Желаю здравствовать или Счастливо оставаться!

Длинный коридор онкологической поликлиники маммологического отделения всегда полон женщин. Особенно их много около процедурной в первой половине дня, именно в это время здесь делают перевязки и снимают швы. Это те женщины, которые уже знают о своём точном диагнозе, которые прошли через самую страшную операцию – мастэктомию – ампутацию груди, но которые совсем не упали духом. У них одна тема – лечение, они не столько говорят о болезни и её последствиях, сколько о лечении. Они рассуждают о послеоперационном лечении – облучении и химиотерапии, обсуждают протезы и специальное бельё, целесообразность восстановительной операции и возможность вести полноценную жизнь. У них одна тема, одна беседа, одна общая болезнь на всех. В глазах этих женщин царит надежда.

Но есть и другая очередь – на приём к онкологу-маммологу. И здесь царит тишина, где каждая думает о своей болезни и надеется, что её минует чаша сия. Многих ещё ожидает долгая процедура анализов и мучительное ожидание результатов. И поэтому в этих глазах живёт страх.

Я сижу во второй очереди, и в моих глазах вы тоже заметите некоторый страх. Только что я прочитала в своей карточке заключение биопсии. Конечно, много непонятных слов, что меня тут же заставило зайти с телефона в интернет и расшифровать все латинские буквы и их значение. Заключение меня мало обнадёжило: на 95% анализы говорят о том, что моя опухоль – злокачественная. Мой первоначальный диагноз – фиброаденома молочной железы, был поставлен под сомнение, и всё чаще в заключениях мелькало сокращение на латыни «c-r», что означало «cancer» или «рак». Мне страшно и одиноко! Я не могу никому сказать о своём диагнозе: ни матери - у той больной отец на руках, и ей хватает и этих проблем; ни дочери – у той грудной ребёнок, и она может от переживаний за меня потерять молоко; ни сестре – та слишком болтлива. Как же тяжело - ежедневно, ежечасно, ежеминутно думать о своей болезни!

Рядом со мной сидит пара – муж с женой. Сначала я позавидовала женщине – ей есть с кем поделиться своими сомнениями, разделить своё беспокойство. Я же прохожу через всё это одна, поэтому я знаю, насколько это тяжело и как важна поддержка близких. Но уже через пару минут мне стало жаль эту женщину. Она сидела, подсунув руки под бёдра, вжав голову в плечи и нервно покачиваясь взад-вперёд. Устремлённый в никуда взгляд говорил о том, что она глубоко погружена в свои мысли. Её муж что-то искал в телефоне, я подумала, что он тоже пытается найти информацию о болезни его жены.

Когда же муж женщины вдруг толкнув её в бок, с едва сдерживаемым смехом стал тыкать пальцем в экран телефона, пытаясь привлечь внимание супруги, она, очнувшись от своих мыслей, взглянула в телефон, то лицо её мгновенно изобразило невероятную боль.

- Как ты можешь?... Я вся на нервах, у меня возможно рак, а ты… в «Одноклассниках» приколы читаешь, - еле слышно с нескрываемым упрёком и болью сказала она.

- Ну, чё ты?... Я хотел немного развеселить тебя, - обиделся он и с неохотой спрятал телефон в карман.

Мне стало жаль эту бедолажку. Лучше уж быть одной, чем с таким «сочувствующим».

Не думала, не гадала, что сама столкнусь с подобным равнодушием со стороны близкого человека.

***

- Всё кончено! У меня РАК! – дрожащими руками я набрала СМС своему любимому Стасику.

Отправив сообщение, тут же пожалела. Надо было бы найти другие слова, помягче. Что будет с ним, когда он прочтёт ТАКОЕ? Ведь он из-за рака потерял двух любимых женщин: свою гражданскую жену и любовницу. И вот теперь я… Наверняка Стасик побледнеет, поседеет и будет плакать, ведь он такой сентиментальный.   И, представив его глаза, полные слёз, моё сердце сжалось с  большей силой. Но вдвоём легче переносить все тяготы и испытания, ведь он для меня не просто Стасик, он моё "Желаю здравствовать" - так он всегда писал мне. Он спасёт меня, обязательно спасёт!

