Секрет Вендэля

1.

Давным-давно жил в городе Штеттин герцог Одо, правитель Померании. Красивый и богатый, а еще сильный и справедливый. О его подвигах и благодеяниях слагали легенды. Народ считал Одо самым лучшим правителем на свете. И было при герцоге большое войско, в котором служили два друга – рыцари Верт и Тимму. Оба родом из Кошлина, маленького городка на востоке провинции. Родители друзей - добрые соседи, всю жизнь прожили между собой в мире и согласии. Их вместе забрал страшный мор, который лет десять назад свирепствовал на Балтии, а Верт и Тимму после этого подались на военную службу. Потом во время кровавых сражений и в тяжелых походах друзья не раз выручали друг друга и вообще были между собой как братья.
Верт был на два года старше Тимму и среди рыцарей пользовался уважением за свою смелость и честность. В боях он не прятался за спины товарищей, потому имел ранения, которыми гордился как наградами. Во время кровавых баталий Верт всегда был рядом с герцогом, вел себя уверено и находчиво, ревностно следовал рыцарской присяге. Только герцог Одо не обращал на рыцаря Верта никакого внимания. Это было удивительно еще потому, что Верт обладал запоминающейся внешностью – красивым открытым лицом, высоким ростом и элегантностью. И в отличие от Тимму, коренастого и небольшого, было в нем нечто аристократическое, хотя оба друга были простого происхождения. Год проходил за годом, а Верт оставался самым обычным рядовым воином. При своей отваге, сообразительности и хорошей военной выучке, Верт был бедным рыцарем, без чинов и денег. Единственный, кто его понимал и сочувствовал, был Тимму.
 Верт боготворил правителя, который имел большую власть и был безмерно любим всем народом Померании. Только вот не везло стране. Несчастье одно за другим обрушивалось на Померанию. Страшное наводнение, мор, неурожаи, нападения воинственных соседей преследовали страну. И кто знает, что случилось бы с Померанией, не будь у нее мудрого правителя – герцога Одо, твердой рукой спасавшего свое невезучее государство от тяжелых напастей и злых недругов, которые множились при его правлении год от года.
Вот и в те дни в померанском воинстве случилось страшное предательство. Враги подкупили самых близких к герцогу людей и те задумали заговор. Главным изменником оказался приближенный к герцогу Одо, командир рыцарского воинства Джерт. Некогда удачливый воин, сделавший блестящую карьеру, уважаемый по всей Померании и особенно среди рыцарства, оказался коварным предателем. Прошел слух, что хитрый заговорщик из корысти - за деньги, помогал язычникам-пруссам, хотя прежде среди рыцарей считался истовым христианином, абсолютным аскетом. На людях, во время вечерних служб в базилике Святого Якуба, куда собиралась вся знать герцогства, Джерт ревностно предавался молитвам, а, в действительности, оказался вероломным христопродавцем. Вероятно, умело притворялся. Предателя схватили перед тем, как он намеревался убить герцога Одо чтобы лишить Померанию своего главного защитника.
Когда Джерта обвинили в измене, то заключили в штеттинскую крепость, где подвергли страшным нечеловеческим мукам. Во время допросов отступник выдал имена своих сообщников, среди которых было немало уважаемых в воинстве рыцарей. Их всех арестовали и, по-видимому, изменников также ожидала незавидная участь. Перед смертью командир Джерт принародно признал все свои грехи и покаялся в подлых преступлениях, совершенных против страны и власти, только это не спасло предателя от справедливого гнева герцога Одо – некогда всеми любимый воин был колесован. Когда на глазах восторженной публики предателю железным ломом ломали кости,  а затем его тело привязывали к большому колесу, и устанавливали колесо на шест, он ревел от ужаса и боли, так что крик был слышан во всем городе. В назидание всем неверным и малодушным.
Лежа лицом вверх, смотря на небо, Джерт умирал долго. На окровавленное тело опустились черные вороны, которые клевали несчастного, завершая мучительную экзекуцию…
На следующий день после этой знаменательной экзекуции командование отправило Верта с важным донесением в крепость Колберг. Дорога была хорошо знакома и не предвещала Верту никаких неожиданностей. И все же рыцарь столкнулся с небольшим препятствием, когда надо было перебраться на другой берег небольшой речушки, протекавшей посреди густого леса.  Резвый конь не боялся воды и легко перешел речку в брод. Но на противоположном берегу реки, на небольшом песчаном откосе, рыцарь Верт увидел немощного старика. По всей видимости, он тоже хотел перейти на другой берег, но не мог сделать это самостоятельно. Старик был так слаб, что совершенно не мог двигаться. Он распластался на песке, и только чуть приподнятая голова выдавала в нем жизнь.  Положение старика было столь безнадежным, что казалось, что он вот-вот умрет. Завидев рыцаря немощный путник едва заметным движением руки показал на противоположный берег. Верт решил, что тот просит перенести его через реку.  Пожалев старого человека, рыцарь выполнил его желание, невольно намочив свое одеяние. Верт раздумывал, что ему делать дальше – нельзя же так просто бросить на дороге умирающего? Рыцарю показалось, что старик вот-вот испустит дух. К тому же, судя по всему, немощный странник направлялся в сторону противоположную той, куда ехал Верт. По-видимому, старик понял нерешительность своего благодетеля.
