Манипулятор Глава 040

ГЛАВА 40

- Вам там письмо пришло, лежит на проходной! – крикнула очкастая вахтерша мне в спину, едва я пересек линию заводских ворот и миновал проходную.
- Спасибо, хорошо, щас заберу, - обернулся я, кивнул и пошел в офис. «Ни здрась-те, ни до свидания!» - подумал я злясь. Тетка стояла и смолила сигарету, скрестив важно руки то ли на уже заметном животе, то ли на крупной груди, лежащей на этом самом жи-воте. Хотелось подойти и затолкать сигарету ей в рот. Я никак не мог смириться с цинич-ностью человеческого поведения. «Мазды» не было. Время чуть перевалило за девять, я пришел первым. Включил чайник и пошел обратно за письмом к проходной. Толкнул дверь домика. «Боже, какая вонь!» - пронеслось в моей голове. В тесном коридорчике в дальнем углу стояло ведро и таз, доверху наполненные какой-то серой отвратительной жижей – едой для сторожевых собак. Жижа, смесь разных каш непонятно с чем, источала тошнотворный запах. Желудок среагировал позывом. Я задержал дыхание, толкнул дверь в комнату, нырнул в нее и закрыл дверь за собой, инстинктивно желая не пустить ужас-ный запах следом. Вахтерша сидела за столом перед раскрытой книгой, не поворачиваясь ко мне, закрыла книгу, подвинула по столу мне конверт.
- Ага, спасибо! – произнес я, считал взглядом название книги – «Преступление и наказание» и пулей выскочил с зажатым дыханием на улицу. Свежий воздух показался наркотическим дурманом, я втянул его насколько смог глубоко и потопал в офис. Через десять минут прибыли все – пришел Сеня с сыном, подъехала под окно «газель» Пети, и следом «мазда».
- Привет! – выпалила Вера, первой войдя в офис, хлопнула по моей выставленной ладони своей. – Оп-па! Какие дела, что новенького?
- Да все по-старенькому... письмо, вот, на проходной забрал... – сказал я, зевнул и потянулся в кресле за столом, пожал протянутую Сергеем руку, добавил ему. – Не здоро-вается, прикинь!? Вот сука!
- Кто? Эта? – кивнул Сергей в сторону проходной. – Увлеченная Достоевским!?
- Ха!! – откинулся я в кресле. – Ты тоже видел эту книгу!!??
- Ну, я как-то зашел туда к ней, а там... Достоевский! – Сергей развел руками, гово-ря жестом – куда же нам сирым против такого – добавил с налетом презрения. – Такие вот у нас книги вахтерши читают!
- А я просто щас захожу! – начал я отвечать больше на вопрос во взгляде Веры. – Чтоб письмо взять, а у этой... – я хмыкнул – ...«Увлеченной Достоевским», лежит книга на столе! «Преступление и наказание»! Ну и Серый, оказывается, тоже видел ее!
- Ааа... – протянула Вера. – Ну... что тут скажешь! Нам далеко до нее!
- Ну, книга-то хорошая... – сказал я философски, улыбнулся и закончил желчно. – Только эта баба – овца сраная! «Увлеченная Достоевским...»
- Роман все переживает, что какая-то баба с ним не здоровается! – сказал Сергей жене, повернул голову ко мне и с нажимом произнес. – Роман!! Да насри ты на нее!! Бу-дешь еще из-за какой-то дуры переживать! Она сидит там в своей будке вонючей с этими собаками и до старости будет там сидеть! Ей просто обидно за жизнь, вот она и рада тебе штырь засунуть, чтоб ты подергался! Не обращай внимания!
- Бля, как же там воняет! – кивнул я. – Это ****ец! Как они там целыми днями си-дят, я ума не приложу...
- Ой, да, пахнет там жуть, конечно... – сказала Вера, усаживаясь в кресло и запуская компьютер, даже инстинктивно поднесла руку к носу, будто закрываясь.
- А ты читал эту книгу? – весело посмотрел на меня Сергей, заканчивая копаться в своем портфеле, пихая его на полку вниз шкафа и грузно усаживаясь в кресло у двери.
- Читал, конечно! – сказал я. – Да это ж школьная программа, Серый! Ее в школе все проходили!
- Ааа... – протянул напарник без удовольствия, убрав улыбку с лица.
Зазвонил офисный телефон.
- Да, алло, - взял я трубку.
- Здравствуйте, а Верочку можно! – произнес чуть шепелявящий женский голос. Так случается у пожилых людей, когда зубной протез плохо подобран. Моя улыбка тут же испарилась с лица, я почувствовал, как волна негатива овладела мною и ушла внутрь теле-фонной трубки. Я понял, кто звонит.
- На, это тебя! – произнес я холодно, передав Вере трубку.
- Да, алло, да мам, привет... – произнесла в трубку та.
