Роман Огнев лог Глава 5. Шаганэ

                                                                  
В понедельник,  на утренней летучке, Иноходцев, как всегда  раздал своим докторам рутинные ценные указания, и огласил, составленный зав. отделениями график ночных дежурств на неделю.
 – А вас, Сергей Олегович, я попрошу остаться, - окликнул главврач,  выходящего из кабинета Корсакова.
Лев Николаевич молодцевато, как всадник с коня, соскочил  со своего роскошного, очень высокого краснокожего кресла,  бодрой походкой обошёл остановившегося на полдороге Корсакова, и лично прикрыл дверь в кабинет.
 - Ну-с, доктор, присаживайтесь! – широким жестом, с радушной улыбкой  главврач указал  Корсакову на мягкий диванчик у окна.
Сергей  едва успел присесть на диван, а Иноходцев, вновь приоткрыв дверь кабинета,  уже давал распоряжение своей секретарше:
Оксаночка, сделай-ка нам с коллегой два эспрессо, и не перепутай, как в прошлый раз, душа моя! Кнопка красная справа, а не синяя слева, и да, не перепутай сорта кофе. Для  эспрессо только Бристот. Не  Мусетти и не Пелини, только Бристот.
 –  Потрясающая тупица эта хохлушечка,  но…  зато прехорошенькая! – прикрыв дверь, заговорщицки подмигнул  Корсакову Лев Николаевич. -  Как ваше настроение, Серёжа?
Иноходцев  мимоходом взглянул на свое холёное, с правильными чертами лицо, отразившееся в  обрамлённом старинной бронзой  венецианском  зеркале, картинным жестом пригладил лихой кок на роскошной седой шевелюре, и присел рядом с Сергеем на диван.  Главврач дружески похлопал младшего коллегу по колену.
 – Ну-с, будьте откровенны, моншер.  Как ваща  «депра» ?   Удалилась, а?   Ха-ха! Считайте, что я не ваш начальник, а скажем, ваш лечащий врач. Впрочем, главный, прописанный мною  антидепрессант,  под названием Ядвига Поплавская вы, мой друг, приняли вчера вечером, в баньке-с, ха-ха! Да-да, я, разумеется, в курсе. Ваш начальник профессионал и уж поверьте знает, как лечить душевные травмы. Особенно у впечатлительных и ранимых интеллигентов нашего с вами типа. Заметьте, коллега, королева Ядвига антидепрессант мгновенного действия, это вам  не Прозак и не Ксанакс , полмесяца до начала лечебного эффекта ждать не надо. И никаких зловредных побочных эффектов.  У нас  всё натурально, от природы.
И Лев Николаевич  плавными движениями холёных рук   изобразил руками в воздухе воображаемые дамские округлости.
 – «Какой же он всё-таки  пошляк! – раздражённо подумал Корсаков и тут же устыдился этой  мысли. – Человек ко мне всей душой, а я «моралите» себе позволяю. Никто не без греха и нечего мне, особенно после вчерашнего, корчить из себя святошу»…
У Иноходцева зазвонил на столе внутренний телефон. Главврач поднял пластмассовую трубку старого, ещё брежневских времён аппарата цвета слоновой кости,  и  сразу, как будто только и ждал этого звонка, ответил:
Да-да, я понял. Отправьте больную в смотровой кабинет,  мы сейчас будем.  Идёмте, коллега! – обратился он уже к Корсакову. – Я вам кое-кого представлю. Как практикующему психиатру вам этот случай будет небезынтересен.
В смотровой жилистый  санитар ожидал  появления врачей в компании хрупкой девушки. Больная, облачённая лишь в белую, с завязками на спине, застиранную сорочку  безучастно сидела на больничной кушетке.  Её остановившийся, устремлённый в неведомое пространство,  неподвижный взгляд, ничего не выражал.
Вошедший впереди Корсакова главврач  машинально кивнул в ответ  на приветствие  санитара,  и сходу перешёл к делу.  Лев Николаевич подошёл к сидящей на кушетке девушке и принялся пощёлкивать пальцами перед её глазами. Вправо, влево, вверх, вниз. Как будто крестил больную православным знамением.
 – «Старая школа,- вздохнул про себя Корсаков. – Теперь уже никто так не делает».
