нет, не предусловие - экспозиция

2 сентября 2017 год.

я - все же, проливной узкоуличный венецианский дождь, мое место у алатырных стен монастырей и незыблемых пещерных храмов.

только вот Хемингуэй завещал меня морю, подобной Сантьяго из его именитой повести.
а от непритворности слепой доброты я разрываюсь цветами, золотые бутоны которых ценнее любого аристократического завещания седовласых баронов и графов.

дрожащими устами, на одре бессмертия и полноты величия жизни, смущенно шепчу: "спасена". ты слышишь меня? в сию минуту вздрогнула, рассыпала из своих заштопанных кармашков топазные снежинки миловидного, еще не погибшего юнца Кая.

боже ты мой, отчего так легко задышала, отчего так любовно запокоилась.
спи же, спи. медовым зефиром поцелованы губы, фонарей музыку играет рояль.

я буду ждать тебя утром. прощай.

***

3 сентября 2017 год.

чуть неумело, приникла поникшей свинцовой головкой, к бурлящей со свистом тоске. котелок испачкал меня сажей. ах, он ли... я, которая еще "с минуту" назад не бедствовала, не обнимала едких черных ритуалов - вдруг - стала нищей и совсем без рук. горлом глотаю горящие угли. и только по-прежнему, и все-таки, в переднике с прованскими подсолнухами таскаю с собою почти эпический редкий сборник Мариночки Цветаевой. поэтесса автобиографией запустила сердечно-механические процессы, создала изнова.

"в делах любви, я это потом проверила, важно создание и название".
я называю и создаю тебя.

ни гвоздика, ни роза
не столь хороши,
как льнущие друг к другу
две близкие души (фр.)

с самым теплым, пусть и хладнокровным самообладанием, без той черствой ненависти к разорению нежных чувств. твоя.

***

4 сентября 2017 год.

измочила, я - неверный ужас, твою махровую кремовую юбчонку. прости мне. мечтала наплакать океан грез - созидала томность болот. вязко. мерзко.

сгубленная беспощадной плетью ода, отныне поэтом угнетенная последняя строчка.
в нее не хотели влюбляться, ее не жалели. смотрели на смертную погибель, смеясь над страшной раной окровавленного чрева.

кто хоть немного знаком с моим жалким существом, невольно провозгласит меня безумной малой. скажет: "она мертва, простодушна и пуста, словно глухая статуя, на речи остра, отстранена".

пью, как священный напиток твои-мои небесные бриллианты.
но ты ведь не уйдешь от меня, правда?

***

5 сентября 2017 год.

"друг мой, я очень и очень болен, сам не знаю, откуда взялась эта боль".
рязанский парень робко придерживал запястья, когда крепкое забытье напало на меня - перешло в дремоту, от часа к часу пятого сентября.
весь оставшийся день мне снились романные письма Набокова к Верочке. все внимательнее следила за каждым словом, восторженной буквой, вдыхая старо-монетные чернила, а после корчилась от горечи, затем от услады.
 
жива, дыхание мое ровно. открываю веки.
дышу чаще, пульсирую не редко.

летаю, я летаю, парю высоко над этой чудной, таинственной чащей. плотью проникаю в дубы и обнимаю листья падуба, жму ручки всех дивных чародеев и ловлю на себе взгляды двух скромных мальчишек, что пришли сюда испытать волю со смелостью.

надеюсь, во времена излишней жеманности, послеполуденная светотень лакированно пристанет к твоим очам. молитва и печаль.
посылаю ко двору твоему граненый силуэт, что искусно переправит ливнем радугу, покроет хроматической гаммой кристальные розы. шипы. противоядие. рафинированно и чисто.
а глазки-то твои сверкают.
день добрый, пусть будет добрый день.

***

6 сентября 2017 год.