Я смотрел на Веру и думал, как так вышло, что у такой злой и гадкой матери-одиночки родилась такая замечательная дочь и совершенно никчемный сын-алкоголик? Воображение сразу нарисовало в голове по рассказам Сергея о теще ее нелицеприятный образ – зловредная бабка-неудачница недалекая умом и гадящая всем кругом. Мысленно я безоговорочно принял сторону Сергея и не хотел с этой нехорошей теткой общаться даже по телефону. Вера вернула мне трубку, я тут же избавился от нее, бросив на место.
Началась утренняя рабочая суета – в офис зашел Сеня, получил накладные на пер-вый рейс, и Петя укатил на погрузку. Мы сели за телефон и электронную почту. Звонки, переписка, заказы – все, как обычно. К обеду Вера сделала очередные месячные отчеты за сентябрь. Месяц по продажам почти не уступил августу. Впереди маячили: октябрь, ноябрь – активные продажи инсектицидов от грызунов; декабрь, январь, февраль – самый пик продаж парфюмерии. И соли для ванн, продажи которых уже пошли и должны были нарастать от месяца к месяцу всю зиму, идти на спад с апреля и к концу мая практически полностью остановиться. Летняя кампания закончилась, нас ждала зимняя.
После обеда стали решать вопрос с первым большим завозом солей на весь зимний сезон. Соли – товар тяжеленный и неудобный, стоил дешево, перевозка из Питера обходи-лась дорого. Вести мало – накладно. Везти много – опасно, можно было не продать все за сезон и остаться к следующему с просроченным товаром. Короткий срок годности солей в один год портил все. Но наши продажи еще в прошлом году подошли к объему одной фу-ры. Я задумался и предложил Сергею завезти в октябре полную фуру солей, двадцать пять-тридцать тонн.
- Ты думаешь, мы ее продадим? – неуверенно глянул на меня тот.
- Надо просчитать, Серый, - пожал плечами я. – Примерно просчитать по прошло-му году, сколько у нас берут аптеки, сколько сети, сколько остальные клиенты...
Работа закипела. Вера распечатала данные того года, Сергей засел за подсчеты. За пару часов обсуждений и прогнозов мы пришли к выводу, что все может получиться.
- Надо просто поступить... – подытожил я. – Мы загрузим фуру полностью самыми дешевыми солями, чтоб максимально понизить транспортную нагрузку. А сверху накида-ем пару тонн дорогих солей. Дешевые возьмем из расчета на весь сезон. Аж до весны. А дорогие примерно до Нового года. И будем их уже по мере надобности подвозить транс-портной компанией под заказ, чтоб лишнего не держать на складе. И все.
Сергей, не перебивая, выслушал. Склонясь над листком с расчетом заказа, пожевал губы, шумно выдохнул и произнес: «Ну да, нормально! Так и сделаем! Дешевые полнич-ком до весны завезем, а эти будем подвозить, чтоб не встрять с ними...»
Я кивнул.
Заказ был отправлен тем же вечером. Из Питера ответили, что товар наработают за пару недель. Мы стали ждать прихода солей к концу октября.
На второй неделе месяца к нам неожиданно приехали из «Люксхима». Приехали трое: оба совладельца – Асланбек, Эдик и старший сын первого. Мы совершенно не гото-вились к такому визиту и удивились ему, гости свалились как снег на голову. Вышло так, что шестеро человек сгрудились в нашей маленькой комнатке и начали обсуждать дела. Вера сидела на своем месте, Сергей в кресле за столом напротив нее. Я же, в силу уваже-ния и этикета, уступил оставшееся единственное кресло у двери Асланбеку, сын которого пристроился стоя подле отца. Эдик занял единственную свободную часть стены у двери, я стал рядом с ним. Всё. Весь периметр комнатки оказался тесно заполнен людьми. Первую половину переговоров я больше был наблюдателем. Асланбек по старой привычке начал вести беседу со мной. В его глазах читалось удивление и некое замешательство по поводу моего нового компаньона. Асланбек присматривался к Сергею, анализировал его. Сергей, спустя несколько минут обвыкся, вставил в наш диалог несколько фраз и перетянул обще-ние на себя. Я был не против по одной причине – все, что говорилось, я слышал уже много раз от этих людей. После случая с «Родным краем», когда «Люксхим» отгрузил товар за нашими с отцом спинами, я списал все договоренности с Асланбеком и Эдиком в утиль. Я понял, что цена их обещаниям и заверениям грош и что надо решать свои насущные зада-чи, не давая впредь этим персонажам никаких серьезных обещаний. Асланбек, не подавая вида, тем не менее, в переговорах явно прощупывал наши с Сергеем настроения и планы. Он удивился, узнав, что за последний год мы резко укрупнились и выросли как фирма. Наши позиции стали сильнее, что сразу проявилось в переговорах. Я занял жесткую пози-цию, помня все несправедливости, чинимые