СУД

- Добрый день, - вбежал адвокат Лурье, в приемную, светлого светом права, кабинета судьи. Там находилась девушка моложаво-пожилого возраста, в роговых, крупной оправы, очках, мониторящая глазами старый, убитый Белом Гейтсом, как и она сам, дедушка WINDOWS, компьютер. Фамилия Лурье досталась адвокату то ли от предков, то ли от какой-то прабабушки, ну это в общем не важно. Важно то, что он был адвокат Лурье, в джинсах Армани с дырками на коленках и майке той же фирмы и тоже с дырками от времени.
- Скажите, добрый день, не соблаговолите ли ответить на вопрос, если у Вас есть такая возможность, - любезничал сладкими словами Лурье;
- А можно ли с Вашего позволения, если Вы будете так добры и восприимчивы к хорошему и принципам нравственности,  переговорить с судьей, сегодня же вроде бы как приёмный день и время судьи для приёма населения людей планеты Земля, - вежливо прижимался к зелёной, мышью, стене, почти шёпотом музицировал свои мысли Лурье, постепенно переходя на посольский язык дипломатов, отдыхающих грудой семейных пар с детьми, уже привыкающими кушать 2-мя вилками, 2-мя ножами и несколькими тарелками, держа спину прямо за столом, и…. не чавкая. А еда высокого качества  поедалась с закрытым ртом и почти без движений, и непонятно, как же она туда попадала;
 Это было дипломатической загадкой, - отвлекся мыслями о потустороннем Лурье, показывая девушкам небритые коленки, да еще и ссадинами.

  В это утренне время, в коридорах суда, наблюдавшего своими десницами и скрытыми видеокамерами за происходящими событиями, было невежливо, по судейским понятиям, тихо. Кое-где виляли своими хвостиками крысообразные секретарши, то ли пытаясь увильнуть от работы, то ли делая всё возможное, чтобы получить специальное юридическое образование и потом судить, используя карманных адвокатов. 
 При этом они конечно не знали, что судей даже не отпевают, в силу того, что не свойственно человеку брать роль Господа в свои руки и решать то, что позволено лишь его сиятельству Всевышнему. В Интернете же было странное выказывание на счет этого: «Попы не спрашивают о специальности. Бабки платишь, они и ёжика отпоют.»
  Видимо это незнание или нежелание это знать, что будет потом, приводило их дороги к рясе, или чёрной мантии, которая тёмным палачом для человека, лежала на их плечах с этакой кокетливой белой бабочкой, под шеей, светившейся наиглупейшей надеждой подсудимого о справедливости. Справедливость же мирно отдыхала вне судебных коридоров и курилок, думая лишь о том, что ей там не место.

