Близкие люди. Глава 22. Притяжение добра

      Воспитанная на умных книжках и милосердных советских мультфильмах, я представляла дружбу наивысшим проявлением доброты. Долго считала, что начинается она непременно с улыбки.
      Но однажды горестно убедилась - истоками светлого деятельного чувства могут стать слёзы. Близкие отношения с Полиной Михайловной выросли из несчастья. Оно  было случайным, огромным и непоправимым. Нежданная беда в одно мгновение затмила разум и скомкала Душу.
      Я потеряла любимую собаку. Пёс не убежал в неизвестность, не стал жертвой преступного замысла или страшной болезни. Он погиб под колёсами автобуса по глупому хозяйскому недосмотру.

      В тёплую октябрьскую пору мы отправились на прогулку в ближайший сквер. Заодно подружку Оксану прихватили – так веселее. Славная сложилась компания. Ян был довольно крупным красивым кобелём-подростком, чрезмерно активным, эмоциональным и добродушным. Ума особого ещё не имел, а силой обладал немалой, в порывах любопытства или радости на поводке удерживался с трудом.
      Я отпустила его на свободную пробежку поодаль от людей и машин. Пусть развлекается, пока морозы не ударили! Собачье выгульное счастье разбавилось вознёй с мячиком и резвым поиском далеко заброшенных палок. Ян строил из себя заправскую ищейку, мы с Оксаной непрестанно раскидывали по сторонам обломки древесных ветвей и нахваливали его за найденные игрушки. Всем было хорошо.

      От избытка удовольствий пёс излишне расслабился и разбаловался, вышел из подчинения до крайней неуправляемости. Простые команды напрочь забыл. Когда пришло время возвращения домой, поймать его не удалось. Немного рассердившись, я прекратила бессмысленный зов и потихоньку двинулась в обратный путь. Полагала, Ян меня скоро догонит. 
      Маршрут был хорошо знакомым, недлинным, но таил единственную опасность – оживлённую проезжую часть. Обычно мы спокойно пересекали её по зелёному сигналу светофора. Но животные самостоятельно не определяют подходящий цвет! Об этом я вовремя не подумала.

      Действительно, пёс быстро опомнился, оставил забавы и помчался вслед за хозяйкой. Едва я миновала пешеходный переход, как возобновилось движение транспорта, и за моей спиной раздался звук мощного удара. Это огромный автобус с чудовищной силой врезался в мчащуюся без оглядки собаку.
      Секунды не хватило, чтоб осталась она жива. Спасительная обочина находилась в паре метров – два прыжка. Смерть от столкновения наступила мгновенно и бесшумно. Ян даже не пискнул.
      А я задохнулась от боли и онемела от ужаса: нескончаемый поток машин объезжал растерзанное тело четвероногого друга. Его внутренности мокрой бурой кучкой вывалились на асфальт, глаза бело-красными шариками выкатились поверх головы. Алая кровь тонкими струйками растекалась по сторонам, но чудилось, она горячо и липко заливает меня с ног до головы.
      Тяжкий грех проникал внутрь через все поры физической оболочки, чтобы никогда не покинуть новое пристанище. Я, не сопротивляясь, его впитывала.

      Подругу сильно напугала дорожная трагедия, она убежала домой. В отчаянном одиночестве я побрела прочь от злополучного места, долго и бессмысленно плутала по известным и неизвестным улицам. Они неприветливо погружались в ранние зябкие сумерки, но домой не тянуло.
      Никто там не ждал – мама допоздна работала, Яна не стало. Не завизжит он от радости, не заглянет преданно в глаза, не попросит косточку, не потянет на улицу, не позовёт играть… Я смутно надеялась, что нахожусь во власти дурного сна, который вот-вот рассеется.

