Близкие люди. Глава 22. Притяжение добра

      Воспитанная на умных книжках и милосердных советских мультфильмах, я представляла всякую дружбу наивысшим проявление доброты. И долго считала, что начинается она непременно с улыбки.
      Но однажды горестно убедилась - истоками светлого деятельного чувства могут стать слёзы.
      Близкие отношения с Полиной Михайловной выросли из несчастья. Оно никоим образом не значилось в предчувствиях, было случайным, до ужаса огромным и непоправимым.
      Нежданная беда свалилась на мои плечи и в одно мгновение затмила разум и скомкала Душу. Я потеряла любимую собаку.
      Пёс не убежал в неизвестность, не стал жертвой преступного замысла или страшной болезни. Он погиб под колёсами автобуса по глупому хозяйскому недосмотру.

      В тёплую октябрьскую пору, которую народ ласково называет бабьим летом, наша обычная вечерняя прогулка затянулась.
      Улица пленила жёлтым предзимним очарованием, и мы с четвероногим питомцем, поддавшись приветному природному магнетизму, отправились в недальний кустистый сквер. Заодно подружку Оксану прихватили – так веселее. 
      Славная сложилась компания.

      Ян был довольно крупным красивым кобелём-подростком, чрезмерно активным, эмоциональным и добродушным. Ума особого ещё не имел, а силой обладал немалой, в порывах любопытства или радости на поводке удерживался с трудом.
      Я отпустила его на свободную пробежку поодаль от людей и машин. Пусть развлекается, пока морозы не ударили!
      Собачье выгульное счастье обильно разбавилось вознёй с мячиком и резвым поиском далеко заброшенных палок.
      Ян строил из себя заправскую ищейку, мы с Оксаной непрестанно раскидывали по сторонам обломки древесных ветвей и нахваливали его за найденные игрушки. Всем было хорошо.

      От избытка удовольствий пёс излишне расслабился и разбаловался, вышел из подчинения до крайней неуправляемости. Простые команды напрочь забыл.
      Когда пришло время возвращения домой, поймать его не удалось. Немного рассердившись, я прекратила бессмысленный зов и потихоньку двинулась в обратный путь. Рассчитывала, что Ян меня скоро догонит, всегда ведь гуляли вместе.
      Маршрут был хорошо знакомым, недлинным, но таил единственную опасность – оживлённую проезжую часть.
      Обычно мы спокойно пересекали её по зелёному сигналу светофора. Но самостоятельно собака не могла определить подходящий цвет! Об этом я вовремя не подумала.

      Действительно, пёс быстро обнаружил потерю родного человека, опомнился, оставил забавы и помчался вслед за хозяйкой. Не было сомнений, что он вмиг окажется рядом.
      Едва я миновала пешеходный переход, как возобновилось движение транспорта, и позади раздался звук мощного удара. Это огромный автобус с чудовищной силой врезался в мчащегося без оглядки пса. Ему секунды не хватило, чтоб остаться живым. Спасительная обочина находилась в паре метров – два прыжка.

      Смерть от столкновения наступила мгновенно и бесшумно. Скорее всего, Ян ничего не понял, он даже не пискнул.
      А я задохнулась от боли и онемела от ужаса. Страшнейшая картина казалась нереальной: нескончаемый поток машин объезжал растерзанное тело моей собаки.
      Её внутренности мокрой бурой кучкой вывалились на асфальт, глаза бело-красными шариками выкатились поверх головы.
      Алая кровь тонкими струйками растекалась по сторонам, но чудилось, что она горячо и липко заливает меня с ног до головы.

      Тяжкий грех проникал внутрь через все поры физической оболочки, чтобы никогда не покинуть своё новое пристанище.
      Я, не сопротивляясь, его впитывала. Не знала, как после такого кошмара жить дальше. И зачем.

      Находясь в глубоком шоке от случившегося, я погрузилась в отчаянное одиночество. Подругу сильно напугала дорожная трагедия, она убежала домой.
      Меня понесло неведомо куда – лишь бы скорее оказаться подальше от злополучного места.

      Долго и бессмысленно я плутала по известным и неизвестным улицам. Они с неумолимой неприветливостью погружались в ранние зябкие сумерки, но домой не тянуло.
      Никто там не ждал – мама допоздна работала,  Яна не стало. Не завизжит он больше от радости и предвкушения ласки, не заглянет в глаза, не попросит косточку, не потянет на улицу, не позовёт играть…

      Смертельный ужас завис в сознании, однако поверить в него окончательно не было сил. Я смутно надеялась, что нахожусь во власти дурного сна, который вот-вот рассеется.
      Но время шло, реальность ожесточалась справедливыми обвинениями – совесть упрекать умеет. Я не находила для себя ни малейшего оправдания.
      Казалось, нужно незамедлительно понести наказание. 