- Вы что?!, белены объелись, не понимаете что это суд?! - почти визжала среднестатистическая ведьма суда, именуемая помощником судьи, то есть повелителя судеб людей;
- Ой, простите, понимаю, 30 лет хожу в там, них то есть, в эти суды, - протянул Лурье слова американской жевательной резинкой Wregley. Никто и не знал, что в 2007 года Wrigley купила за $300 млн. конфеты «А. Коркунов». Поэтому в глазах Лурье - патриотизм Коркунова резал его самого частями американской пластинки Wregley;
- Ну и что?! - взвизгнула тараканьими глазищами, таращаяся в мониторе, зрелого возраста девушка;
- А я 10 лет в суде, сижу, сужу, судю, помогаю судить, сажаю, обвиняю, ну что из того?! Вы что здесь себе позволяете? Вы куда пришли? Или Вам суд дом родной? - трахала Лурье словами мадам;
Вы пьяны? - сыпала вопросами-обвинениями, видимо тренируясь судить, помощник судьи. Сложилось такое впечатление, что у неё поднимаются волосы торчком, при этом она искала ступу, видимо, своей родственницы Бабушки Яги, чтобы вскочить туда и помахать помелом и покрутиться вокруг адвоката;
- Вы явно не понимаете, что такое суд, это Храм Правосудия, то есть и есть почти Церковь, величие которого неоспоримо даже в Администрации, - помощник делала вращательные витки черно-серыми глазами, чернеющие такими пустыми тёмными дырками, из под очков. Даже чёрная вдова Меркель, как и холостой ПиПэ  знает о нас, - это как-то смазало будни дня политическими мизансценами телевизионного трёпа чудо-рыжиков журналистов, обабляющихся до миллионных состояний, от своего языка изо рта, который выплескивает в людей-электорат грудами слов из наушников нематерные слова;
- То есть, если бы по мусульманской религии, то надо помыть ноги, перед входом в приёмную - подумал Лурье. И замолчал, - доставая документы, мысля о том, что «ребёнок-инвалид», что опекун почти еле жива, что только Храм Правосудия и может мантией с белой бабочкой священнослужителя и решить всё;
- Возьмите пожалуйста, если позволите, соблаговолите, коли угодно, будьте так любезны, не хочу тревожить Вас лишним, ну угодно ли будет взять, ну так я положу на краешек стола, ну а если не в настроении, то может  и в другой раз, как позволите сказать, - передавал документы Лурье, и уже истрёпанный чиновниками и охраной  племени Ра, паспортом лица и доверенностью  от другого лица;
- Ну и чего жешь, если уж так уж и важно? - заёрзала злобой вопросов Храма, по исписанным шрифтом Helvetica - листам, переданным Лурье, помощник;
- Ему же 2 года, так он уже взрослый, скоро в армию идти, если она есть конечно - рассматривая скоростью судейского праведно-правового света, бумаги адвоката, женского рода, помощник. Пулемёт ему дадут или ракету и пусть стреляет по террористам, заселившим земляную планету и угрожающим нефти и холодной, и горячей воде с ЕЭС и ЖКХ, - говорила помощник. Лурье мысленно представил 2-летнего ребенка убивающего ЖКХ с Главным по холодной воде;
- Так нет же любезнейшая, нет ещё, только ещё будет 2 года, и ну но он же инвалид, - Лурье отшатывался от стены к столу, маятником часов.

  Что-то произошло, и видимо помощник судьи нашла ступу с метлой и испарилась мутным дымком иллюзий, из приёмной, не оставив ни следа, только легкий запах ведьмы витал в воздухе. Не было мысли о том, что она была или её не было, не было и документов адвоката. А было такое чувство, что её и не было вовсе и только включенный монитор и кресло подле блока-коробки с технической памятью помощника, напоминали Лурье, что в этом самом месте и топоталась 10-и лет стажу, помощник, что давало ему повод задуматься о том, что как же коротка жизнь судьи и как же судье тяжело и в особенности, его помощникам, проведшими всю свою жизнь в казематах с закрытыми туалетами на ключ Храма Правосудия и так ничего не понявших, что есть Солнце, небо, люди и животные с насекомыми.
  В приёмную судьи вошла судебный секретарь - видимо. Такая, низкая с неизвестной длинны ногами, черноволосая пучком вверху, краткой стрижкой, выбритой с одной стороны и сзади, кроткой внешности и короткой длины рук, о чем говорили рукава цвета нефти, кофты, из под которой выглядывали перламутровые чёрно-красные полосатые длинные ногти могильщика не карманных адвокатов.
  Глянув на меня сверкающим взглядом дула браунинга Фемиды, она открыла рот с зубами акулы, вовнутрь, чтобы жертва не выскочила, и стала поддерживать ту, ведьмы судейской, безнравственную позицию своего коллеги, набрасывая на меня всякие ярлыки и хомуты отчаяния, от чего хотелось быстро покрестить жизнь свою самоубийством.