еще нам с отцом этими двумя. Разговор шел как под копирку всех предыдущих, гости долдонили одно – надо увеличивать объемы продаж, надо увеличивать число клиентов и все такое. Слушать подобное уже не было ни-какого желания. Я умолк, предоставив переливание из пустого в порожнего Сергею. Тому понравилось. Сергей буквально расцвел и даже будто физически увеличился в размерах – он распрямил и без того широкие плечи, откинулся назад в кресле, надул губы пуще преж-него и весь превратился в монолит важности и значимости. Даже Асланбек, видавший ви-ды, и тот вдруг повел диалог с Сергеем с элементами заискивания и прошения. Сергей цвел от его слов. Я впервые видел напарника таким – перед всеми восседал словно зачаток чиновника, единственный смысл жизни которого чередовать в своем лексиконе разреше-ния с отказами. «Да, ребята, это вам не со мной общаться или моим отцом», - мелькнуло тогда у меня в голове, я ухмыльнулся и продолжил наблюдать за всеми, подперев своей спиной стену и подоткнув за поясницу руки. Эдик был все тем же Эдиком, каким я его знал всегда – хитрый, изворотливый, беспринципный. Он всегда обещал и говорил то, что надо было в данный момент, лишь бы получить желаемое. Раньше мне казалось, что Ас-ланбек его зеркальное отражение – порядочный и исполнительный хозяин своего слова. Я стал в этом сомневаться, подумав, что скорее эта парочка исполняет роль «хорошего и плохого полицейских». Апеллировать к одному против нечистоплотности другого было делом пустым, коим я наивно занимался несколько лет. Внутри меня стал скапливаться негатив. Я знал, что сам себя накручивал, но ничего поделать с этим не мог – старые оби-ды лезли наружу, требуя сатисфакции.
- Давайте, предлагайте! – лукаво улыбался Эдик. – Мы же с Асланбеком только за! Мы за увеличение вашей прибыли! Пожалуйста, заказывайте товара сколько хотите! Предлагайте решения! Мы же вас всегда поддерживаем! Нашли клиента нового, нам по-звонили, сообщили! Ага, мы с Асланбеком знаем – все, этому клиенту Рома поставляет товар, все мы туда уже сами не лезем!
- Да как же это вы не лезете, Эдик!?? – не сдержался я. – Вы же в «Родной край» залезли! Мы... тогда еще с отцом работали... сказали вам, что надо попасть с вашим това-ром в «Родной край» и мы ходили к этому Саше целый год на приемы, сидели там в кори-доре!! И когда он дал уже свое согласие, вы взяли и завезли товар напрямую!! Целую фу-ру завезли!!
Я эмоционально вздернул вверх указательный палец. Эдик, не был бы собой, если б хоть как-то стушевался – он хитро улыбнулся, посмотрел мне прямо в глаза и, не стесня-ясь, произнес: «Рома!! Надо было сразу нам говорить! Сразу нам звонить, если кто-то из наших агентов отгрузил товар вашему клиенту! Мы бы сразу все решили!»
- Эдик!!! – почти выкрикнул я тому в лицо, закипев вмиг праведным гневом. – Ка-кие агенты!!??? Че ты несешь!!??? Ты же сам там лазил в этом «Родном крае»!! Я тебя ви-дел там в приемной!! Ты приехал тогда к нам в первой половине дня, а во второй поехал в «Родной край»! Зачем врать!!???
Тот смутился самую малость и лишь оттого, что его действия стали известны, но никак не от уличения в прямой лжи. Стыд Эдику был неведом. Я смотрел на него испепе-ляющим взглядом, Эдик ухмыльнулся и отвел глаза. Я ощутил эмоциональную яму, энер-гии не было – вся ушла на борьбу правды с ложью. А ложь лишь лукаво отвернулась. Го-ворить Эдику о порядочности было, все равно, что рубить топором воду. Я замолк, для меня переговоры были закончены. Кто бы чтобы не сказал после, я решил для себя твердо – меня это не интересует! «Надо держать свою линию, тупо зарабатывать деньги на их то-варе, пока возят бесплатно... не развивать специально ничего, специально не искать под их товар клиентов... вот, как продается, так и продается... пусть хоть обосрутся... я больше ради этих мудаков жопу рвать не собираюсь», - решил я для себя, и стало легче. Я даже слегка успокоился и апатично уставился в окно. В общении наступила неловкая тишина, которую преодолел опытный Асланбек. Он повел диалог с Сергеем. Тот продолжал важно восседать на кресле-троне, ощущая себя именно генеральным директором. Моя пикировка с Эдиком произвела на Сергея определенное воздействие – он окончательно расслабился и плавно скатился словами с этикета делового общения на бытовой дворовый уровень.
- Сергей, я думаю, вам и вашему партнеру Роману стоит поактивнее заняться про-движением нашего товара в вашем регионе, - лепил штампованный текст Асланбек. – Вот, обратите внимание, Эдуард здесь уже говорил. Мы активно расширяем ассортимент про-дукции. Запускаем новинки в производство...