      Но время шло, чудо не случилось. Совесть жестоко забрасывала меня справедливыми упрёками. Оправданий не было. Казалось, нужно незамедлительно понести наказание.
      Впереди определилась трамвайная линия, гадкие силы потянули к рельсам. Может, споткнуться о высокие железки и упасть перед приближающимся вагоном? Боль пронзит на мгновение, потом телесные и моральные страдания прекратятся. Вблизи от опасной колеи я привычно задумалась.
      Один трамвай прогромыхал рядом, отпугивая пронзительным звонком, другой, а третий замедлил ход и остановился поодаль. Немолодая женщина-водитель покинула кабину и подошла ко мне. Не ругалась, в глаза заглядывала. Что-то спрашивала, в чём-то убеждала, куда-то тянула. Не помню подробностей. 

      К реальности вернул холод – продрогла насквозь и чуть не примёрзла к покрытой инеем скамейке. Долго я на ней просидела, не заметила, как город покрыло белое крошево. Очнувшись, не сразу сообразила, где нахожусь.
      Малознакомый район насторожил зловещей уличной тишиной и темнотой. Редкие фонари едва рассеивали плотный сумрак приближающейся ночи. Странное дело, в той черноте слабо колыхалось нечто притягательное. Наверное, добром светились окна окрестных пятиэтажек. Поверилось вдруг, что там горя нет.

      По нечаянному совпадению всего в сотне метров от меня оказался дом Полины Михайловны. Без долгих колебаний пошла я по известному адресу. В нужный подъезд попала беспрепятственно, в те времена дополнительные замки доступ к жильцам не ограничивали.
      Несколько дней назад мечтала прийти сюда желанной гостьей на какой-нибудь праздник - Новый Год или Восьмое марта. С охапкой еловых веток, украшенных разноцветной мишурой, или букетом нежных тюльпанов. Внешкольная встреча представлялась волнительной и радостной. Ожидания не оправдались: дверь учительской квартиры распахнулась по горькому поводу.

      Вся семья Полины Михайловны - родители и брат - оказалась в сборе, что крайне меня смутило. Однако никто не спросил, зачем явилась в чужой дом на ночь глядя да без приглашения.
      Я пила сладкий горячий чай, не чувствуя его вкуса. Когда согрелась, вновь захлебнулась слезами и рассказала о погибшей собаке.
      Яна мы с мамой подобрали на улице. Крохотного грязного щенка отмыли, блох и глистов вывели, потом усердно выхаживали бедолагу: то животик у него болел, то шерсть выпадала, то глазки воспалялись, то ушки. Через месяц-другой пёс окреп, подрос и обрёл сходство со статной красивой лайкой. Видно, в роду порода была.
      Несколько раз посторонние люди, приметив его на прогулках, просили продать им ухоженного кобеля. Я однозначно отказывалась, ведь с друзьями так не поступают. А вышло – хуже некуда.

      Чувство вины давило с неистовой силой, в одиночку из такой петли не выбираются. Полина Михайловна меня поняла, поддержала. Наши встречи стали регулярными и продолжительными.
      В школе выручали дополнительные задания и общественная работа, а за её пределами от тяжких переживаний отвлекали прогулки по городу, душевные разговоры, интересные книги и фотодело.
      Под руководством недавно обретённого Друга я сделала первые грустно-осенние кадры: сырая листва, плавающая в лужах, подёрнутых по краям тонким ледком, одинокие скамейки, полуголые ветви деревьев, увядающие цветы на клумбах, угрюмые редкие прохожие в одежде с поднятыми воротниками, сизые беспросветные тучи.
      Природная холодность сроднилась с моим внутренним состоянием. Прошло немало времени, прежде чем тоска рассеялась, и вернулось былое жизнелюбие. 