- Вы что не понимаете ничего?, Вы хотите отвлекать судью?! - злобно шипела, выпуская язычок змеи с ядом,  черноволосая, явно маленькая гюрза;
- Нет, нет, ну что Вы, как можно, - мягко и вежливо, продолжил адвокат. Просто переговорить, если такая возможность есть и все таки день приёмный, может что исправить или изменить что в документах, чтобы судья не делал лишней работы. Тут адвокат Лурье почти принял позицию йога медитирующего о здравии судебного Храма и его служащих;
- Вы явно не в себе, - ляпнула, прежде сидевшая в полуобороте левым лицом к Лурье девушка чёрных волос. Затем она окончательно отвернулась от адвоката, при этом глаза были спрятаны в другом мониторе, что-то ищущие, но не находящие и потому сосредоточенная её чёрная пучком среди выбритого, голова, как будто слилась с отблесками бритого и монитора, фонариками глаз и судом-храмом;
Мы Вам все равно откажем, нечего и надеяться, это Ваше право жаловаться куда угодно, - влетела помощник в приёмную судьи;
- Да, - потупил глаза в пол адвокат и поплёлся в никуда, в канцелярию судьи, коридорами храма с пропуском в кармане, под номером 444 (цифра 4 означала абсолютное божество, что придавало силы Лурье), опустив голову ниже глаз и чёрного линолеумом, пола. У каждого судьи есть своя канцелярия, помощники, секретари прочая бюджетная челядь, - как же странно устроен мир, - потряхивая головой думал Лурье. Суд, он же храм, там же мантии, они же рясы. Что-то такое мелькало в его туманной башке утреннего диспута о важности суда. И да есть же в суде и столовая, где судьи и челядь едят дешевую еду или дорогую, на взятки, непойманных отделами собственной безопасности. Но почему же собственной? - выкрикнул ум Лурье;
- Нам все равно, что Вы там пишете, главное - это закон, гражданский кодекс, гражданско-
процессуальный кодекс, семейный кодекс. Всё остальное никакого отношения к этому не имеет также не имеют никакого отношения никакие организации по защите детей, да и при чём здесь государственная дума, судья всегда  хозяин положения и больше никто. Не надо тревожить судью и я сама здесь всё решаю, - последние слова клевали Лурье прямо в темечко.
  Было впечатление что два огромных петуха, женского рода клюют птенчика, который вошёл в их клетку и пытается съесть зёрнышко, но птенчику ничего не надо, а только, чтобы правильно поняли ситуацию верно разрешили и прямо, вопрос, который может быть не стоит столько времени и столько энергии.

- Можно ли войти, Вы позволите?, - опять сверхвежливо спросил Лурье у незнакомки в канцелярии, имеющего такую круглую печать и штампики разные, что говорило о том, что это и есть почти божественная судебная канцелярия Храма суда. То есть - думал Лурье. Вот если она - эта девушка-Ангел, либо нет, поставит печатки свои или не поставит, так и будет на то воля Божья, вот оно как всё просто. Так за ту власть иметь и ставить, шлёпать печатки те, ей и полагалось жалование от Администрации племени Ра. Жалование девушка, почти Ангел, тратила по своему усмотрению, чаще же на сигареты, которые были запрещены Администрацией или на алкоголь, который был доступен почти всегда с 8 до 23, так решила сама Администрация. Понимая, что именно с 23 часов пить нельзя, а вот с 8 утра можно и нужно;
- Чего Вам надобно, старче? - молвила сотрудник канцелярии слова, черпая их ковшом правосудия в мой мозг. Адвокат подумал, что всё ему чудится и что это все небыль, сказка;
- Собственно мне бы печать на то, что безмолвно унесла и принесла, видимо, Вам, Ваша помощник Виктория Соломоновна. Не гневайтесь, ради всего святого в этом Храме - просил адвокат, уже помутневший рассудком;
- Ждите, не видите, я занята - огрызнула секретарь саблями-клыками, адвоката;
- Вижу, вижу….., спаси и сохрани, же Господи вытерпеть это. Адвокат думал про себя, что  он начинал понимать, что такое Ад, и как там тяжело;
- Спасибо Вам, ангел - адвокат получил на документы штамп, печати, печатки, подписи синими чернилами судейскими, и вышел из суда, предварительно опустив пропуск в горло автомата, открывающего двери.


НЕБО.