– Не переживай за меня, рыцарь. Я не так слаб, как это тебе может показаться, - неожиданно произнес он, собравшись с силами, – Вот увидишь, что мне сразу станет лучше, если позволишь мне отблагодарить тебя.
– Я не сделал ровным счетом ничего для Вашей благодарности, – благородно ответил Верт, сделав рукой отрицательный жест.
– Это не так. Не каждый решился бы намочить свою одежду ради никчемного путника. К тому же, старика. До тебя тут были другие – так они даже прикоснуться ко мне побрезговали. А ты… Не смотри, что силы оставили меня. Все поправимо. Старый человек многое может поправить в твоей жизни, если ты сам этого захочешь.
– Я силен и отважен и ни в чем не нуждаюсь. Тем более, в вашей помощи. Вам самому помощь не помешала бы.
 – Может и так, но я вижу, что ты уже не юноша, а до сих пор всего лишь простой рыцарь. Ты думаешь, что силен, но только слепой не увидит, что ты беден. А еще говоришь, что тебе не нужна помощь! Я может и немощен, но не слеп и не глуп.
– Возможно вы и правы. Только, что вы можете мне дать? Вы же не герцог? И совершенно не похожи на богача.
– О нет! Только вот что: тебе дана сила, но что она стоит, если ты не владеешь жизненным секретом? Ты был храбр на поле брани, а плоды побед доставались другим. Увы, так всегда бывает. Такие законы людей! Ты рисковал жизнью, но только дукаты падали в кошельки тех, кто ничем не рисковал, – старик оживился и стало заметно, что ему уже лучше, – Вот командир Джерт, которого все любили. Вроде получал самые большие награды и почести, был рядом с герцогом, а оказался обычным обманщиком. Теперь его гниющее тело, излучающее зловоние, выставлено на поругание публике на Ратушной площади. Разве я не прав? А почему?
Рыцарь заметил, что путнику стало несколько лучше, он не выглядел столь безнадежно, как это сначала показалось и даже уже смог привстать. С каждым новым словом его речь звучала все уверенней.
– И в этом твой секрет, старик? – усмехнулся Верт, –Ты хочешь открыть мне его за ту простую услугу, что я оказал?
– Нет, конечно! – улыбнулся старик.
– Тогда в чем ваш интерес?
– Ты думай про свой интерес, а что касается моего – пусть это будет моей заботой. Вот видишь, мне уже стало лучше. Я еще немного поговорю с тобой, наберусь сил и смогу подняться. А ты волновался за меня. Тебе стоит подумать о своих проблемах. Чтобы ты сам смог подняться. Смог жить в уважении и достатке, да так, чтобы не бояться, что потом тебя подвергнут смертельной экзекуции и даже мертвое тело отдадут на поругание воронью и ничтожной публике.
– Но вы получите свое вознаграждение?
– Конечно. Но это не твоя забота. Ты мне ничем не будешь обязан и в любое время можешь выйти из игры. Так уже было, но не всегда. Чаще игравший шел до конца. И был прав.
– Кто ты старик? Как твое имя?
– Я – Вендэль. Маг.
– Маг наделен волшебной силой, а ты немощен.
Едва заметная усмешка скользнула по лицу старика.
– Увы, такое случается не только с простыми людьми, но и с магами, когда они теряют своих учеников. Сила правителя – в народе, а мага – в его учениках. Иногда с ними ошибаешься. Вкладываешь в них душу, а они… Но это поправимо.
– И что я должен делать?
– Ты должен следовать моих советов. Их будет всего четыре. Ты вправе отказаться выполнять советы, но в этом случае, придется заплатить цену.
– Деньги?
– Нет, не деньги. Или не совсем деньги. Все просто! Ты потеряешь только то, что не заслуживал. Не менее и не более того. Только после выполнения четвертого совета – ты будешь полностью свободен от обязательств и никакие мои советы тебе будут уже не нужны. И чтобы дальше с тобой не происходило, все, что ты получишь в результате нашей сделки – все останется при тебе. Навсегда.
– Но…
– Ты что, боишься? Кто-то говорил, что он сильный? Помоги мне лучше встать. Я уже могу идти. Потихоньку. Не переживай. Я же сказал, что ты можешь отказаться. И терять тебе сейчас нечего. Разве что твои потертые рыцарские облачения. Поезжай в Колберг. Ты, кажется, туда направляешься? Я и так задержал тебя.
– Мы еще увидимся?
– Как сказать. Не забивай свою голову вопросами. Думать тебе будет нужно после, – маг уже собирался идти своей дорогой, как снова повернулся к рыцарю, – Да, вот еще что. Не стоит о нашей встрече никому рассказывать.
– Ладно, – согласился Верт.
– Даже Тимму.
– Откуда Вы…
– Ты, видно, забыл, что я маг, – прервал его старик Вендэль и еще раз повторил, – даже Тимму. Поверь, так будет лучше для тебя самого.
Рыцарь Верт сел на коня и продолжил свой путь в Колберг, в котором не задержался и уже к вечеру без происшествий возвратился в Штеттин. Он подумывал, не рассказать ли обо всем Тимму, но все же решил, что не следует придавать большого значения случившемуся. Мало ли что ему рассказал какой-то немощный старик? И не очень-то он походил на мага.

