гладила их жёсткие, пахнущие солнцем, волосы, и тепло её рук, словно солнечные лучи, успокаивало их обветренные лица.
         Мальчики ещё не знали, что теплота и нежность матери останутся с ними навсегда, до последнего дня их жизни...
         Им снилась необычная радуга - двойная. Её редкостная неземная красота манила и завораживала. Там, где фиолетовый цвет должен был раствориться в синеве неба и исчезнуть, возникла ещё одна радуга. И это редкое явление, которое они ещё не видели в реальной жизни, давало их душам ощущение полёта и счастья. И они летели, оставляя внизу аул, людей, коней.

         Дни мчались как скакуны по бескрайней степи. Мир казался тайной, которая раскрывалась день за днём. Любознательные и наблюдательные, они познавали суть жизни, человеческих отношений, значимость событий и явлений, символику ритуалов и обычаев, разумность устройства степного быта.
         Мальчики стали понимать, что всё то привычное и, на первый взгляд, простое, что их окружает с детства, наполнено особым смыслом.
         Родная юрта, устроенная симметрично с преобладанием чётного количества предметов, из которых она собрана, такая родная и понятная, подчёркивает стремление казахов к равновесию и прочности, к порядку и ясности.
         Яркие и тёплые оттенки в убранстве юрты дают возможность почувствовать уют родительского крова среди трудностей и опасностей кочевой жизни.
         Домбра - не просто музыкальный инструмент, сопровождающий казаха в радости и скорби, это родная сестра степняка. Звуки, льющиеся из её изящного стана, пробуждают щемящие чувства любви и счастья, отражают  гордые порывы души, задевают всё сокровенное, что хранится в глубине сердца и окрыляет, и даёт силы.
         Конь - не просто кормилец и помощник в хозяйстве. Это друг и боевой товарищ. Видимо, поэтому звуки домбры похожи на бег неукротимого скакуна, а сына ласково называют "мой жеребёнок"...


         Алдонгар с трёх лет играл на домбре. Когда ему исполнилось шесть, мать достала из кованого сундука домбру, осторожно передала её отцу, а тот дал сыну и рассказал о старике-провидце, который оставил её для одного из будущих сыновей.

         Алдонгар осторожно взял её в руки, дотронулся щекой до тонкого стана, тронул струны, прислушался к возникшим звукам - и счастливая улыбка осветила его лицо. И полилась вдохновенная музыка, которая возникла их-под изящных пальцев музыканта...


                          ***

         Взрослели сыновья Шопана, его надежда и опора. Черты их лиц, ещё совсем недавно такие детские и мягкие, приобрели изысканную чёткость, подростковая угловатость сменилась мужественностью и некоторой степенностью. Горделивая осанка, прямые плечи, высоко поднятая голова - всё выказывало в юношах силу и волю.
         
        При большом сходстве во внешности и характере они всё-таки отличались друг от друга.
         Шырдабай был роста выше среднего, широкоплечий и мускулистый. Густые блестящие волосы, прямой взгляд из-под изогнутых бровей, выраженный подбородок - всё говорило о мужестве и прямоте характера.
         Его крупную статную фигуру часто можно было видеть там, где нужна сила и сноровка.
         Он легко управлялся с юртой, собирая или разбирая её, готовясь к кочёвке, поднимал и грузил на верблюда самую тяжёлую поклажу, справлялся с любым норовистым конём.

         Немного другим был Алдонгар. Тоже роста выше среднего, но, имея изящное строение тела, казался выше брата. Такие же, как у Шырдабая, густые чёрные волосы, но волнистые, а брови, чётко очерченные и немного тоньше, чем у брата, делали лицо утончённым. Чёрные глаза поражали теплом и светом, исходящими из самой глубины. А густые прямые ресницы указывали на доброту и сердечность натуры.

         С детства приученные к труду, братья не сидели без дела. К любой работе относились  с усердием и любовью. Всё спорилось в их руках.