 Лурье посмотрел на всплывающие из-за крыш домов, и потом проплывающие по небесам, перистые облака, кучевые, такие мишками, мышками с коровами, плывущие кораблями и парусниками, так тягуче медленно и всё время меняющие формы, и само солнце, которое било и пробивалось сквозь облака, и Лурье понимал, как же тяжело Солнцу пробиваться через кучевые, а перистые то еще можно обогнуть, а вот кучевые и если еще и серые, ну никак, страдало Солнце, - думал Лурье. И небо было исключительным, таким ясным и голубым, синим, синей синькой, местами, что облака были такими мазками кистей Бога на нем. Недалеко крепко стоял «Сталинский» дом адвоката, в котором он и уродился. Около него он оставил машину. Состояние оплёванности помоями не покидало Лурье. На нём, как будто, лежали судебные молитвы помоев помощников суда. Возникло чувство, что охранники в чёрном с палками и «браслетами», видеокамеры коридоров, тяжелые двери, едва открывающиеся и огромные, всё это создавало чувство страха перед судом и Богом, что конечно же не было никак сопоставимо, но было принято людьми, как «отче наш». Всплыла картина, цветным мультиком Незнайки в Солнечном городе, с вывеской темно-красного цвета и горящими жёлтыми неоновыми буквами - «В суд не входить - опасно».

  Улица, на которой он стоял и смотрел в облака, называлась Вишнёвой. Он вспомнил, как мальчишкой бегал по двору и там был непременно дворник, и у него был друг, который уже давно канул в неизвестности временных событий. Его стёрло время. В этом доме сейчас жили другие люди, неизвестные ему. Он зашел во двор, увидел те же металлические массивные чугунные ворота, вензелями и большими массивными столбами, врытыми в землю планеты навсегда. 
  Лурье поднял свои тёмно-карие в жёлтую крапинку, глаза вверх, чёрные густые ресницы мешали смотреть вверх. Он увидел сквозь ресницы, свой балкон, который он помнил явно, и как они с папой и мамой сидели за белоснежной скатертью, столом и был праздник, которых сейчас стало больше будней и самих 365-и дней года. В окне большого балкона, висели легкие такие прозрачные шторы, и в открытых окнах балкона шумели самолеты, праздную День победы и скОрбей, и люди были счастливы, что не было войн, и еды, и папа выпивал водку, из мутноватой бутылки из морозилки, стоявшей и потевшей на столе. В небе плыли облака, солнце светило через них, было необыкновенно светло на душе и в комнате, как будто Божий свет наполнил жизнь, комнату, небо и жизнь.
  Лурье, вспоминал, как неотрывно смотрел на балкон, тучи, небо, солнце, облака. Было светло, как-то необычно солнечно и радостно. На столе было всё очень скромно, особых яств не было, их заменяло счастье жизни, жившее в этой комнате, оно прыгало зайчиками от зеркальца, пускавшего кем-то на улице и самим Лурье, было и тихо и шумно, что нельзя было понять, так как счастье иногда бывает шумным, а иногда тихим, тишиной разрезающим зло беды, где люди были. Улыбки, смех парили воздухами тепла из ртов говорящих, было весело, жизнь била родниковой водой с пузырьками воздуха, ключом. Мама и папа были молоды и немножко глупы юностью.
Ах - вздохнул Лурье, Ах, Ах, ах…… Любовь…
- «Слова - лишь то,
  что связывает нас,
     а руки и тела - всего лишь ожерелье той любви,
и помощь наша в этом так сильна,
   что не заметим мы,
       когда любовь коснется нас - мы это не узнаем.
Узнаем лишь тогда - когда её мы потеряем», - думал он стихами.


БОГОВА ЗЕМЛЯ.

  Лурье бросил свое тело вместе с рюкзаком в автомобиль, предварительно подключив небольшой сабвуфер, включил подборку Баха и утонул в музыке. Орган менял виолончель и фортепиано, музыка сливалась с зелеными листвой, вишневыми деревьями, мощными струями солнца, пробивающегося на землю.
   Лурье виделась океанская шхуна, уезжающая далеко в море, но без него. Лурье ждали чиновничьи бои, инструкции, подзаконные акты, взяточники и казнокрады. Негодяи, пошлости и человеческие мерзости с несправедливостью, плотно заселившие Богову Землю.
   Мысли о том, что все само решится и справедливость будет всегда везде не покидали Лурье. Он почти плакал, смотря на свой дом, где вырос, а дом был крепкий и говорил ему, - не раскисай и не сдавайся. Ты только вначале пути. Люди ненавидят друг друга, потому что они люди и зависть иногда не двигает ими по Кабале, а уничтожает тех, кто лучше, - это абсолютно нормально. Люди завидуют Лурье всю жизнь и за это бьют, но ведь никак по другому быть не может, успокаивал Лурье себя.
  Вот этим трём сотрудникам никто не завидует, нечему, а почему? Так чему завидовать? Их злу, ненависти, какой то ненасытной злобе и бесконечного, млечным путём неба, постоянного и бескорыстного бесчувствия к людям. Ключам от туалета Храма Правосудия? - он отключился от музыки, подумав о ключах.