2.

Прошло больше месяца. Рыцарь Верт продолжал свою обычную службу. Он уже забыл о странной встрече и старике Вендэле, когда в тот вечер его позвали к воротам замка. К своему немалому удивлению Верт увидел пожилую странницу. Бедно, но довольно опрятно одетая, женщина, не смотря на свой почтенный возраст, выглядела достаточно крепкой. Поначалу Верт решил, что странница просто ошиблась.
– Я не знаю кто ты. И мне не нужно этого знать, – вдруг заговорила она, – меня просто просили тебе передать. 
– Кто? О чем?
– Завтра, когда герцог выедет в город, к нему бросятся просители. – продолжила странница, проигнорировав вопрос Верта, – Так всегда бывает. Среди просительниц будет одна рыбачка. Ты ее сразу узнаешь. Она – нехорошая и станет просить за сына. Может даже будет рыдать и вызывать жалость. Но это все обман, и ты должен ее ударить кнутом. Не бойся – бей со всей силы. Она того заслуживает.
– Вы, наверное, что-то путаете. Какое ко всему этому я имею отношение и почему должен ударить эту женщину, даже если она и нехорошая, как вы говорите?
– Я ничего не путаю, молодой человек. Вы – рыцарь Верт, и меня просили Вам это передать. Что до рыбачки, то ее сын – заговорщик. Ей не следует с подобными вопросами надоедать нашему герцогу. Она – плохая мать, воспитавшая плохого сына. Поверьте, эти люди, попади в их руки власть, не остановятся перед чем. Им самим неведомо чувство жалости. Эту женщину надо было бы саму жестоко проучить, а милостивый герцог ее пощадил. Как она смеет просить за сына? Вы должны заступиться за герцога и наказать мерзавку, если это не сможет сделать ваш командир...
– Но, нет… Бить женщину? Почему я?
– Потому, что это первый совет Вендэля. Так просили меня передать. Больше мне сказать Вам нечего, – женщина повернулась и бодрой походкой пошла прочь…
Рыцарь Верт раздумывал. Ударить женщину, просительницу и лишь за то, что она молит о милосердии к своему сыну? Но ведь сын ее - заговорщик и герцог и без того проявил снисхождение, не покарав всю проклятую семью, воспитавшую негодяя… Может, не будь этого старика Вендэля, рыцарь Верт и не решился бы на такой поступок, но насколько высока цена этого? Чем он, собственно, рискует?
На следующий день все случилось так, как рассказала странница. Когда герцог выехал в город, его окружили многочисленные просители и жалобщики. Охрана стала их отодвигать, но одна женщина проявила настойчивость и подбежала к правителю Одо. Оказавшись перед герцогом, просительница протянула к нему руки и стала громко взывать к справедливости, заявляя, что ее единственный сын, которого должны казнить, ни в чем не виноват. На лице немолодой женщины читалось отчаяние, а из глаз текли слезы. Охрана на мгновенье растерялась и не знала, что делать. Тогда рыцарь Верт выдвинулся вперед и заступился за герцога. Он ударил плетью просительницу и крикнул: «Как ты смеешь, негодная, просить нашего герцога за своего сына-изменника!»
Все это произошло на центральной площади Штеттина в присутствии огромной толпы. Герцог показал свое возмущение жестоким поступком Верта, громко заявив, что, как бы не была плоха эта женщина, ее не следует бить.
– Уберите этого негодяя! – громко крикнул своим охранникам правитель Одо, показывая на Верта и, обратившись к несчастной просительнице, пообещал обязательно во всем разобраться. Толпа рукоплескала благородству герцога.
Верта оттащили… Этот вечер, удрученный случившимся, он проводил в одиночестве. Рыцарь не понимал, почему все пошло не так, как ожидалось.
– Уж не обманул ли меня этот маг? Может просто решил посмеяться надо мной? – размышлял Верт.
И тут вечером герцог неожиданно возблагодарил его. Сначала Верта пригласили к командиру, и он с почетом был произведен в сержанты, а потом в числе особо приближенных приглашен на ужин в замок Одо.
Большой длинный стол ломился от угощений. Правитель Померании оказался человеком демократичным и остроумным. За столом он много шутил и следил, чтобы никто из гостей не был обделен вниманием обслуги. Гости пили и ели от души, а сам герцог был предельно скромен. Он лишь подносил вино к своим губам, но не пил его. И ел совсем мало. Ближе к середине ужина Одо обратил внимание на Верта и похвалил его за находчивость: мало ли что было на уме у этой ненормальной? Может она хотела убить герцога: плеснуть в него ядом или заколоть кинжалом. Мать изменника способна на все, раз воспитала негодяя-сына. Новоиспеченный сержант почувствовал себя героем. По просьбе правителя Одо собравшиеся рукоплескали Верту с троекратным «Виват!»
Этой же ночью в подземелье замка изменника казнили с помощью «железной девы». Его замуровали в тесный шкаф, внутренняя сторона которого была усажена длинными острыми гвоздями.
Верт переживал случившееся. Ему было очень жаль женщину, но его поступку находилось тысяча оправданий. К тому же, сержант успокаивал себя тем, что изменник умер не такой страшной смертью, как могло быть, а его тело сброшено в Одер, а не выставлено на всеобщее поругание на Ратушную площадь…
Спустя неделю рыцарь Верт случайно узнал, что несчастная мать изменника не перенесла горя и повесилась.

3.