"родная, чуткая и ясная.
во мне распускается дикая зелень, тянущаяся виноградной лозой по сонным артериям. ты показала мне небывалый семейный очаг, у которого, собираясь ненастным вечером, трое милых создания уветливо греют ручки. Аллочка заплетает твои пшеничные косы, ласково заправляя за ушко непослушные пряди, а ты тем временем подливаешь маленькому братишке грушевого чаю... за окном свирепо воюет вьюга. в печи жарко шипят сладкие яблоки, собранные в августе папой и мамой, а уголок славно прячет мольберты двух молоденьких сестер. посмотрите, как гостеприимно они ютят в себе величественные и изысканные полотна.
акрилом будут раскрашены ажурные обои".

прекрасная, ты, уверена, ведь носишь шифоновые платья, а значит - само очарование.

(Анастасии, моей осенней питерской любви. как же меня поразила. как же).

***

7 сентября 2017 год.

душа моя, мое небо, мои полноводные проливные реки, я отдам тебе все, что имею и все то, что приобрету. о, жизнь моя, мое преблаголюбезное отродье, видишь, протягиваю тебе ладошки? выплачь немое горе, испусти свой жалобный стон, оставь мне всю трагически жуткую антикварность.
ап, гляди, сомкнула кисти. все содержимое иссякло, в порошину. мой единственный запыленный сундучок припас новые заморские одежды. надень шепот океана, обликая тонкую талию соленой волной. и ступай, ступай по свету в красных, серебром объятых башмачках.

провозглашаю тебя таежным лекарем, титулом гипюровой девы и загадочной русалки. заливисто смеешься, с губ коралловых теряя ягодки рябины. верная моя, сестра святого праповедника серафима - отца милосердия, я так неустанно ловлю восхищение.
келья, с узорными иконными мазайками, бездонно и навечно вторгла в деревянные ящички каждый твой рисунок. ты - ее мистерия.

твой голос... ах, какой он хрустальный, какой приветливый и светлый. ежевичная вата устилала мою колыбель. пальцы чувствовали мягкость, касались едва самой лилейности. и ты, ты пела мне, пела закатной мечтой, что хранится в оправе бирюзовых крошечных бусин, а называется - девичьим сердцем.

твой голос. он подобен возгласу Орфея к Эвридике. иду за тобой, иду.

***

8 сентября 2017 год.

ведаю. снились жар-птицы, перья которых слепили своим зорким огнем мои малахитовые стены. криолит томился в недрах рассветных туч, окаймляя землю, укрывая голубыми блестками такие алмазные росинки. и раскаленное полымя жгло щеки, подбородок, острые коленки. за мною наблюдали, и, кажется, кто-то поправлял шерстяное покрывало. ты ли это?
в зашторенных серых покоях царил мир, а едва только клетки отворились, настигло пробуждение.
жадно глотнув прохладный воздух, ментолом согрела изнуренный вздох.

ну вот, ну вот, теперь плачет ночная лира. вчера и сегодня она кормила меня досыта, щедро поила и укладывала, баюкая святой колыбелью мой слух.

***

9 сентября 2017 год.

презабавная шутливая мелодия старенького усталого шарманщика-кавалериста, откровенно взывает над вздымающейся башенной часовней - вестником тикающей судьбы города, (иль деревни), юношеские пансионаты. чему же отдано учение, какое знание станет их путеводителем в мирскую вечность и смысл?

а знаете, кажется, мне открыли секретную тайну. и пусть только деятели скептической науки скажут, что любая истина - глупость и оспоримость, я закрою от них двери на тысячи ржавых замков и металлических цепей.

нестись стремительно от правды? о, да. о, да...

***

10 сентября 2017 год.

когда мерзнут ресницы, а они, знаешь ли, к холоду умеренно сентиментальны, и вот,  тенями ягодного морса на приоткрытом веке воплощает луч небесного светила. я воспылала внутренней привязанностью к деревенскому архиепископу, а он тем ответил, что разбил внутри меня минеральные люстры.