  Когда-то, выиграв суд, длящийся 7 лет, у миллиардера немецкого, Лурье не радовался. Сейчас печаль, созданная священнослужителями судов, поедала его всего. После выигранного суда, или проще сказать, победившего ересь, Лурье долго смеялся с другим адвокатом о красоте места Хамовнического суда и психбольницах, которых стало меньше, как и психов, просто живущих среди нас без справок и уродующихся и уродующих других, ради забавы и никому нет дела, что они есть, как комары и тля, к которым мы привыкли и только дихлофос иногда выдавал наше безразличие к мухам. Но к психам не изобрели дихлофоса  против борьбы с психами, но наука в Ра не стояла на месте и было понятно, что скоро он будет - этот чудо препарат и мы будем ходить по улицам без видеокамер и многомиллионных армий охранников в форме СД, СС и Гестапо, так нравящихся Бундестагу и брызгать «дихлофосом от психов»

   Никогда не бойся умного, беги от глупого - он так опасен, - вскричал мозг Лурье. Что-то происходит в жизни людей, по всей видимости может быть погода, которая очень влияет на нервы, люди как будто сонные мухи им не хватает кокаина, кофеина, героина или ещё какой-то никотиновой кислоты. Что же нужно сделать для того чтобы люди стали быть более податливее Богу, более умные, более добры друг к другу, внимательнее, что важнее - были бы сочувствием друг другу, ну и более терпимее. Чтобы не ждали манны небесной и не уповали на изобретенный ими фатализм, что вот найду мешок денег на дороге и буду счастливым, или два. Что конечно было явной глупостью среди других инфантильных  инфекционных глупостей человекообразных.
  А населившие землю многомиллионные фонды продолжали отмывать биткоины и наличные через детей и их здоровье, пропуская массы купюр, которые частично оседали у тех, кто их пропускал и туда, куда надо и не надо.


ГЕНА

  У Лурье была запланирована встреча с человеком, в ресторане КУ-ДА-НА, хорошем таком азиатском ресторанчике, куда он и направил свой GPS. Лурье считал, что каждый день должен, обязан приносить ему не только многоумственные внутренние споры с людьми и самим собой, преодоление трудностей, но и приятные встречи с вкусной едой, опускаемой людьми внутрь организма вместе с нежными, нужными разговорами с отношениями, смехом и так любимым Лурье фантазиями на счет будущего и настоящего, что весьма дивным образом смешивалось и получалась порой реальная картина, которая силами знаний Хаббарда превращалась в материально существующее и от того люди часто не верили Лурье, и его волшебной лампе Алладина.