Жизнь шла своим чередом. Верт привык к своему сержантскому статусу и командовал отделением из молодых новобранцев.  Наступила осень. Год оказался неурожайным и по всей Померании ходили толпы побирающихся. Герцог Одо был мудрым правителем, но не мог ничего сделать против природы.
Пришло время собирать налоги. Герцог Одо, чтобы как-то успокоить своих подданных, издал указ о том, что налоги не будут повышаться и прилюдно наказал несколько вельмож, которые вели расточительный образ жизни. Правитель призвал на помощь пастырей, которые должны были являть пример скромности и добродетели по отношению к ближним, а также денно и нощно молиться за общее благополучие народа Померании. А в одно из воскресений повелел установить столы с едой на Ратушной площади Штеттина и после церковной службы накормить всех нуждающихся.
Но не все в государстве разделяли благие намерения герцога Одо. Немалое число селений и городов отказывались платить налоги. На побережье Балтики началась смута. Появились подстрекатели, которые воспользовались трудностями и по наущению врагов начали подговаривать народ против Правителя. Перед воинством стояла задача усмирения бунтарей и пополнения государственной казны.
Чтобы поддержать свое воинство герцог Одо увеличил жалование своим служивым людям. В тот вечер командиры отмечали прибавку в лучшем столичном трактире недалеко от Ратушной площади. Когда вечер близился к концу и большая часть командиров ушла на отдых, к столику сержанта Верта подсел странный человек средних лет. Он был в одеянии, наподобие монашеского. На вид ему было лет сорок. Темные глаза из-под капюшона буравили сержанта Верта. Некоторое время они сидели молча.
– У Вас завтра важный день, – неожиданно заговорил «монах». Захмелевший Верт оглянулся, не понимая к кому тот обращается.
– Вы это мне говорите? – спросил, наконец, он «монаха».
– А тут больше никого нет, кроме нас.
И действительно, к этому времени все уже ушли.
– Вы меня знаете?
– Нет, откуда же? Просто случайно услышал, что завтра рыцарей пошлют на задание. Нужно будет собирать налоги для достопочтенного правителя Одо. Люди алчны, они глубоко прячут свои сбережения, а государственная казна – пустая. Рыцари должны найти попрятанное.
– Это обычное дело, – спокойно ответил сержант Верт.
– Конечно, конечно… Люди ведь врут, что денег нет. Крестьяне прижимисты. Стоит заглянуть к ним в закрома и в даже самый неурожайный год найдешь там немало всякого добра. Они готовы сгноить последнее, лишь бы не отдавать продукты на благо государства.
– Я знаю. Только мы заставим их заплатить, – при этих словах Верт даже пристукнул кулаком по столу.
– Конечно, конечно… Эти плуты плачутся, пытаются разжалобить сборщиков податей, а все лишь для того, чтобы не платить. В действительности, они потешаются над вашей доверчивостью. Смеются и называют дураками! Герцог Одо будет благодарен тому, кто соберет больше всех денег. Надо только как следует распотрошить этих хитрецов.
– Вы думаете?
– Главное, что так Вам советует Вендэль.
– Вендэль? – удивился Верт, – Вы сказали: Вендэль?
– Что, что? Вам, наверное, послышалось. Я не называл этого имени, – «монах» встал из-за стола.
– Но я точно слышал, – настаивал сержант Верт.
– А я говорю, что Вам это послышалось. Да и какое это имеет значение? Разве собрать налогов больше, чем от Вас ждет герцог, это плохо? До встречи, сержант Верт, – и «монах» вышел из трактира.

4.