Я ждала, что любимый позвонит, но пришло ответное СМС.

«Ничего страшного. Прорвёмся» - читала я, но успокоения эти строки не приносили.

Я не ожидала такой сдержанности и поэтому немного опешила. Второе сообщение повергло меня в шок.

«Я пошёл кушать тортик», - писал любимый Стасик.

- Какой тортик?! Куда пошёл?! А как же я?! – кричала я в пустоту, и взглядом, затуманенным от слёз, пыталась убедиться с того ли номера пришел ответ.

В этот день Стасик больше в сети не появился. А на следующий день я в обиде высказала ему, что никак не ожидала, что он так равнодушно отнесётся к моей беде.

- А я не собираюсь с тобой лить слёзы, - холодно и цинично заявил он и оптимистично добавил: - Надо действовать!

И тут же набросал свой план действий: ешь чеснок, пей свекольный сок, читай настрои Сытина и звони в Израиль, у тебя есть деньги, пусть там тебя и лечат.
Мне это оптимизма не прибавило. Я понимала, что к болезни надо подходить в индивидуальном порядке, а не с общими рекомендациями. И в ожидании операции стала изучать свою болезнь, смиряясь с тем, что меня  может ожидать полное удаление груди.

Моим собеседником стал интернет, а другом – художественные фильмы о женщинах, перенёсших данную операцию. Через месяц я уже знала о формах своей болезни и методах её лечения практически всё. С удивлением обнаружила, что и в Германии, и в Израиле, и в России рак молочной железы лечат одними и теми же препаратами. И поэтому сразу отвергла идею лечения за рубежом, на что требовались большие деньги, а решила лечиться дома абсолютно бесплатно.

Я смирилась с возможной потерей груди, зная, что потом можно будет сделать восстановительную операцию. И даже была приятно удивлена, что после тяжелейшей химиотерапии взамен выпавших волос отрастают кудрявые.

Хоть переписка со Стасиком продолжалась, но не находила я в его словах сочувствия, а в его советах рассудительности. Благоразумный Стасик превратился в эгоиста, думающего только о своём спокойствии и собственной гордыне. Он даже не помышлял и не предлагал свою помощь. Он вообще не интересовался моим состоянием, не спрашивал, на какую дату назначена операция.

Однажды в один из редких разговоров я поделилась с ним, что мне придётся сообщить о своей болезни бывшему мужу, чтобы тот побыл с нашим сыном во время моего отсутствия, а так же отвёз и потом забрал меня из больницы на своей машине.

- Зачем его просить? – протестовал Стасик, ненавидевший моего бывшего супруга только за то, что тот был когда-то моим мужем. - Пусть за сыном присмотрит твоя старшая дочь, а в больницу съездишь сама, на ГАЗельке, - категорично высказался он.

- Как на ГАЗельке?! После такой сложной операции трястись на ГАЗельке? – негодовала я.

- Так ты же не сразу после операции поедешь, полежишь в больнице немного, тебе станет легче, а потом поедешь, - стоял он на своём.

У меня снова волосы встали дыбом от такого бесчувствия. Это ли говорит мой чуткий и заботливый Стасик?

- Да ты хоть представляешь, какая операция меня ждёт и её последствия? Ты интересовался этим? – пыталась достучаться я до него.

- Я о своих-то болезнях ничего не читаю, что мне голову твоими забивать. И тебе советую поменьше читать об этом. Я – фаталист. Считаю крайне глупым сидеть и гадать: ой, а что будет, если так; а вот если иначе, что тогда будет? Считаю такое поведение игрой на публику, - отрезал он.