- Да не, ну эти сраные новинки, они нам погоду совершенно не делают! – откинул-ся в кресле Сергей, произнеся фразу с убийственной надменностью и пренебрежением.
Во мне внутри все сжалось. «Блин, Серый! Ты что говоришь!? Это ж ****ец! Кто ж так разговаривает!?» - выкрикнул мой мозг, внешне же я лишь болезненно поморщился. Напарник сделал промашку. И сильную. Я, при всей своей деликатности, был за то, чтобы дать понять гостям, что наша фирма держится не только на их товаре, что те времена без-возвратно ушли, и как минимум, диалог надо вести на равных. Но не таким фатальным способом. Сергей откровенно харкнул в лицо хозяев фирмы-поставщика. На реакцию Эдика мне было насрать – беспринципных людей я сам не жаловал и не жалел. Но Аслан-бек. Я переметнул взгляд на него. Лицо Асланбека залилось краской, заметными усилия-ми он сдержал себя в руках и сумел ответить спокойно.
- Сергей, я думаю, не стоит так говорить про продукцию! Это труд людей все же. Хорошая она или плохая, решает все-таки покупатель. Мы, как производители, стараемся выпускать конкурентную продукцию... – произнес Асланбек и был перебит на фразе.
- Не, ну а че! – брякнул Сергей, разведя руками и расслабленно покручиваясь в кресле. – Это же так и есть! У нас есть несколько крупных дистрибьюций, которые мы тащим! Ваш товар у нас не на первом месте! Да, мы продаем его по старой памяти. Мы, когда объединялись с Ромой и Анатолием Васильевичем, еще тогда, влили ваш товар в общий прайс, но он нам погоду не делает, так что...
Сергей жестко и цинично утирал носы гостям. Я молча смотрел в пол и понимал всю опасность его поведения. Могли быть последствия. Я знал точно, Асланбек унижение не проглотит. «Виду он не подаст, но может и жестко ответить, - думал я, поглядывая исподлобья на всех по очереди, оценивая, - что-то будет, что-то будет...»
Общение после демарша Сергея довольно быстро затухло. Гости распрощались и с тяжелыми выражениями лиц покинули нас. Мы остались втроем. Я сел в кресло у двери.
- Серый, ну ты просто ****ец! – ужаснулся я и прыснул в кулак, сказалось напря-жение. – Блять, так разговаривать с Асланбеком! Это ****ец! Сраные новинки... Блять, ты видел его лицо!? Да он чуть не ахуел на месте! Я думал, у него глаза вывалятся и покатят-ся по полу...
- Га-га-га! – закинул тот голову назад, смакуя взглядом мой эмоциональный моно-лог. – Не, ну а че, Ромыч!? Че не так что ли!? Этот «Люксхим» нам дает меньше трети прибыли, он нам асоба роли не играет! Наценка там на все обычная, только на эти... га-га-га... сраные новинки мы нацениваем нормально, больше сорока процентов!
- Ну вот! – я вновь прыснул. – А ты... сраные! ****ец, Серый, ты просто взял и на-срал на них, ты понимаешь!?
- Не, ну а че они себя так ведут, как будто мы им че-то должны!? – смотря на меня и еле сдерживаясь от смеха, сказал Сергей. – А так, забили им штырь, пусть вытаскивают!
Мы прыснули разом. Трагедия, по всем канонам жанра, перешла в комедию. Уже ничего нельзя было изменить. Где-то в подсознании я чувствовал, что нам такой демарш не сойдет с рук. И я осознал, что Сергей в очередной раз нагадил нашей фирме и уже не мелко. И это я тоже не собирался никак за ним исправлять и даже простил, а все по одной причине – Сергей своим быдлячьим и хамским поведением разом отомстил за все, что мы с отцом бесправно терпели раньше. Я утолил голод сатисфакции.

Под конец той же недели у нас скопились на руках деньги.
- Роман, слушай, ну че будем делать с наличкой!? – посмотрел на меня Сергей, сидя за столом с раскрытым портфелем на руках и пачками денег на столе. – Долгов у нас никаких нет, платить некому.
- Серый, да и нечего с ней делать, получается, - пожал я плечами.
- Ну че, будем тупо класть деньги на счет? – поморщился Сергей, давая понять, что мысль такая ему не нравится.
- Да а че еще делать? – развел я руками. – Можем  на счет класть, можем так скла-дывать... Вариантов немного...
- Ну да! Сумма какая-то ни то, ни се! У нас по тридцадке в общаке, и я получил еще шестьдесят... эт сто двадцать...
Сергей смотрел на меня выжидающе, я на него, даже не пытаясь думать, куда деть столь малую сумму денег.
- Ну че, мож тупо возьмем себе? Выпишем премию по итогам летнего сезона? Ты в квартиру отнесешь, а я как раз начну ремонт в ванне и туалете, - сказал Сергей. – Тебе сколько там осталось?