- Привет Лурье, - саркастически дружески обаятельно любезно, растаяв в улыбке, - глазами увидел и тут же отвёл их, - его знакомый нумизмат Гена;
- Привет Гена, как ты?, - протягивая ему сухую, как всегда ладошку, что говорило всегда о полном спокойствии Лурье. Пожатие руки означало очень много, если рука, попадающая в руку Лурье была крепкой и сильной - это было хорошо, если мокрой и влажной и слабой - плохо, если рукопожатие было чрезмерно сильным - это говорило о возможном безумии. Он считывал всё о человеке, как гипнотический рентген;
- Нормально, давай крабов возьмём, - растягивая сентиментальность в своих глазах всё шире и шире. Гена всегда плакал, когда выпивал, либо это было чем-то таким, что никому было неизвестно, но стоив выпить ему бутылку сухого, как слезы вставали в его глазах такими стаканами с водкой, он становился добрым и застенчивым, словно девушка, имевшая много, много разных мужчин и идя на свидание к очередному, стеснялась сама себя и краснела при очередном воровстве любви. Такие казусы у людей были и они были чем-то таким, что затягивало узлы на шее, которые давили и душили до смерти;
- Ты знаешь, я под впечатлением, рассказывал Лурье. Вот например - всегда есть возможность помочь и всегда есть возможность отказать и никакие причины не могут позволить тому или иному человеку отказать в силу своей нравственности, ну а если нравственности нет никакой, то и помощи никакой ждать не приходится, есть законы, нет законов, - никакой разницы и это совершенно разные вещи - всегда найдётся закон который может быть основанием для помощи и всегда найдётся какая-то инструкция которая не позволяет оказать помощь;
- Поддерживаю, - Гена наливал себе вино, Лурье не пил. Разве высокомерие позволительно разве можно высокомерно общаться с людьми которых ты не знаешь и вообще что значит высокомерия кто может допустить высокомерие по отношению к другому человеку закон власть положение господь Бог, кто эти существующие начальники, я вообще не понимаю как это можно допустить человеку высокомерие это же самый наверно страшный грех, который есть у человека, потому что другого не существует, - Гена выпил фужер вина;
- Гена, - вторил ему Лурье, - так что же случилось с обществом почему в определённый момент совершенно невозможно ничего решить, ничего добиться, нельзя ни при каких обстоятельствах. А министерства, ведомства, в том числе и представители власти упорно и усиленно, найдя уловку, твердят: «Обращайтесь в суд, прокуратуру (а что они всё могут? возникает вопрос?), или эта «уловка 22» - сама всё может, чтобы избавиться от темы и надоедливого состояния. А в  судах, видите какая ситуация, что же получается, что ничего, никогда, нельзя решить и получается, что ребёнок-инвалид должен продолжать быть инвалидом, а Опекун, родитель, папа, мама… болеть. И не понимаю, поверь, пойми меня,  Гена, пожалуйста, правильно, вообще не понимаю, что происходит и в обществе и с людьми;
-  Блин, твои дела всегда и мысли чУдные, Лурье - Гена уплетал крабов. С амбициями вполне все понятно. Они существуют на основании чего-либо и тесно с связаны с успехами, либо достижениями, планами. Ну когда человек в «сети» целый день у компьютера и и/или не может выполнить какое-то отдельное поручение и не может сделать задачу, ну тогда какие могут быть амбиции? Амбиции могут быть у великого человека, к примеру у Маяковского который стоит на площади, а какие могут быть амбиции у чиновника или сотрудника суда, да никаких, - Гена прямо сплюнул на пол, от злости;