И вправду, на следующее утро сержант Верт получил от своего командира задание собрать налоги с жителей Иккельмюнде -  небольшого селения на Балтике.  Командир много говорил о том, что армии нужны средства и герцог лично отметит всех воинов, кто добросовестно выполнит это важное задание. Что жители Иккельмюнде – известные хитрецы и скряги, прячут свои богатства и не хотят платить налоги и с ними надо быть жестче и не верить придуманным оправданиям. А лучше вообще их не слушать – эти вруны ничем не брезгуют, лишь бы только не платить.
Селение, в которое прибыл отряд сержанта Верта оказалось совсем маленьким, из нескольких улиц, и весьма опрятным, с красивым собором. Старостой был пожилой седовласый крестьянин с добродушным лицом. Он был учтив и пригласил Верта и его людей отобедать. За столом староста говорил об уважении и любви к герцогу Одо, которое разделяют все жители Иккельмюнде. Как только трапеза закончилась, староста принес деньги.
– Что это Вы даете? Разве это налоги? Это подаяние нищему? Или вы думаете, что от того, что нас хорошо встретили, мы смягчимся и забудем про свой долг? Думаете подкупить нас своим угощением? Правитель Одо заботиться о всей Померании, защищает вас от врагов, открывает приюты, одаривает своей милостью бедных…–  Возмущение сержанта Верта не имело границ.
– Но, мы и есть – бедные, – взмолился сельский староста, – всех молодых мужчин год назад забрали в армию, на все селение осталось две дохлые кобылы. Мы не можем вспахать пашню, некому ловить рыбу, и сами больше всего нуждаемся в помощи...
– Как ты смеешь мне это говорить? Ты – жалкий бунтарь! Не следует меня злить, старик. Или вы сами принесете деньги, достойные правителя Великой Померании или не взыщите. Это сделают мои воины. Я даю вам время до полудня. И тогда пеняйте сами на себя.
Жители Иккельмюнде запричитали. Староста упал на колени. В мольбе он протянул руки к Верту и попытался что-то еще объяснить.
– Ты меня плохо понял? – взревел сержант Верт, замахнувшись плетью на старосту.
Попытался вмешаться местный пастор, только рыцари оттащили его от Верта и под возмущенный гул собравшихся, закрыли в соборе. Несколько крестьян выдвинулись вперед. В их руках оказались вилы и топоры. Рыцари расчехлили ножны.
Увидев это, староста неодобрительным жестом остановил селян. С трудом поднявшись с колен, опустив голову, он пошел уговаривать жителей селения отдать рыцарям все, что у них есть. Плач раздавался из каждого дома в Иккельмюнде. К полудню на Соборную площадь крестьяне принесли все свое добро. Только сержанту Верту этого было мало. Трудно сказать, что им двигало, желание выполнить второй совет волшебника Вендэля или искреннее почитание и благодарность Правителю Одо. Только он дал команду обыскать все селение.
Ничего не осталось без внимания. Воины перетряхнули все дома, облазили все углы, заглядывали в погреба и колодцы… Рыцари забрали все, что только было у крестьян: деньги, продукты, вещи, все, что представляло пусть даже самую маленькую ценность. Нашли этих последних двух несчастных старых кобыл, несколько бочонков прокисшего вина, мешок старых заплесневелых сухарей, с женщин и маленьких девочек содрали дешевые крестьянские украшения.
Воины уже собирались покидать селение, когда староста встал во весь рост перед сержантом Вертом.
– Будь ты проклят! – сказал старик громким уверенным голосом. – Вместе со своим герцогом Одо!
– Знаешь, я простил бы тебе личное оскорбление. Ты - старик, – стараясь показать свое благородство произнес сержант Верт. Страшная гримаса исказила его лицо до неузнаваемости. С искривленным ртом и горящими глазами он с ярой ненавистью смотрел на старосту – оскорбил нашего великого Правителя! Я – не злой человек, но не могу это оставить просто так.
Верт спустился с коня.
– Послушай, друг…– попытался вмешаться Тимму.
– Нет, постой, – прервал его сержант Верт, раздираемый внутренними демонами, – сейчас лучше не мешай. Этим ничтожеством я взбешен не на шутку!
На глазах застывшей в ужасе толпы, сержант Верт медленно вынул саблю из ножен и нанес разящий удар по голове старика. Кровь залила его лицо. Бездыханное тело старосты Иккельмюнде рухнуло на землю. Женщины и дети заревели во весь голос.
Чтобы усмирить собравшихся, рыцари вытащили из толпы двух наиболее ретивых немолодых мужчин и устроили показательную порку.
– Вы должны быть благодарны, что я не спалил это вшивое селение за Вашу жадность, – произнес сержант Верт напоследок…
Вечером в своей крепости герцог Одо устроил смотр рыцарских отрядов. На белом коне, в окружении свиты, нарядный и сверкающий, правитель Померании объезжал своих доблестных воинов, выражая командирам и сержантам поддержку или немилость. И вот Одо остановился перед сержантом Вертом.
– О, это мой самый верный, и самый любимый командир! – объявил герцог Одо, показывая на Верта.
– Но, я – не командир, а сержант, Ваше Высочество, – осторожно поправил своего правителя Верт.
– Нет, нет! Ваш правитель не ошибся - какой ты сержант? Ты давно в воинстве и много раз доказал свою верность и храбрость. Разве это хорошо, что до сегодняшнего дня мой столь ретивый воин был всего лишь сержантом? – герцог Одо повернулся к свите и продолжил, – Слышите, с этого дня – Верт – командир. Отныне все должны это знать и отдавать ему заслуженные почести!
– Но могу ли я просить Вас, Ваше величество? – командир Верт склонил голову.
– О, конечно! – довольный герцог был великодушен. – Нет ничего, чтобы я не даровал своим преданным воинам!
– Я хотел бы назначить к себе в сержанты…
– Сделайте, что он там просит, – не дослушав, пренебрежительно бросил герцог кому-то из приближенных. И более не задерживаясь вместе со свитой удалился в свои покои.
Так Тимму стал сержантом. Только в отличие от своего друга Тимму не радовался. Он не мог забыть рыцарского пиршества в Иккельмюнде, старика-старосту, плачущих женщин и детей…
Наступила ночь, когда друзья сидели в трактире и отмечали свое назначение. Уставший трактирщик не знал, чем еще угодить своим высокопоставленным гостям. Была подана кабанятина, крепкая выпивка, соления.
– Ты, что, невеселый, Тимму? Ты не рад нашему повышению?
– Слушай, Верт, хорошо ли ты поступил? Там, с этими людьми.
– Ты, о ком, Тимму? Об этих жадных хитрецах, что обманывали нашего Правителя? Об этих ничтожных людишках?
– Какие они хитрецы? Это самые обычные люди. Разве ты не видел, как они были одеты? А их дети?
– Так они все это специально так сделали? Ты разве забыл, сколько мы вывезли оттуда добра?
– Какое это добро? Сейчас все это барахло свалено в канаву. Кто здесь будет есть эти плесневелые сухари, кому нужны стекляшки, которые срывали с женщин и детей.  Здесь, где все сверкает бриллиантами? Хорошо, если это добро, как ты его называешь, растащат нищие бродяги. Благо, у нас по всей стране их хватает. Верт, крестьянам жить еще целый год. До следующего урожая. А мы забрали все до зернышка и обрекли всех жителей Иккельмюнде на неминуемую смерть. Ты это понимаешь – всех!
– Это ты преувеличиваешь. Что-то я тебя не пойму, зачем ты это мне говоришь? Получается я, что – злодей? Вспомни этого жалкого старика. Что он вначале нам вынес – жалкие гроши?
– Не такие это были и гроши для маленького селения.
– Но мы нашли в пять раз больше. Что ты о них думаешь? Едва мы уехали, я больше чем уверен, они достали из своих загашников еще столько же и стали праздновать то, как они нас обманули. Эти крестьяне сейчас смеются над нашей доверчивостью!
– Да, празднуют и смеются, – повторил Тимму в задумчивости, – особенно после того, как ты зарубил их старосту. Ты не видел его жену и детей?
Неожиданно, Верт помрачнел.
– Вероятно, мне не стоило убивать этого старикашку. Здесь ты прав, друг. Но ты тоже хорош. Мог бы меня и остановить.
– Я пытался, Верт. Но ты бы видел себя в этот момент. Ты был словно одержимый!
– А ты разве не видел, что я до последнего пытался с ними договориться? А этот лжец-староста… Что он говорил про нашего герцога? Ты забыл? Ладно, что теперь об этом, – и повернувшись к трактирщику закричал, – что ты стоишь? Неси еще выпивки! И побольше хорошей закуски! Давай, давай, пошевеливайся. Я очень злой сегодня!