- Одиннадцать метров, - тут же выдал я, зная цифру наизусть. – Чуть меньше... За пятьдесят отдал, осталось за десять целых и восемьдесят девять сотых метра.
- Ну вот, тебе тоже деньги нужны! – добавил Сергей, замерев руками над деньгами на столе как коршун над добычей.
Уговаривать меня не пришлось, деньги были поделены. Я взял свою часть и сунул три пачки во внутренние карманы джинсовой куртки.
После выходных, 16 октября в понедельник я отнес деньги в строительную компа-нию и вечером сделал запись в ежедневнике – «16.10.06   62.084   3.89м2   53.89м2».  «Семь метров, осталось всего лишь семь метров», - думал я, застыв на минуту над раскрытым ежедневником, в котором строчками были записаны все шаги к обретению своей кварти-ры, большие и маленькие.

- Роман, слушай, у нас же в декабре смена генерального директора, да? – глянул на меня Сергей после обеда, едва мы вернулись на машине втроем из столовой.
- Ну да, точно не помню, но вроде да... – развел руками я, сидя в кресле у двери.
- Вер, когда у нас смена директора? – встрепенулся Сергей, приподнялся над сто-лом на локтях, заглядывая на жену поверх монитора.
- Сереж, можно посмотреть в учредительских документах, я не помню, - сказала та.
- В декабре, в декабре! – затряс указательным пальцем правой руки Сергей. – Я точно помню, мы фирму в декабре 2003 открывали, как раз три года до следующей смены! И там или пятого или третьего числа, я вот дату точно не помню!
Сергей откинулся на спинку кресла, прикусил нижнюю губу, вспоминая точную дату, скрестил руки на груди, довернул кресло в моем направлении, уставился на меня.
- А че ты вспомнил-то? – поинтересовался я.
- Да я просто подумал, это ж с бумажками возиться, переоформлением заниматься в банке... – Сергей посмотрел на меня, скривился уголками глаз. – Может, не будем, а, Ромыч? Оставим как есть?
Я молчал, слегка удивившись затронутой теме.
- Разницы-то, ведь, нет никакой... Решения мы принимаем вместе... А кто гендир, а кто замгендир... это у нас же формально. В банке подписи все равно же обоих нужны...
Сергей развел руками, чуть выпятил нижнюю губу, изображая непонимание смыс-ла в намечающейся процедуре по обмену должностями в фирме. Я задумался. По сути, он был прав – наша рокировка ничего не меняла. Чтобы совершить хоть какое-то юридичес-ки значимое действие, требовались оба учредителя, один не мог ничего. То же самое с фи-нансами на счету в банке – для любой операции требовались подписи обоих. Действие од-ного по личной инициативе и без ведома другого было невозможно. Я покрутил ситуацию в голове. И по-человечески Сергей был прав – предстоящий обмен местами ничего не ре-шал, лишь отнимал наше время через бюрократическую возню. Наша договоренность об обязательной рокировке раз в три года? Да, она была. Я понимал, что одно мое «да» и до-говоренность уйдет в прошлое за ненадобностью.
- Да давай... – пожал я плечами. – Можем и не меняться, Серый... Мне как-то все равно... Я не тщеславный, - хохотнул я, - мне от этой вывески «генеральный директор» не холодно и не жарко! Оставайся...
- А, ну, тогда и нормально! – ожил Сергей, встрепенулся, откинулся на спинку кресла с радостной улыбкой, будто скинул с себя тяжкий груз. – Ты у нас как серый кар-динал, Ромыч! Занимаешь не главную должность, но имеешь в фирме решающее слово!
Сергей гоготнул. Я тоже ухмыльнулся его комплименту, осознав ясно, что напар-ник намеренно мне польстил. Вышло топорно. Я ухмыльнулся именно корявости лести. Зачем? Внутри меня ни одна струна души не отозвалась на сказанное – лесть на меня не действовала, тщеславие действительно мне было чуждо. Я даже удивился, мне казалось, что Сергей достаточно изучил мой характер, чтобы не льстить мне попусту. Я еще раз ухмыльнулся, наблюдая, как настроение напарника мгновенно взлетело ввысь. Я понял, что значиться «генеральным директором», пусть мизерной фирмы и формально, для Сер-гея являлось чем-то важным и значимым. Я был не против. Почему бы не доставить ма-ленькую приятность другому, мне же она ничего не стоила.