Очередные откровения повергли меня в шок. Я сразу представила своё отношение к тому, если бы мой любимый человек тяжело заболел. Да я бы перевернула весь интернет в поисках информации, чтобы спасти его. А Стасика совсем не интересовала моя болезнь.

Но это было только начало…

В больнице бывший муж, желая, чтоб мне было комфортно и удобно, снял для меня отдельную платную палату. Но ни комфорт, ни удобства не смогли компенсировать того одиночества, в котором я оказалась. И одиночество это было не от того, что рядом не было соседок, подружек по несчастью. Одиноко мне было от того, что мой Стасик совсем не звонил и не писал мне. Я получала лишь от него сообщения «Доброе утро» и «Спокойной ночи». В остальное время он был недоступен.

Уже потом, после выписки,  я узнала, что именно в то время, когда я в одиночку боролась с болезнью, его посетила муза, и он, не отрываясь, писал свой исторический роман.

- А что я должен был из-за тебя забросить работу над романом? – не понимал моих упрёков Стасик.

- Твоё внезапно снизошедшее вдохновение говорит о том, что в твоих мыслях нет меня, - бесполезно пыталась объяснить я.

На время моего пребывания в больнице пришёлся и его юбилей. Признаюсь, я думала, он отменит его или перенесёт на другое время. Ведь в это же время и его родители оказались в больнице. Всё говорило о том, что празднование юбилея стоит отложить до лучших времён.  Но, видимо, у Стасика были другие мысли.

«Пировал всю ночь», - без зазрения совести хвастаясь писал он мне, спустя некоторое время.

"Пировал на моём горе!" - читала я между строк.

* * *

Онкологическое отделение в медицинском городке занимало отдельный 5-ти этажный корпус. На первом этаже находились кабинеты врачей, здесь же больные высиживали длинные очереди, чтобы записаться на операцию, либо получить дальнейшее направление на лечение, как правило, облучение или химиотерапию. Второй этаж из 12 палат отводился онкологическим больным с диагнозом рак молочной железы и лишь одну палату отвели для больных с раком матки и кишечника. На третий этаж приходились все остальные онкозаболевания органов – мозга, горла, лёгких, печени и пр. На четвёртом этаже находились те, кто проходил химиотерапию. На последнем этаже, как водится, размещалась операционная и реанимация.
 
Меня потрясло количество женщин с новообразованием в груди. Двенадцать палат по 6 человек в каждой были забиты до отказа. Большинство из них выписывались на третий день после операции. Это те, кому повезло, у кого опухоль оказалась доброкачественной (фиброаденома). И лишь у одной или двух женщин из палаты в опухоли обнаруживали раковые клетки. Этим предстояло отлежать как минимум 12 дней.

В этом отделении всегда было многолюдно: сами больные, навещающие их многочисленные родственники. Даже в тихий час отделение походило на улей, не говоря уже о часах навещения больных. После 17.00 все кушетки в коридоре, диваны, расположенные в холле и даже стоячие места у окон были заняты посетителями и больными.

Со знакомой мне парой я столкнулась в холле, где стоял высокий шкаф, набитый книгами о раке и его лечении, организованный, скорее всего, бывшими больными. Я как раз просматривала книги, когда в холл вошли та самая женщина и её муж и присели на диван. Пару я узнала по мужу, женщина настолько изменилась в лице, что я бы никогда не подумала, что это она и есть. По трубке, идущей из-под её халатика в карман*, я поняла, что ей была проведена мастэктомия, значит, у неё рак.

Когда они вошли, он что-то эмоционально ей объяснял. Заботливо усадив жену на диван, мужчина, не обращая на меня никакого внимания, продолжил с ней разговор. Я стала невольной слушательницей. Оказалось, что они ещё до её болезни планировали провести летний отпуск на юге и забронировали для этого отель. И мужчина вслух мечтал о том, как они все вместе (с сыном) будут отдыхать, хвалился, что он уже купил ласты и маску для подводного плавания. На что женщина только устало вздохнула:

- Какой отпуск, какой юг?.. У меня рак, мне нельзя на юг, мне лечиться надо.