- Гена завёлся и продолжил, - чиновник, судья должен делать всё, для того чтобы человек, пришедший к нему был рад, был доволен когда его функциональность подтверждена, когда он достоин носить звание - ЧЕЛОВЕК, если же он амбициозно высокомерен чего нельзя вообще допустить, ну тогда о чем речь?, Да и  откуда это всё берётся?!, - глаза Гены гневно пылали. Или от того что на нём джинсы Боннер или Босс, либо Майка Армани, Гена уже не говорил, кричал на весь ресторан;
- Гена продолжал, - либо ему купили какую-то хорошую машину либо он сходил в какой-то очень дорогой ресторан бесплатно, либо у него бриллианты по 40 карат в каждом ухе, либо у него все родственники здоровы и живы и живут в Майами, в чем сомневаюсь;
- Сомневаться и еще раз сомневаться, - вставил Лурье. Я вот размышляя, думаю, что всегда есть возможность помочь, и всегда есть возможность решить всё законным образом. И при этом и никакие причины не могут позволить тому или иному человеку отказать в силу своей нравственности, ну если нравственности нет никакой, то и помощи никакой ждать не приходится. Есть законы или нет законов -  это дело совершенно разное.    
- Всегда найдётся закон, подзаконный акт или инструкция, которые могут быть основанием для помощи и всегда найдётся какая-то нить добра, которая не позволит отказать в помощи. Однажды Гена, у меня случился в Суде глюк: «Прошу встать, - заголосила истерически секретарь. Судья (или Суд) идёт. Боже мой что щас будет, - подумал Лурье в этот момент. Во имя отца и сына и святого духа, - почудилось Лурье» - это было то, что видел Лурье в Суде.» А может Суд и есть отражение Господне, хотя нет, многие утверждают, что мол Бога нет или он не важен, но это как же это так, ну не суд же важен?
- Для меня есть, не знаю, Бог это или Господь или Господин мой, - сказал Гена. А религии  - это их дело, как и церквам разным их религий, это же к Вере не относится. Пусть раввин не должен любить Христа, а Мусульманин делать 5 намазов, а буддисты не есть коров, но великое, создавшее нас есть и в этом сомнений нет, так как всегда поражаюсь, как рождается телёнок. Непонятно, как змея может проглотить буйвола. Современные врачи приняли теперь новое в бесплодии - они говорят - всё рождается наверху и так и есть. Очень много вопросов и что такое бесконечность, и как же дальше жить.
- А Бог людям нужен, - продолжил Лурье, - так как слабы они. Так люди думают и верят в это и нельзя их лишать этой Веры;
- Может Гена, - продолжил Лурье, - всё может, иногда кажется, что судьи и прокураторы имеют весьма важное и непозволительно высокомерное отношение в обществе людей, - сказал Лурье
- А разве высокомерие позволительно?, - Гена вытащил свои глаза на тарелку, - разве можно высокомерно общаться с людьми, которых ты не знаешь или знаешь?, и вообще что значит высокомерие?, кто может допустить его…. «величество»?, - высокомерие по отношению к другому человеку? Закон может позволить высокомерие?, власть, положение?, Господь Бог? Кто эти существующие воинствующие начальники, чиновники, сотрудники, офицеры, советники?
Гена, ты прав, - Лурье вставил, - вообще не понимаю как это можно допустить человеку
высокомерие - это же самый наверное, страшный грех, который есть у человека потому что другого не существует, так как основания высокомерия нет.