5.

После этих событий отношения между Вертом и Тимму как-то совсем разладились. Сержант все больше стал сторониться своего командира. Впрочем, Верт и сам не особенно искал общества прежде закадычного друга. Новоиспеченного командира часто приглашали в замок и давали необременительные задания. Герцог многократно его прилюдно хвалил.  Командир Верт вошел в круг уважаемых воинов. Прошло несколько месяцев и ему предложили принять командование над дружиной герцога – самыми проверенными и сильными рыцарями. Это были лучшие воины Померании.
Верт сомневался, стоит ли брать с собой в дружину Тимму. Он знал, что подобная протекция противоречит существующим правилам. В дружину воинов отбирал сам герцог и его близкие советники. В основном рыцари набирались из представителей знатных родов и годами проверенных людей. Тимму к таковым не принадлежал. Верт и сам чудом попал в дружину, и по законам воинства Померании ему еще предстояло пройти проверку, но что делать с другом? В добавок ко всему в последнее время они мало общались и по правде Верт лишь искал отговорки, чтобы не брать с собой Тимму.
Выбрав момент, Верт попытался объяснить другу сложность решения, но тот, сразу догадавшись, о чем будет речь, отмахнулся.
– Конечно, Верт, я все понимаю. Это тебе честь. А что до меня, то я на своем месте. Верные люди нужны нашему герцогу не только в дружине, но и среди простых военных служак.
– При случае я постараюсь тебя забрать к себе. Только это не сразу, – попытался оправдаться Верт.
– Нет, друг, не надо. У меня и так все хорошо. Спасибо уже за то, что ты для меня сделал. Дальше, я лишь буду тебе обузой.
Так они и разошлись…
В тот ли день, а может на следующий, когда Верта проходил по городской площади, его остановила цыганка. Не молодая, и не старая, в ярком цветастом платье, с красивым платком на голове.
– Ну что, командир, погадать тебе? – обратилась она игривым голосом к Верту.
– Смотря что нагадаешь. Хорошее или плохое? За плохое я и обидеть могу!
– Хорошее, хорошее. Какое еще можно нагадать такому красавчику. Ты вон какой парадный. И одежды у тебя лучшие, и меч самый острый! И сам ты такой храбрый командир! Как можно такому нагадать плохое?! Только хорошее! Для такого красавчика – только хорошее!
– Ну, давай, гадай хорошее, – поддержал веселую игру Верт.
– А хорошее в том, храбрый красавчик, что, может быть, тебя наградят очень скоро.
– Ну, что ж, это действительно хорошо. А за что наградят? За смелость?
– Нет, красавчик, за верность! Верность сегодня в Померании ценится выше всего. Крысу поможешь поймать, злую коварную крысу – вот и наградят тебя сполна! Но поначалу поволноваться придется. Награду ведь непросто заслужить. Ой, непросто, красавчик! Крыса ведь хитрая – попробуй ее излови! Это так не просто, красавчик!
– Ты, ошибаешься, плутовка. Какой я крысолов?
– Еще какой! Ловкий и умелый, да еще очень верный. Без этого не поймать крысы! Большую злую крысу поймать предстоит тебе красавчик. Вот, послушаешь совета, и поймаешь! – цыганка хитро посмотрела на Верта.
При слове «совета» у рыцаря екнуло сердце.
- Что ты сказала? Какого совета?
- Ты, красавчик, знаешь какого. Доброго совета! От хорошего человека, кто тебе помогает. Иначе не был бы ты таким красивым и успешным!
- А вот откуда ты все знаешь, ведьма? – изменился в голосе Верт.
- Я – цыганка. Я сама ничего не знаю. А только на лице твоем читаю. Это мне твои глаза сказали, красавчик.
- Ну, тогда, проваливай!
- А как же награда мне за хорошую новость?
- Не будет тебе награды.
- Ладно, красавчик, угощайся. И смотри не ошибись! Ты знаешь…
Уже через минуту она точно также весело и непринужденно стала приставать к другим прохожим…
В ту ночь Верту не спалось. Его одолевали нехорошие предчувствия. И вроде, чего ж еще? Он стал командиром. В воинстве его окружали почет и уважение. Что же не дает ему покоя? Стоило ему погрузиться в переживания как пришел посыльный с важным поручением. Не его ли ждал Верт бессонной ночью?
Дорога в замок герцога не заняла много времени. Самые близкие люди собрались вокруг правителя Одо. Герцог был во всей красе. Окруженный парадными командирами он красноречиво говорил о важном испытании, которому подвергается несчастливая Померания – о тяжелой доле, внешних и внутренних бедах, о врагах и предателях. Приближенные с бравадой поддерживали каждое слово правителя и клялись быть стойкими и беспощадными. Всеобщий порыв захватил и Верта.
– Это самый решительный момент нашей великой истории! – провозгласил правитель Оддо, – И если мы его преодолеем, не смалодушничаем, не отступим, чего бы нам это все не стоило, то дальше все повернется к лучшему! Мы отстоим свою Родину! Или же покарает нас Господь и захватит тьма!
Каждый из командиров поочередно подходил к герцогу, опускался на колено, прикладывая ладони к своему сердцу и клялся в верности святой Померании…
В ту ночь по обвинению в предательстве была арестована и казнена четверть воинства Померании.  Экзекуция не пощадила лавочников и мастеровых, заподозренных в измене.  Очистительный огонь на Соборной площади Штеттина горел три дня и три ночи. Запах жареной человеческой плоти окутал весь город и тянулся до самой Балтики… 
Все было как в тумане.  Верт в точности не мог вспомнить, да и не хотел этого делать, как он самолично арестовал Тимму и прилюдно на Соборной площади отрекся от своего лучшего друга...
Наконец, все кончилось.