В отношениях с Наташей что-то произошло. Поведение девушки изменилось. Едва уловимо, но я почувствовал. Улыбка ее стала формальнее, в глазах появились беспокойст-во и задумчивость. Когда наши взгляды встречались, Наташа поспешно отводила глаза в сторону. Я не знал, что случилось, догадываться не хотел и не пытался – списал такое по-ведение девушки на осеннюю хандру, которая захватывала все больше и меня. Я смотрел на увядающую природу и прислушивался к внутреннему состоянию. Во мне тоже будто что-то увядало, а шевеление нового едва ощущалось в зародыше. Я силился понять внут-ренние перемены, но не мог. Лишь ночами, когда я засыпал, в моей голове все чаще всплывали образы, вспыхнувшие разом той ночью. Они нарушали мое душевное спокой-ствие и толкали к каким-то действиям. К каким? Я не имел понятия. Пребывая в таком задумчивом состоянии, я машинально согласился на уговоры Сергея поехать с его семьей в субботу в загородный парк на природу. Ехать совершенно не хотелось, но я пребывал в такой хандре, что хотелось избавиться от нее хоть на время. Я вышел к дороге, Сергей подобрал меня на своей «мазде». В машине сидели все – Вера спереди, оба ребенка сзади. Я подсел к детям. Лёня, завернутый в зеленый комбинезон, молча таращил на меня свои внимательные голубые глазки. Лилька, получив неожиданно рядом зрителя, принялась поясничать и кривляться, вести себя сразу нарочито громко.
- Лиля, ну-ка сядь!! – командным голосом рявкнул Сергей, зыркнув на дочь в зер-кало. Девочка притихла, залилась краской, пришла в себя через мгновение, хихикнула, по-смотрела украдкой на меня, встретилась глазами с моей улыбкой, вновь хихикнула и во-зобновила кривляния.
- Лиляяя!! – угрожающим тоном произнесла Вера.
Мы приехали. Лилька выскочила из машины, Лёню наружу вынула Вера, постави-ла на землю. Мальчик стоял неподвижно, безразлично водя глазами по сторонам. Вера до-стала пакет с едой, приготовленной ей для детей дома, и повела Лёню за руку в парк. Лилька, кривляясь и приплясывая, побежала вперед. Сергей степенно, как глава семейст-ва, шел сзади в паре шагов. Я поднял ворот джинсовой куртки, поправил бейсболку и, су-нув руки в карманы джинсов, поплелся следом. Хандра не уходила. Следующие два часа прошли в тумане раздумий. Мысли бесформенной массой плавали в моей голове, то отпуская меня к реальности, то вновь затягивая в себя. Дети веселились – Лилька бегала, визжала и прыгала как заведенная, Лёня же, пытаясь угнаться за сестрой, не поспевал за ней в своем комбинезоне, топал ножками неуклюже. Я, Сергей и Вера о чем-то разговари-вали. Мои фразы были машинальны, я утопал в мыслях.
- А хорошо, что мы вот так можем взять и выехать вместе куда-нибудь, да, Ромыч? – сказал Сергей. – Вот поженитесь с Натахой, наделаете своих таких вот спиногрызов, бу-дет еще больше народу!
- Дааа! – засмеялась Вера. – Тогда еды надо будет с собой брать не один пакет!
Я кивнул и ухмыльнулся, зарывшись подбородком в ворот куртки и глубже в свои мысли. «Поженитесь с Натахой... может быть-может быть... все непонятно с этой Ната-хой... и любви, главное нет, ни у Натахи ко мне, ни у меня к ней... не случилось... просто нравимся друг другу и все... надо быть с собою честным... зачем себе врать... нет ведь любви... жениться просто на красивой и хорошей девушке, лишь бы было? А смысл? На-делаем детей и разведемся потом все равно... Глупо... ладно, пусть все идет, как идет... отношения, конечно, у нас так себе... да и ладно... срастемся – значит, срастемся, а нет – так и нет...»
- Мам, а ты взяла сосиски!? – встрепенулась Лилька и подскочила к лавке, стала заглядывать в пакет.
- Взяла, взяла! Лиль, закрой пакет! Не лазь там! – обрезала строго Вера.
Девочка обиженно отошла на пару метров. Лёня, услышав слово «сосиски» ожил и засеменил в комбинезоне к лавке, на ходу подняв руку в направлении пакета.
- Лёнь, что? Будешь кушать? – произнесла Вера.
- Есть он хочет, покорми его, - сказал Сергей.
Вера засуетилась – достала из пакета пластиковый контейнер, открыла его. Варе-ные сосиски и нарезанный черный хлеб лежали внутри. Лилька подскочила и протянула руку к контейнеру.
- Так, Лиля, ну-ка перестань прыгать! Если хочешь есть, сядь нормально и ешь! – рявкнула на дочь Вера.
Девочка отдернула руку, растерялась, огляделась кругом в поисках поддержки, встретилась взглядом со мной, виновато улыбнулась, потупила взгляд вниз, завела обе руки за спину и замерла на месте в нерешительности. Лёня подошел в лавке, протянул ручку к контейнеру, взял сосиску и по-детски неловко потянул ее в рот.
- Вер, посади его на лавку! – произнес Сергей.
Через мгновение Лёня был водружен на лавку и получил от матери в свободную руку кусок хлеба. Лилька нерешительно стояла у контейнера с другой стороны, колупая пальцами отставшую от лавки краску.
- Лиля, не ковыряйся, руки вымажешь! – скомандовала Вера. – Бери сосиску и ешь!