      Вместо слёз накатила одуряющая пустота и гадкие силы потянули к рельсам. Впереди чётко определилась трамвайная линия.
      Если неудачно споткнуться о высокие железки перед приближающимся вагоном, вполне можно стать трупом. Боль пронзит на мгновение, зато потом наступит состояние небытия, наверняка лишённое телесных и моральных страданий.
      Вроде правильный выход, но какие-то сомнения не давали в нём окончательно убедиться. Я привычно задумалась, остановившись в непосредственной близости от опасной колеи.

      Один трамвай прогромыхал рядом, отпугивая пронзительным звонком, другой, а третий замедлил ход и остановился поодаль.
      Немолодая женщина-водитель покинула кабину и подошла ко мне. Не ругалась, в глаза заглядывала. Что-то спрашивала, в чём-то убеждала, куда-то тянула.
      Не помню подробностей, мозг отключился, реальность размылась до серого беспросветного тумана. Из него не хотелось выбираться.

      В чувство меня привёл холод – продрогла насквозь и чуть не примёрзла к покрытой инеем скамейке. Видимо, долго я на ней просидела, совсем не заметила, как город покрыло белое крошево.
      Очнувшись, не сразу сообразила, где нахожусь. Незаметно ушла далеко от родного двора.
      Малознакомый район насторожил зловещей уличной тишиной и темнотой. Редкие фонари едва рассеивали плотный сумрак приближающейся ночи.
      Странное дело, в той черноте слабо колыхалось нечто притягательное. Наверное, добром светились окна окрестных пятиэтажек. Поверилось вдруг, что там горя нет.

      По нечаянному совпадению всего в сотне метров от меня оказался дом Полины Михайловны.
      Без долгих колебаний пошла я по известному давно адресу. Внутреннее чутьё осторожно подсказывало, что направление взяла правильное.
      Нужный подъезд нашла без проблем, общие двери в те времена не запирались – доступ к жильцам не ограничивался.
      Несколько дней назад я мечтала прийти сюда желанной гостьей на какой-нибудь праздник - Новый Год или Восьмое марта. С охапкой еловых веток, украшенных разноцветной мишурой, или букетом нежных тюльпанов.
      Внешкольная встреча представлялась волнительной и радостной. Ожидания не оправдались – дверь Учителя распахнулась по очень горькому поводу.

      Вся семья Полины Михайловны - родители и брат - оказалась в сборе, что крайне меня смутило. Однако никто не спросил, зачем явилась в чужой дом на ночь глядя да без приглашения.
      Я пила горячий чай, ела печенье и конфеты, не чувствуя их вкуса. Когда согрелась, вновь захлебнулась слезами и рассказала о погибшей собаке.

      Яна мы с мамой подобрали на улице. Крохотного грязного щенка отмыли, блох и глистов вывели,  потом усердно выхаживали бедолагу: то животик у него болел, то шерсть выпадала, то глазки воспалялись, то ушки.
      Через несколько месяцев пёс окреп, подрос и обрёл сходство со статной красивой лайкой. Не иначе как в роду порода была.

      Несколько раз посторонние люди, приметив его на прогулках, просили продать им ухоженного кобеля. Я однозначно отказывалась: с друзьями так не поступают. А вышло – хуже некуда.
      Чувство вины с неистовой силой давило удушающим кольцом. В одиночку из такой петли не выбираются.

      Полина Михайловна откликнулась на болезненные откровения, поняла необходимость своей поддержки без лишних пояснений. Всё свободное время она отдала мне - вместе беду переживать легче.
      По обоюдному согласию наши встречи стали регулярными и продолжительными.
      В школе выручали дополнительные задания и общественная работа, а за её пределами от тяжких переживаний отвлекали душевные разговоры, интересные книги и фотодело.

      В старом парке под руководством недавно обретённого Друга я сделала первые кадры.
      Чёрно-белые изображения переполнились грустью: сырая листва, плавающая в лужах, подёрнутых по краям тонким ледком, одинокие скамейки, полуголые ветви деревьев, увядающие цветы на клумбах, угрюмые редкие прохожие в одежде с поднятыми воротниками, сизые беспросветные тучи.
      Природная холодность сроднилась с моим внутренним состоянием. Прошло немало времени, прежде чем тоска рассеялась, захотелось видеть улыбки людей и отвечать им взаимностью. Я заново училась любить жизнь. 

      Когда затянувшаяся осень превратилась в колючую зиму с ветрами,  снегопадами и трескучими морозами, походы в парки и скверы прекратились.
      К этому времени я, совсем не смущаясь, приходила в дорогой дом каждый выходной день.
      Задерживалась там надолго, симпатии Полины Михайловны и её родителей наполняли визиты радушным общением. Интерес ко мне был неподдельным, вскоре Михаил Павлович и Наталья Ефимовна полюбились как родные.   