6.

Окружающие стали говорить о его странном поведении. Сначала Верт что-то не поделил с торговкой рыбой на Рыночной площади. Рыцарю показалось, что женщина не так на него посмотрела.  Верт рассвирепел и набросился на торговку с кулаками. Другой раз во время построения он оскорбил одного из уважаемых командиров.
– Где твой совет? Что еще я должен сделать чтобы низвести себя до ничтожества? – закричал Верт, схватив соратника за грудки.
Рыцари, присутствовавшие при этом, не могли понять, что происходит…
Однажды вечером ноги сами привели Верта в тот же трактир, где он когда-то повстречал странника. Трактирщик принес ему уже пятую порцию пунша.
– Не хочу показаться неучтивым, – сказал он, – но, по-моему, Вы нуждаетесь в отдыхе.
– Что ты понимаешь? – зло ответил ему Верт.
Была уже глубокая ночь. Трактир опустел. Хозяин заведения переводил взгляд с засидевшегося рыцаря на дверь, в нетерпении, когда он уйдет. И тут появился этот самый коробейник с огромным ящиком, в котором по всей видимости хранил товар, за спиной. Он был таким долговязым, что едва не упирался головой в потолок трактира. Коробейник поставил свой ящик у входа и уселся за столиком у догорающего камина, недалеко от Верта.
– Еще не закрываешься? – спросил он у трактирщика.
– Как видишь, – тот показал взглядом на рыцаря, – что принести?
– Что-нибудь горячего. Закуски и выпивки.
– Извини, но из закуски только то, что осталось.
– Пойдет. Мне лишь бы немного отогреться. Очень замерз в дороге. – Поздний гость протянул руки к уголькам, тлевшим в камине.
Верт только сейчас заметил пришельца. Что-то необычное показалось ему в нем.
– Ты кто? – спросил захмелевший рыцарь.
– Я? Коробейник. Что-то нужно? Может купить хотите? У меня здесь хорошие товары. Нигде таких не найдете.
– Нет, ничего не нужно… Ты точно – коробейник?
– Как есть. Может вам все же что-то нужно?
– От тебя – ничего, – Верт отрицательно покачал головой.
Вернулся трактирщик, который поставил перед последним посетителем блюдо с остатками жаркого и горячий пунш.
– И ты ничего не хочешь мне сказать? – неожиданно крикнул Верт.
Трактирщик с коробейником переглянулись.
– Вы, командир, что-то еще хотите? Это Вы - мне? – спросил трактирщик.
– При чем тут ты? Пусть он скажет! – Верт показал рукой на коробейника.
– Кто - я? А что мне сказать?
– Сам знаешь! Разве ты не за этим здесь? – Верт встал из-за стола и подошел к коробейнику. – А, ну, покажи мне свои глаза! Я знаю – это там. Тогда еще, в первый раз, я заметил…
Коробейник поднялся в знак почтения рыцарю, но предпочел отвести свой взгляд.
– Нет, так не пойдет! – крикнул на него Верт, – я все равно их увижу. Грубым движением руки он повернул к себе лицо коробейника и как будто бы что-то долго искал на нем. Ну вот, Верт, наконец, рассмотрел глаза пришельца… Верт оттолкнул коробейника и вернулся за свой столик.
– Так бы сразу сказал. Я ведь сразу понял, – он махнул рукой в сторону остолбеневших трактирщика и коробейника.
– Он - о чем? Что вообще здесь происходит? – Тихо спросил хозяина заведения коробейник.
– Я не знаю, - пожал плечами трактирщик, – может ты его знаешь?
– Откуда? Я вообще в этом городе впервые. Пришел сюда и зашел в первый попавшийся трактир.
– Ладно, ты не трогай его.
Поздний гость принялся за жаркое, а Верт погрузился в свои мысли…
– Что ты маешься, рыцарь? – услышал он рядом с собой.
Верт поднял голову, но увидел лишь долговязый силуэт коробейника.
– А… Это ты. Все же решился. Ну, говори свой совет. Последний, если не ошибаюсь?
– Зачем тебе мой совет? Разве ты сам не знаешь, что еще ты должен сделать?
– Разве еще что-то осталось?
– Осталось. Ты чего раскис? Тимму не можешь забыть? Да они все подобострастные рабы и Тимму твой точно таким же был! Мало им! Разве о таких горюют? А сам ты каким еще недавно был? За этого упыря шел на смерть? Благосклонности его искал! Ты был обычным червем. Но вот теперь возвысился. О чем жалеть?
– Но Тимму! – закричал Верт.
– Раз так, то ты еще все можешь отыграть назад. Все в твоих руках. Только не окажись при этом на месте командира Джерта. Он пожелал остановиться, только эти ничтожества ему ничего не простили...