      Морозной зимой походы в парки и скверы прекратились. К этому времени я, совсем не смущаясь, приходила в дорогой дом каждый выходной день. Задерживалась там надолго. Симпатии Полины Михайловны и её родителей ко мне были неподдельными, вскоре Михаил Павлович и Наталья Ефимовна полюбились как родные.
      Я быстро освоила фото-премудрости и толково помогала учителю на всех съёмочных этапах. Наше хобби на много лет стало общим.
      Ко Дню рождения у меня появилась недорогая, но надёжная камера «Вилия - авто». А Полина Михайловна дорожила своим видавшим виды аппаратом «ФЭД», патриотично названным в честь советского лидера Феликса Эдмундовича Дзержинского.
      Цифровой аппаратуры в помине не было, следовало немало потрудиться, чтобы получить качественные фотографии. Творческий процесс захватил моё внимание и обильно одарил прекрасными эмоциями. Память оттеснила жуткое видение собачьей смерти в закулисье сознания.
      
      Другим стоящим увлечением, подавляющим уныние, было чтение. От Полины Михайловны я каждый раз уходила с новой книгой. Хорошая литература выпускалась миллионными тиражами, но доставалась избранным. На всех её просто не хватало – советский народ небезосновательно считался самым читающим.
      Популярные издания имели немалую ценность и бережно передавались из рук в руки с гарантией скорого возвращения. В свободном доступе были только «Роман-газета», журналы «Дальний Восток» и «Юность».

      В основном книги приобретались благодаря удаче или знакомству с торгашами, иногда их получали по очереди или в обмен на макулатуру. Покупательские трудности многократно увеличивали значимость любого фолианта, библиотеки разной направленности создавались в каждой семье. Они поднимали интеллектуальный уровень и престиж владельцев. 
      Я с удовольствием поглощала всё, что попадало под руку. Потом делилась впечатлениями с искренней и отзывчивой Полиной Михайловной. В отсутствии запретных тем ощущалась бесценность человеческой близости. То, о чём мечтала, я нашла.

      Одноклассники о моём приобретении не ведали. Они по-прежнему тянулись к классному руководителю и стремились выделиться хорошими оценками и благовидными поступками. Все от души посмеялись, когда узнали, что любимая учительница несколько лет работала с трудными подростками, имеющими психические отклонения. Вот кому мы уподобились!
      Понятно, почему дурные выходки новых учеников не удивили Полину Михайловну. Видела она и не такое. Но плохое мудро забылось. Трудный период формирования доверительных отношений миновал, предновогодняя атмосфера сулила много-много приятных мгновений. 

      Подготовка к большому празднику поднимала настроение, в школу ребята шли не столько учиться, сколько воплощать поздравительные идеи. Их, весёлых и задорных, скопилось предостаточно. Но ни одна в жизнь не воплотилась.
      В последние дни декабря Полина Михайловна ушла из нашей школы. Отнюдь не по собственному желанию – её вежливо и настойчиво попросили уволиться, чтобы освободить рабочее место для родственницы большого начальника. Принципиальностью и порядочностью директор школы не отличалась. Никто с ней не спорил - себе дороже.   
    
      Растерянность и недоумение учеников сменились озлобленностью. Рухнувшие надежды раскололи немного сплотившийся класс на прежние непослушные группки. Интерес к физике пропал, чудесные планы на зимние каникулы разом забылись. 
      Прощаясь с лучшим учителем, девчонки плакали. Мальчишки своё расстройство прикрывали молчанием. Все понимали, что по второму разу нам не повезёт, вот-вот вернутся привычные учебные неприятности.

      Не теряла Полину Михайловну только я. Секрет этот хранила строго, удивляясь недавнему предвидению. Наша дружба растянулась на десятки лет. Школьные отношения плавно ушли в прошлое, двенадцатилетняя разница в возрасте с годами стёрлась. Но притяжение добра осталось неизменно прочным.


      Фото из сети Интернет.
      Продолжение - http://www.proza.ru/2017/08/16/253


Рецензии
Спасибо. Но почему тяжёлый грех... проникал? И почему торгаши? Торговать это труд...А продавать хорошие журналы -не напрасный труд. С уважением,Александр.

Александр Владимирович Новиков   26.09.2018 12:24     Заявить о нарушении
На это произведение написано 56 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.