      Скучать в гостях не приходилось, довольно быстро я освоила фото-премудрости и толково помогала учителю на всех съёмочных этапах. Наше хобби на много лет стало общим.
      Ко Дню рождения у меня появилась недорогая простенькая, но вполне надёжная камера «Вилия - авто». А Полина Михайловна дорожила своим видавшим виды аппаратом «ФЭД», патриотично названным в честь советского лидера Феликса Эдмундовича Дзержинского.
 
      Лет тридцать пять назад цифровой аппаратуры в бытовом обиходе не имелось, следовало немало потрудиться, чтобы получить качественные фотографии.
      Творческий процесс захватил моё внимание и обильно одарил прекрасными эмоциями. Память оттеснила жуткое видение собачьей смерти в закулисье сознания.
      Кровь из тревожных снов исчезла, понемногу я вернулась к нормальной жизни, но  повинной осталась навсегда.
 
      Другим стоящим увлечением, подавляющим уныние, было чтение.
      От Полины Михайловны я каждый раз уходила с новой книгой. Джек Лондон надолго утвердился в статусе любимого автора, его многотомное издание стало шикарным подарком – мир приключений меня заворожил.

      Хорошая литература выпускалась миллионными тиражами, но доставалась избранным. На всех её просто не хватало – советский народ небезосновательно считался самым читающим.
      Популярные издания имели немалую ценность и бережно передавались из рук в руки с гарантией скорого возвращения. В свободном доступе были только «Роман-газета», журналы «Дальний Восток» и «Юность».

      В основном интересные книги приобреталась благодаря удаче или знакомству с торгашами, иногда их получали по очереди или в обмен на макулатуру.
      Покупательские трудности  многократно увеличивали значимость любого фолианта, библиотеки  разной направленности  создавались в каждой семье. Они поднимали интеллектуальный уровень и престиж владельцев. 
      Я с удовольствием поглощала всё, что попадало под руку. Потом охотно делилась мыслями и впечатлениями с искренней и отзывчивой Полиной Михайловной. 
      В отсутствии запретных тем ясно ощущалась бесценность человеческой близости. То, о чём мечтала, я нашла.

      Одноклассники о моём приобретении не ведали. Они по-прежнему тянулись к классному руководителю и стремились выделиться хорошими оценками и благовидными поступками.
      Все от души посмеялись, когда узнали, что любимая учительница несколько лет работала с трудными подростками, имеющими психические отклонения. Вот кому мы уподобились!
      Понятно, почему дурные выходки новых учеников не очень удивили Полину Михайловну. Видела она и не такое. Но плохое мудро забылось.
      Казалось, невиданное благополучие между пристыженными собственной совестью подростками и умным педагогом установилось навсегда.
      Сложный период формирования доверительных отношений миновал, предновогодняя атмосфера сулила много-много приятных мгновений.

      Подготовка к большому празднику поднимала настроение, в школу ребята шли не столько учиться, сколько воплощать поздравительные идеи. Их, весёлых и задорных, скопилось предостаточно.
      Но ни одна в жизнь не воплотилась. В последние дни декабря Полина Михайловна ушла из нашей школы.
      Отнюдь не по собственному желанию – её вежливо и настойчиво попросили уволиться, чтобы освободить рабочее место для родственницы какого-то большого начальника.
      Принципиальностью и порядочностью директор школы не отличалась. Спорить с ней никто не стал. 
    
      Растерянность и недоумение учеников очень скоро сменились едва прикрытой озлобленностью.
      Рухнувшие надежды раскололи немного сплотившийся класс на прежние непослушные группки. Физика утратила интерес, чудесные планы на зимние каникулы разом забылись - без идейного вдохновителя им в жизнь не воплотиться. 
      Прощаясь с лучшим учителем, девчонки плакали. Мальчишки своё расстройство прикрывали молчанием. Все понимали, что по второму разу нам не повезёт, вот-вот вернутся привычные учебные неприятности.

      Не теряла Полину Михайловну только я. Секрет этот хранила строго, удивляясь недавнему предвидению.
      Наша дружба, как желалось, растянулась на десятки лет. Школьные отношения плавно ушли в прошлое, двенадцатилетняя разница в возрасте с годами стёрлась.
      Но притяжение добра осталось неизменно прочным.


         Фото из сети Интернет.
         Продолжение следует - http://www.proza.ru/2017/08/16/253


Рецензии
Замечательные воспоминания, Марина! Читаются с большим интересом, чем приключенческий роман. Виной тому, наверное, и возраст, потому что он указывает на истинные жизненные ценности! Я с Лилией Константиновной долго переписывалась, так как она уехала из нашего города вслед за мужем, но оставалась в письмах хорошим другом надолго! С уважением,

Элла Лякишева   11.12.2017 15:44     Заявить о нарушении
Благодарю за понимание, Элла.
Это большое счастье - дружить с Учителем.
Нам повезло!
С добрыми пожеланиями

Марина Клименченко   11.12.2017 16:08   Заявить о нарушении
На это произведение написана 41 рецензия, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.