Девочка радостно схватила сосиску, вмиг повеселела, улыбнулась мне, отбежала на несколько шагов в сторону и принялась пританцовывать на бетонных плитках дорожки.
Время текло медленно. Я продолжал механически поддерживать общение и барах-таться в вязком болоте своих мыслей. Лёня, быстро слопав первую, принялся за вторую. Лилька прыгала, танцевала с начатой сосиской в руке. Лёня, надув щеки и посапывая, по-тянулся за третьей. Лилька скакала, разделавшись с первой наполовину. Лёня, не обращая внимания на хлеб, потянул на себя из контейнера четвертую. Лилька подскочила к лавке и цапнула из контейнера свободной рукой кусок хлеба. Лёня слопал пятую сосиску. Лилька прыгала, скакала – как могла, производила на окружающих и меня особенно впечатление. Лёня взял шестую сосиску. В контейнере осталась одна. Лилька почти доела первую. Лёня заканчивал шестую, когда Лилька подскочила к лавке за последней и потянула ее пальца-ми за край к себе. Лёня, затолкав в рот остатки, торопливо вцепился рукой в последнюю сосиску с другой стороны. Лиля замешкалась, тут же опомнилась и потянула на себя силь-нее. Разница в возрасте сказалась, Лёня почти выпустил свой край сосиски, тут же скук-сился и заголосил.
- Лиля!!! – рявкнул Сергей.
Девочка отдернула руку и отступила на пару шагов, посмотрев на меня вопроси-тельно. Я молча наблюдал за сценкой, продолжая поеживаться от прохладного осеннего ветерка. Начало темнеть, серые облака налились оттенками сумерек. Лёня воспользовал-ся моментом, схватил сосиску и потянул в рот.
- Лиля! Пусть Лёня ест! – фальцетом взвизгнула Вера.
Девочка виновато зажалась и затихла, ее глаза смотрели на меня с непониманием. Мне вдруг стало жаль эту наивную дурочку. Лилька, хотя и была всего лишь ребенком, но зачатки характера не сулили ей легкой жизни. Мне вдруг дико захотелось уйти. «Что я здесь делаю? - вдруг раздался ясный вопрос в моей голове. – Чужая семья, чужие дети, чу-жие радости... А что здесь делаю я? Участвую в их жизни? Зачем? А где моя жизнь? Поче-му я не живу своей жизнью? Я сейчас стою здесь, а мне не хочется здесь быть совершен-но... Так зачем я поехал? Неудобно отказать... Блять, как заебала эта дебильная черта ха-рактера! Веду себя, как размазня! Почему неудобно отказать!? Просто бери и отказывай! И все равно, что подумают! Ты не обязан потакать желаниям других людей!»
Я вдруг встрепенулся. Оглянулся. Мне стало страшно. Я стоял в определенном месте в определенное время, и я не хотел там находиться. Меня что-то словно вырвало из моей жизни и поместило в чужую. Насильно. И это насилие произошло с моего слабоха-рактерного согласия. Нет, я не был слабохарактерным, я это знал точно, но проклятая учтивость разрушала мою собственную жизнь на корню.
«Это не моя жизнь! Я здесь не должен стоять! Я проживаю чужую жизнь, а должен жить своей... Сергей живет своей и тянет меня в свою жизнь... Я же, соглашаясь и, раз за разом принимая его приглашения, убиваю свою собственную жизнь... каждый момент сог-ласия есть отказ себе в своей жизни... Я убиваю себя!» - пронеслось отчетливо в моей го-лове. Снова стало страшно. Я едва не ушел пешком домой.
- Ну что, будем собираться? – посмотрел на меня Сергей, едва Лёня прикончил по-следнюю сосиску.
Я кивнул и облегченно вздохнул, приняв твердое решение, никогда больше не идти на поводу ни у кого. Вообще ни у кого.

- Серый, поехали на выставку съездим!? – озвучил я зуд собственных мыслей.
- Эт куда, в Москву што ли...? – оторвал тот голову от подпиравшей ее руки и уста-вился на меня будто сонным взглядом.
- Ну да, в Москву! Погнали! – продолжал я распаляться, хорошо понимая источник своего желания – хотелось движений, хотелось новых действий, хотелось новой информа-ции, новых событий, новых контактов в деловой сфере.
- Ну и че мы там будем делать? – откинулся в кресле за столом Сергей, шмыгнул пару раз носом, проморгался, скрестил руки на груди, уставился на меня.
- Ды как че!? Посмотрим, что там есть интересного – может, какие производители новые, товар интересный... Походим, приценимся! Мож че нового нароем... Ну а че тут сидеть!? Скучно же! А так, хоть, развеемся... прокатимся... все не на жопе сидеть...
Сергей сопротивлялся недолго. Решили так – в пятницу вечером едем поездом в Москву, днем посещаем выставку и вечерним поездом катим обратно.