 Сергей вгляделся в лицо больной, и ему стало не по себе.  Новая  пациентка была на редкость, даже избыточно хороша собой. Корсаков невольно залюбовался  девушкой.  Она была красива восточной, экзотической, царственно-библейской красотой.  Смуглая  кожа, чёрные, как смоль, пышные и густые волосы,  тонкие черты лица, пухлые губы и огромные, на пол лица, карие, с тенями глаза. Такие тени вокруг глаз часто бывают у персиянок, гречанок, армянок или грузинок. В сочетании  с пушистыми ресницами они придают им особое, восточное очарование. Эти чарующие глаза пребывали сейчас  в каком-то ином,  неведомом  мире.
Молодой врач почувствовал на себе насмешливый взгляд.  Жилистый, с костистым лицом санитар,  в синих наколках,  покрывающих кисти и запястья  рук, смотрел на него с едва заметной, наглой кривой ухмылкой.
– «Что, доктор? Положил глаз на дурочку?! А ведь ты не прочь трахнуть её тайком?! И чтобы никто не узнал… Я угадал, да!?»  -  насмехались  над  Корсаковым его близко посаженные, льдисто-голубые  глаза.
Сергея  передёрнуло от отвращения к этому типу. Корсаков ещё ничего не знал о нём, но уже невзлюбил от всего сердца.
 – Вы только посмотрите, коллега! – отвлёк его от  неприятного переглядывания с санитаром  голос главврача.
Лев Николаевич с выражением детской радости на лице поднял вверх обе руки больной. Та никак не отреагировала и, словно сдающийся в плен солдат, продолжала безучастно сидеть на кушетке с поднятыми руками. 
– Эта какая-то редкая форма кататонии, не правда ли? - продолжал Иноходцев. – Вы знаете, доктор,  эту больную можно поставить на одну ногу,  заставить поджать вторую и она так будет стоять часами. Как, ха-ха, цапля на болоте.
 Лев Николаевич продолжил  развлекаться. Он веером растопырил пальцы на кистях поднятых рук девушки и аккуратно  приподнял вверх уголки губ на её лице. Получилась страшная восковая фигура, смуглый клоун с мёртвой улыбкой.
- «Господи, да  он играет с больной, как наследник Тутти со своей куклой ! – оторопел молодой доктор. – Что же ты за врач такой, Лев Николаевич?»
- По-моему, этой больной нужен покой, - как мог спокойно заметил Корсаков.
 Он подошёл к девушке, опустил и уложил на коленях её тонкие смуглые руки. Ладонью правой руки расслабил и, помассировав, привёл в порядок мышцы лица.
– Как вас зовут? – наклонившись к уху больной, шёпотом спросил молодой врач. Девушка не реагировала. - Что с вами случилось? –  вновь повторил он шёпотом.
– На мой взгляд, это не кататония , а каталепсия ,«восковая гибкость»,  редкое по симптоматике психосоматическое расстройство,  – заметил Сергей. -  Вам известно, Лев Николаевич, кто эта больная и что с ней произошло?
 – В том то и дело, коллега, что ничего неизвестно, -  ответил  Иноходцев, пожимая пухлыми плечами под белым халатом. -  Кто она? Откуда? Что с ней случилось? Одни вопросы. Милиция, вернее местные жители нашли её в лесу в пригороде Червены. Она сидела в полном, как вы выразились, каталиптическом ступоре, совершенно голая на берегу местного пруда. Повезло бедняжке, что нашли её местные женщины, грибницы-ягодницы, а не какие-нибудь, ха-ха, мужички-охотнички. 
– Была экспертиза? –  прервал болтовню начальника Корсаков. –  Больную проверили на травмы, изнасилование?
- Да вы смеётесь, голубчик! – изумился главврач. – Какая тут у нас экспертиза? От  участкового, старшего сержанта Миколы Забубенко? Мы с вами не в Лос-Анджелесе,  не Санкт-Петербурге  и даже не в Киеве. Мы, Серёжа живём и работаем в районе города Червены, вы слышите, Червены.  Вам сержант Забубенко написал в протоколе,  «знайдена в лici божевiльна циганка» . Этим и довольствуйтесь.
 - Да, но когда больную доставили в больницу, её хотя бы осмотрели, - продолжал настаивать Корсаков.