полулежа собирала по хрупкой детальке.

позже у алтаря появился твой вальяжный призрак в пышном головном уборе, сверкающий всеми царскими самоцветами.

***

11 сентября 2017 год.

давай отнесем в сплетенной корзинке для полевых малюток, с их почти невидимыми крылышками, листы берестовых записок? напоим земляничным компотом их бледные уста, сошьем для столь невинных тел искристые одеяния?
а они, в свою благодарность, почитают нам истории сонорным веселым мотивом. и вот тогда-то мы прославимся солнечными и счастливыми. плакать станем тише, едва слышно.

зажжем фонарик, поставим на подоконник степную ромашку. вот оно, превращение в лесных нимф. олений мох и красная спелая клюква. к нам спускаются горные тролли, в дары отдавая сушеных грибов. домик наш у самой высокой скалы, у самой глухой опушки.

их жертвы для нас - еще одна гроза для богослужений, в минуту, когда отчаяние гасит костры надежды.
человек без ее помощи - пропащий дух.

эта находка давно неустанно латает мои уже ржавые пробоины, точно алхимик колдуя над камнем и травами.

***

12 сентября 2017 год.

размешав кофейный напиток веточкой остролиста, уловила в отражении молочной пенки твою нежность. на вкус, точно шоколадная меренга. та самая, что в бабушкиной духовке подается на добрый субботний вечер.
подавай чашечку, я налью тебе из пышущего самовара лимонного чаю. подавай ручку, я озолочу ее счастливым шиллингом. подавай сердечко, я укрою от грозящего несчастья.

весь блеск упакую бережно по баночкам от одуванчикового варенья. заставлю все-все полочки алюминиевой этажерки. рядом выставлю хрестоматию липового настоя и сборник романсов Шаляпина, в жажде успокоения никогда не увидеть на смятой твоей постели чудовищной болезни и невольности грустной мысли. хочу, чтобы ты слыла сильной и гордой, ярое подобие мужества и упорства.

***

13 сентября 2017 год.

вчера, когда лунный чужестранец облицовывал мою подушку, а я, с перебинтованной рукой под холодной щекой и слабой больной плотью под твердым, пожелтевшим от терпкого поцелуя веков, матрацем, ловила на окне едва заметные рисунки, давным-давно усмиренные оконной ветхостью.

все думала о тебе. знаешь, мне тяжко представлять твою совершенную прекрасность с таким свирепым натиском моего искалеченного рассудка. но, вдруг, засыпая, мне привиделась та самая белокурая придворная дама, точно из средневековой сказки. она улыбалась мне.
я заснула. после на устах, окаменелым слоем смоляной помады, взрывалась звонкая песня. "не теряй, не теряй, не теряй".
очнувшись, собрала тебя в мамину аметистовую шкатулку, вместе с гиацинтами, так и схоронила.

***

14 сентября 2017 год.

ох, такая неспособная, да и за пазухой ни гроша гостинцев, ни сущего благоволения, ни пылкости натуры.
сухими потресканными речами несу тебе колыбельную. "баю, баюшки, баю". на крыше, под куполами, стряхнув тяжелые ботиночки, уложу к себе на плечо. уснешь непробудным сном, увидишь мериады райских садов.

там ни одного запретного плода, нас не погонят.

***

15 сентября 2017 год.

сегодня, под кроватью, на коврике, рядом с бетонной стеной, притаился мой крошечный кукольный дом.
там принцы, принцессы и призамковый сброд,
танцуют, рисуют, а в полночь ложатся в комод...

00:00. плачу. бедственно. ничтожно. кажется, будто все девственно-безупречные белоснежные лебеди, в мгновение, опустили свои могущественные крылья в кипящую от отравленного снадобья магму. и я чувствую себя такой оскверненной.

наверное, это ты оттягиваешь меня за ножки от могильной грунтовой земли

***

окончание сего вздора.


Рецензии