- Нельзя? – огорчился её муж, но тут же нашел выход из положения: – Тогда мы поедем с сыном вдвоём, иначе ведь пропадут деньги, бронь нам не вернут.

В этот момент я завершила выбор книги и, уходя, бросила прямой взгляд на пару. 

Подавленная женщина сидела, потупив печально-усталый взор. А в глазах мужа, как прежде, не было ни сожаления, ни боли.  Очередной Стасик.

* * *

После больницы мои отношения со Стасиком продержались недолго. Постоянно сталкиваясь с его эгоизмом, я вдруг осознала, что любит и жалеет он только себя, что он не привык заботиться о ком-то, но самое страшное, что он совсем не дорожит отношениями. Единственный ребёнок в семье, избалованный с детства, не знавший ни в чём отказа, он привык, что весь мир должен крутиться вокруг него. Бурная разгульная молодость не научила его любить женщину и дорожить отношениями, поэтому ни одна из женщин не стала его настоящей женой, а все отношения длились не более трёх лет. Наши отношения продержались шесть лет только благодаря мне: я любила, и я всё прощала. Но тяжело быть с человеком, который не просто тебя не любит, а которому наплевать на тебя. Мы расстались...

- Счастливо оставаться! Адьё! - пожелал мне на прощание Стасик, решив щегольнуть знанием французского, но достоинства ему это не прибавило.

P.S. А в его словах "Желаю здравствовать!" я нашла другой смысл. Кому желаешь? Себе? Ведь, если бы желал мне, то написал бы "Здравствуй!". Но он желает себе! До других ему дела нет.



(Рассказ (здесь большие формы редко читают) составлен по моей повести-дневнику РАКовой женщины "Желаю здравствовать или счастливо умереть" (в первоначальном варианте было "Желаю здравствовать или счастливо сдохнуть", но не пропустила "цензура")



* таким образом больные крепили трубку с контейнером для отвода лимфы


Рецензии
Александра!
От вашего рассказа ком в груди.
Я никогда никому не писал рецензии. Но мне не хочется просто молча уйти с вашей страницы. Это было бы неправильно, сродни тому равнодушию, что описали вы.
Тяжело найти слова утешения и поддержки незнакомому человеку. Всё, что можно написать "не болейте", "выздоравливайте", "будьте счастливы" кажется банальным и сухим.
Надо иметь величайшее мужество, чтобы пережить такую болезнь одной, без поддержки любимого человека! Да и болезнь-то стала вдвойне тяжелее, когда вы столкнулись с его равнодушием. Как земля только может носить такого выродка? Очень хочется ему пожелать оказаться в вашей шкуре.
Кто-то из великих сказал: «Не бойся врагов – в худшем случае они могут тебя убить. Не бойся друзей – в худшем случае они могут тебя предать. Бойся равнодушных – они не убивают и не предают, но только с их молчаливого согласия существует на земле предательство и убийство". Ничто так не унижает, не возмущает и не разрушает человека, как равнодушие окружающих.
Пусть вокруг вас будут только заботливые, любящие друзья и близкие люди. Не падайте духом и верьте в лучшее!



Даниил Ещенко   19.04.2018 16:49     Заявить о нарушении
Спасибо, Даниил.
Про равнодушие вы очень хорошо сказали. Именно унижает и возмущает! Но я никогда никому, даже своим врагам, не пожелаю оказаться в своей шкуре. Тем более ему. Ему никто не поможет. Кроме меня. Поэтому я всегда приду на помощь. Если жива буду.
Настоящий друг не тот, кто не отказывает просьбе о помощи, настоящий друг сам предложит помощь, не дожидаясь просьбы.
Мир спасёт не красота, а любовь и доброта!

Александра Страйк   19.04.2018 19:43   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.