 – Я же вам объясняю, - как неразумному младенцу продолжил ему объяснять главврач. – Первая и последняя её больница это мы. Девица трое суток провела в обезьяннике, в районном отделе милиции. Менты всё ждали, может какая родня из табора у неё объявиться, денег даст.
– Господи, да её хотя бы кормили? – ужаснулся Сергей. Ей ведь в таком состоянии только жидкую пищу перорально , осторожно через шприц вливать можно.
 – Да кормила, говорят, какая-то сердобольная старушка. По пол ложечки куриного бульона в рот насильно вливала. А насчёт осмотра, вот вернётся через неделю из отпуска наш гинеколог, она и осмотрит.
Надо собрать консилиум, Лев Николаевич, - заметил Корсаков. Определиться с диагнозом. Решить, какой комплекс лечебных, медикаментозных мероприятий назначить больной.
Мы и есть с вами консилиум, коллега - с примиряющей улыбкой ответил Иноходцев. – На мой взгляд, эта больная бесперспективна. Переводить на неё дефицитные медикаменты считаю бессмысленным и вредным разбазариванием гос. средств. Из лечебных мероприятий рекомендую раз в неделю контрастный душ Шарко, для улучшения кровообращения.
 Хабарушка, голубчик, -  обратился главврач  к  жилистому санитару. – Сделай дело, искупай вновь прибывшую  больную, а то от неё, бедняжки, уже зверьком тянет.
                                                       ***
Санитар, поименованный  Хабарушкой, мурлыча что-то  себе под нос, покатил усаженную в кресло-каталку больную в душ. Корсакову стало не по себе. Не нравился ему этот татуированный, очень не нравился.
 – «И какого чёрта в клинике не держат санитарок, - размышлял он, - если есть женское отделение, а в нём, в  том числе, молодые больные женщины, значит должны быть и какие-то нянечки. Ну, это же безобразие, что пациенток купают санитары-мужчины. Бедлам, да и только!»
С этими мыслями добрёл он по коридору до душевой. За дверью слышался шум воды. Хрипловатый мужской баритон  мелодично выводил:
Шаганэ, ты моя, Шаганэ!
 Потому что я с севера, что ли,
Я готов рассказать тебе поле,
Про волнистую рожь при луне.
Шаганэ, ты моя, Шаганэ.
- И так бывает! - приятно удивился Сергей. – Подумаешь сгоряча плохо о незнакомце, а он, окажется вполне культурным, приличным человеком. Вот ведь, поёт душевно,  Есенина наизусть помнит.
Мимо просквозил тощий, как скелет, санитар. Сатиновая бело-серая роба болталась на нём, словно рубище нищего на огородном пугале. Тощий распахнул дверь, и ворвался в душевую.
 - Хабар, прости, что опоздал, - запыхавшись, затараторил  он. – Ты бугор, твоё дело  мозговать, тебе, хе-хе, наши мокрые дела не по чину. Давай-ка я  эту чернопопенькую домою.
- Никшни, Кадаврик! – прозвучал в ответ хрипловатый  баритон Хабара. – Есть вещи, которые я всегда делаю сам, так что сгинь, чучело!
Сергей машинально заглянул в душевую. Кроме субтильной фигуры Кадаврика он увидел мокрую голову новой пациентки, возвышающуюся над спинкой кресла-каталки для купания, а также голый и влажный,  татуированный в синь и чернь, безволосый торс Хабара. Его намокшие сатиновые штаны, в районе причинного места,  красноречиво бугрились.
 
Депра(мед. жаргон) –сокращение, депрессия.

Прозак (Флуоксетин), Ксанакс (Алпрозалам) – названия популярных антидепрессантов
 
Наследник Тутти и его кукла - Персонажи повести Юрия Олеши  «Три толстяка»

Кататония (мед.) – один из симптомов кататонического ступора состоит в том, что больной не реагирует на нормальную речь, но отзывается на обращение к нему шёпотом.

Каталепсия «восковая гибкость» (мед.) - патологически длительное сохранение приданной позы.

"знайдена в лici божевiльна циганка" (украинск.)  - найдена в лесу сумасшедшая цыганка

Перорально (мед.) – через  рот

Иллюстрация - кукла Марины Бычковой


Рецензии