  Пофилософствовав, они приступили к поеданию пищи, которая для человека была чем-то сверхважным, так как от неё зависело почти всё, состояние человека, бодрость тела и ума, и если человек ел не то, то и был тупой дурак, а если то, то его ум светился, а тело было пловца, такое пропорциональное и правильное и одежда красивая. Вот таким образом еда имела отношение и к качеству жизни, и сама жизнь была отражением еды.

- Гена, решил крабов?, крабов, так крабов, они ведь - морские жирные и большие тараканы, только варёные, - загоготал Лурье на весь ресторан, эхо плюнуло людям в лица, отражаясь от стекол. Лурье всегда смеялся очень громко, что придавало его функции смеха человека такое взрывное, динамитное и люди, как правило оборачивались на него и не понимали, почему так громко и весело этому чудному человеку. При чём поджелудочная железа говорила Лурье спасибо, так как смех лечил её;
- Три бутылки сухого, красного, лучше холодноватого, - выпалил официанту Гена. Ну и крабов, погорячее, - тут его пафос вошел в ресторан и больше не выходил. Официант мило улыбнулся и исчез в дебрях кухонных ножей и кастрюль;
- Гена, как двигаются твои антиквариатные дела? - спросил Лурье;
- Нормально здорово, - улыбчиво мямлил Гена, уже заливая в себя вино, и отводя глаза в сторону, что говорило о полном безразличии и наступлении момента плача;
- Пожалуйста мсье, испробуйте, - официант вертолётом подлетел к столу, опустив на него тарелку с крабами;
  Гена сверлил своими глазами внутрь себя и не видел Лурье, что было его обычным состоянием, может считал свои монетки, может думал о том, что будет и что есть - что никому неизвестно, может вспоминал когда и кому продал свои монетки и жалел их. Слёзы встали в глазах Гены и было такое впечатление, что Гена любит мир, официанта, Лурье, свою неизвестную никому жену, детей, мир, волосы на Лурье, официанта и ресторан…. Гена плакал внутри себя о чём-то известном только ему. В это же время он ковырял крабов, вынимая из них внутренности и отправляя их к вину в желудок. Картина была несколько забавная, дорогие крабы, вино, слёзы Гены, Лурье, в ресторане почти никого не было из-за того, что он был весьма дорог, и не каждый человек мог придти туда и оставить там деньги, которых могло хватить некоторым людям на год а то два жизни.
- Молодой человек, - несентиментально закричал Гена в пустой зал, подойдите пожалуйста к нашему столу, - кричал он громко, сильно и сердито. Крабы были дорогие и вино тоже и за все надо было платить;
- Ну где вы там, чёрт Вас подери, куда Вы запропастились? Вы что там? Вы забыли о нас што ли? - Гена тирадами засыпал пустой зал, но отзвуков не было и стояла тишина подземелья Тутанхамона, где было опасно что либо делать и угрожало жизни;
- Чего изволите?, - вертолет принес официанта;
- Вы что дураков из нас делаете? - спросил невежливо Гена;
- Что случилось мсье? - задумчиво-тревожно спросил вертолетчик или пилот вертолета;
- Вот смотрите, - Гена засунул палец внутрь краба, - А теперь Вы молодой человек, ну-с жду, - Гена зло и сердито смотрел нумизматическими монетами-глазами на официанта с ополоумевшими от увиденного глазами, не понимая чтобы это значило;
- Давайте, - Гена вытащил свой палец из краба и засунул его в другого краба. Они же, блин, холодные, - Гена растопырил пальцы в разные стороны, распальцевав их, и руки и вопросительно нагло смотрел на официанта;
- Зовите администратора, - раз Вы не хотите засунуть свои пальцы в крабов, - Гена возмущался святотатством кулинарии;
 - Сию минуту, - официант испарился в пустом воздухе;
- Добрый день, - подошел мужик в пиджаке с бирочкой - «Василий-Администратор», что у Вас случилось?
- Палец засуньте пожалуйста в краба? - весело-злорадно-игриво плакал словами Гена;
- Хорошо, - и официант опустил указательный палец правой руки в краба;
- Ну что тепло Вам?, - издевательски кичливо смотрел на Васю Гена;
- Холодно сэр, - сказал Василий;
- Так вот, крабы должны быть горячими и потому оплатите пожалуйста нашу еду  за счет заведения, - Гена указывал руками на то, что осталось от еды;
- Ну так вы же почти всё съели и выпили!, - Василий не хотел платить;
- А что нам осталось сделать, как не попробовать то, что принес нам Ваш официант, мы же не могли узнать тёплые крабы и холодное ли вино, не попробовав их, - Гена настойчиво серьезно смотрел на Васю;
- Да, Вы правы сэр, - забирая почти пустые тарелки и пустые бутылки, - сказал Василий-Администратор;
- Пошли Лурье, - Гена хитровато-приспущенными к низу глазами, позвал Лурье от греха подальше, так как и Лурье и Гена понимали, что это не было обманом, а было практическим семинаром говорящего языком и слышащего для глухо-немых.

  Лурье и Гена, получив приятное в пищевод, которое уже опускалось в желудок, вышли на солнечную улицу, было почему-то весело, жизнерадостно оптимистично, так как еда была вкусной и за неё не пришлось платить, благодаря искусству Гены жить положительно нравственно.   
  Объясняя Лурье свою концепцию жизни, он говорил, что ведь рестораторы наживаются на людях, и как же им не стыдно, ведь у них большая маржа, зарплаты и что для них пару бутылок вина и крабы, - так чепуха, а нам приятно. Они договорились увидеться как-нибудь, прыгнули в свои машины и полетели по своим делам, забывая положительное и отрицательное и понимая, что оценивать что-либо и судить может только Суд, но никак не человек и тем более в данной ситуации, улыбки на их лицах игриво сверкали блёстками бижутерии Сваровски.



2017 07 31
schne


Рецензии
В тексте много словообразований и слов, использованных автором, как кажется, для придания сочинению лишь внешнего эффекта. Они, действительно, добавляют тексту оригинальности, однако не всегда раскрывают глубину мысли. Но это лишь моё субъективное мнение, не претендующее на серьёзное авторское внимание.
С уважением и пожеланием удачи.

Евгений Лапшин 2   24.08.2017 08:56     Заявить о нарушении
На это произведение написано 15 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.