Внезапно к Верту вернулось сознание. Коробейника в трактире не было. На его столике стояли пустая миска с кружкой недопитого пунша, рядом с которыми лежали маленькие монетки. Камин догорел. Трактирщик, облокотившись на стойку, спал. Не став его будить, Верт положил на стойку золотой талер и вышел из трактира.
Была глубокая ночь и на темном небе не было звезд.

7.

Поздней осенью 1250 года мастеровые Кошлина, родного города Верта, подняли восстание. Сборщиков податей и ростовщиков изгнали из города. Наместник герцога был повешен. Кошлинский епископ, авторитетный богослов во всей Балтии, благословил восставших. Конвент ремесленных гильдий провозгласил свободную республику.
Эта весть молниеносно облетела всю Померанию. Многие жители страны тайно сочувствовали кошлинцам. Из уст в уста, от соседа к соседу и от одной деревни к другой передавался манифест восставших против власти герцога, которого именовали деспотом и лжецом. Они говорили о справедливости.
Недолго собираясь, герцог Одо, самолично возглавив рыцарское войско, выступил в Кошлин на подавление бунтарей. Сопровождал правителя Померании его любимый командир Верт.  Всю дорогу, пока ехали, герцог, пребывая в приподнятом настроении, подбадривал своих приближенных. А вот Верт заметно волновался.
В трех милях от Кошлина рыцарскую конницу встретил вооруженный отряд кошлинцев. Мастеровых было заметно меньше, чем рыцарей, и они были плохо вооружены – пешие и без доспехов. Выставив вперед баллисты и катапульты, великодушный герцог предложил восставшим выдать зачинщиков и сдаться. Только в этом случае Одо обещал проявить милосердие по отношению к горожанам. Восставшие отвергли щедрое предложение. С криком «Лучше смерть!» мастеровые с пиками и торами в руках ринулись на рыцарей.
Все закончилось быстро. Отчаянности восставших можно было только восхититься. Хорошо вооруженные рыцари быстро смяли их ряды. История не знала столь несправедливой битвы. Поле, на котором произошла кровавая бойня, было усеяно трупами кошлинцев. В герцогском войске оказалось лишь несколько раненых. Рыцари хвастались друг перед другом числом убитых ими мастеровых. Правитель Одо светился от удовольствия. Он предвкушал продолжение кровавого пиршества.
– Ну, что, мой верный Верт! Теперь ты должен стереть этот вшивый городишко с лица земли! От него ничего не должно остаться – ни одного камня! – провозгласил Одо.  И тут командир Верт отказался поддержать зажигательный пыл своего правителя.
– Мой герцог! Кошлин – моя родина, здесь я родился. Стоит ли из-за какой-то сотни бунтарей уничтожать целый город?
– Что ты хочешь этим сказать? Может хочешь разделить участь своих земляков? – герцог Одо посмотрел на своего рыцаря налитыми кровью глазами, – И чем еще ты можешь доказать верность своему герцогу, как не тем, чтобы уничтожить этот порочный город? Никто из его жителей не должен избежать наказания! Вперед, доблестный Верт! Вперед, мои верные воины!
Кошлин погружался в ночь, когда с зажженными факелами рыцарское войско во главе с герцогом Одо и его верным командиром Вертом ворвалось в город. Зазвонили колокола. На Соборной площади жители города собрались на свою прощальную мессу…
Разъяренные рыцари сокрушали Кошлин. Пощады не было никому. Большая часть города уже озарилась огненным заревом, когда неожиданно Верт оказался перед хорошо знакомым домом. Он остановил коня...

Да, это был его родительский дом. Здесь он родился. На маленьком порожке по вечерам после работы любил сидеть его отец. Когда Верт с поручениями или по своим делам выходил из дома, мама всегда выглядывала из кухонного окошка и махала ему рукой… Мама…

– Что ты ждешь? – рядом раздался резкий голос правителя Одо, – давай поджигай!
Верт спешился. С горящим факелом рыцарь подошел к родительскому дому… Он все никак не мог решиться. За его спиной, с окровавленным мечом в руке, стоял герцог Одо и зло улыбался…


Эпилог

Где-то в Восточной Померании посреди густого леса на берегу маленькой речушки остановился, чтобы отдохнуть в дороге, молодой шут.
– Эй, приятель, у тебя все хорошо? – спросил его проезжавший мимо рыцарь, – может нужна помощь?
– О, нет! – ответил довольный шут, – мне ничего не нужно. Все хорошо, добрый рыцарь. Все хорошо!



Май-август 2017.  Рисунок Татьяны Никольской


Рецензии