         Но было одно, что доставляло Алдонгару особое удовольствие - игра на домбре. При первой же возможности он брал её в руки, проводил пальцами по её трепетному стану, словно приглашая к диалогу своих мыслей и её звуков. Потом настраивал, слушая звучание, перебирал чувствительными пальцами тугие струны и погружался в чудесный мир музыки.

         Он любил играть на рассвете, когда солнце ещё не полностью выглядывало из-за горизонта и его нежный лучи,ещё не набравшие силы и ослепляющей яркости, шаловливо пронизывали сонные облака и спешили к земле, неся радость.
         
         Наслаждаясь теплом первых лучей, слушая музыку вселенной, Алдонгар перебирал струны, стараясь запомнить божественные мелодии. Звуки были тихи и нежны и не нарушали гармонию волшебного утра. Казалось, что даже спины пологих холмов вожделенно тянутся к небу, чтобы слиться с космическими напевами.

         Потом и птицы присоединялись к утреннему звучанию. Алдонгар внимал их пению, и его музыка наполнялась импульсивными переливами птичьих голосов и ритмичными взмахами их крыльев, вызывая у слушателей ощущения свободного парения и волнующей невесомости, когда душа уносится туда, где небесная чистота и дрожащий свет.

         Часто можно было видеть Алдонгара, сидящего лицом к востоку, со своей спутницей - домброй. В белой одежде, статный и красивый, очарованный красотой земли и звуками степи и небе, он исполнял мелодии, родившиеся в его сердце.
         Его тонкие руки с длинными пальцами бережно поглаживали струны, готовясь извлечь ту музыкальную тему, нежную и страстную, которая уже готова вырваться на свободу и влиться в симфонию степного оркестра.

          О чём он пел? Часто - о древних воинах, о мощной поступи их сильных коней.

          "Найди и вглядись в следы, прикоснись к вечному камню, прислушайся к песне ветра и ты поймёшь суть жизни, увидишь тени предков и далёкий мир, из которого они ушли в небытие.... И тогда забвение не коснётся дорогих имён", - пел юноша.

          Его музыкальный талант стал далеко известен. Слушателей покоряло не только виртуозное владение домброй, а особая манера игры, когда человек и инструмент едины в своём порыве.

          Он мастерски исполнял произведения известных степных сказителей - Казтугана жырау и Асана-кайгы. Но чаще это были его собственные импровизации и музыкальные зарисовки, этюды, песни.
          Мелодии рождались в его тонкой душе, ложились на струны, уплывали в степь, но не исчезали - их повторяли другие исполнители.

          Его домбра пела о красоте родного края, преданности своей земле и о самом прекрасном чувстве - любви, о горечи разлуки и потери.

          Звуки её - словно напор ветра, неугомонного и свободного, в его порывах - свежее очарование и сила. Домбре по нраву эта мелодия вечного движения, она её подхватывает и несёт дальше - в самые сокровенные уголки человеческой души.

          Звуки домбры - словно нежное скольжение песка с верхушки бархана вниз к изогнутым в медленном танце травинкам.

          Песня домбры - это гортанное пение гусей, звонкие арии жаворонков, дрожание земли под стремительным бегом изящных скакунов, сильные ноги которых выстукивают мелодии из самого лона земли.

          Бархатное звучание домбры, свободный полёт звука, песни, созвучные душе и тому тонкому и священному, что живёт внутри нас - вот что такое музыка Алдонгара. Жаль, что ты это не услышишь, - произнёс Касым ата, и его домбра застонала в предчувствии магических звуков....

         

         

 

       


      



         


Рецензии
Душевно написана история жизни братьев. Особенно глубоко чувствуется сказ о домбре. Домбра является для казахов святым инструментом. Душа раскрывается при звуке домбры и льется мелодия жизни... очень красиво .
Мила благодарю Вас за Ваши рассказы. Желаю творческих успехов! Ждем новых рассказов.

Анна Караш   16.07.2017 17:34     Заявить о нарушении
Спасибо, Ажар, за тёплые пожелания.
С признательностью, Мила

Мила Суркова   16.07.2017 18:59   Заявить о нарушении