В четверг Сергей получил в «Форте» очередные сто тысяч и мы выписали себе на двоих премию – по пятьдесят. В пятницу 27 октября после работы я отнес эти деньги в «Шанс» и вечером поехал на вокзал. Сергей уже ждал меня в главном вестибюле. Мы ку-пили билеты в купе на верхние полки и сели в поезд. Соседи по купе, женщина и мужчина средних лет, поначалу казавшиеся неразговорчивыми, в какой-то момент оттаяли и под-держали общение. Выяснилось, что они тоже едут на выставку. Через полчаса мы уже ув-леченно общались. Сергей сидел рядом и вставлял промеж моего тарахтенья редкие фра-зы. Через час свет в вагоне померк, я полез на свою полку. Хотелось поскорей очутиться в Москве, и я уснул почти сразу. Павелецкий вокзал нас встретил легкими заморозками. Мы шмыгнули в метро и к открытию были уже на выставке. Пульс жизни внутри больших па-вильонов захватил меня сразу, я принялся ходить между стендами и жадно впитывать все, что виделось мне хоть немного интересным. К полудню у меня в руке уже был увесистый пакет с буклетами и прочей рекламной информацией от нескольких производителей. Мои мысли возбужденно скакали в голове и как есть выплескивались на Сергея в оживленном диалоге, даже скорее монологе. Едва я почувствовал первую усталость, как заметил, что Сергей все это время вяло и без интереса ходил за мной, будто отбывая повинность. Весь день я ходил по павильонам от стенда к стенду, сканируя взглядом все, боясь упустить хоть что-то, а вдруг оно и будет то самое, что нам нужно. Мой опыт подсказывал, что именно так, по воле случая и происходят важные поворотные события в жизни. Сергей маялся. Его тусклый взгляд лениво натыкался на стенды и, не задерживаясь нигде, блуж-дал в пространстве огромных павильонов. Я вдруг отчетливо понял, что вся эта возня с выставкой интересна лишь мне одному, Сергею же просто хотелось развеяться, уехать из дома, хоть немного отдохнуть от назойливой активности собственных детей. У меня тут же пропало всякое желание деятельности, словно в костер плеснули ведро воды. Я потух. Благо, день уже подходил к концу, пора было ехать на вокзал. Мы перекусили в привок-зальном кафе и вышли на перрон. Едва оказавшись в купе, я почувствовал всю дневную усталость разом. Не обращая внимания на соседей снизу, я разделся до нижнего белья и залез на верхнюю полку. На соседнюю, пыхтя, взобрался Сергей. Свет в вагоне померк, я включил над головой ночник, лег на спину, натянул на себя простыню, закрыл глаза и рас-слабился. По усталым мышцам разлилось блаженство. Захотелось спать.
- Ты на меня смотрел? – произнес негромко Сергей.
- Чего? – разлепил я глаза, уставился на напарника.
Тот лежал в одних трусах на животе поверх постели.
- Ну... ты на меня сейчас смотрел? – повторил с запинкой Сергей, кивнув на себя через плечо куда-то за спину.
- В смысле – смотрел на тебя? Как это? – не понял я, удивленно нахмурился, засме-ялся приглушенно. – Чего мне на тебя смотреть? Я че, тебя не видел что ли?
Хотелось спать. Я погасил ночник, буркнул «спокойной ночи, Серый» отвернулся к стенке. «Ты на меня смотрел? Какой-то непонятный вопрос. Что он имел в виду?» - успел подумать я, прежде чем заснуть.
Поездка оставила странные ощущения – пакет, что я привез с выставки, так и ос-тался у меня дома. Я хотел было принести его на работу и начать с напарником обсужде-ние результатов поездки, но Сергей даже не заикался об этом в принципе. Я лишь окреп в мысли, что ему все это и не нужно. Пакет так и остался у меня дома.
Захотелось увидеть Наташу.
- Отнес за три метра деньги  за квартиру, прикинь! – ликуя сообщил я ей, придя ве-чером того же дня к десяти к закрытию ее павильона.
- Ой! Ура! – подскочила девушка ко мне, приобняла, расцвела улыбкой. – Все!? Последние!? Рассчитался!?
- Не, не последние, - улыбнулся я. – Еще четыре метра осталось оплатить. В ноя-бре, думаю, отнесу и все – квартира моя!
- Класс! Молодец! – захлопала в ладоши Наташа и привстала на носочки, будто желая подпрыгнуть от радости.
Я расплылся в улыбке. Передо мною стояла прежняя Наташа, чуть уставшая от тяжелого двенадцатичасового рабочего дня, но сияющая и искренне радующаяся за мои успехи. Моя хандра немного отступила вместе со страхами за наши отношения.

В последний день октября мы с Сергеем в очередной раз ехали в машине по делам.
- Роман, че, Анатолий Васильевич, все занимается помидорами? – сказал Сергей.
- Да не, Серый, ну какие помидоры?? Уже ноябрь на дворе... - сказал я.
- Не, ну я не знаю, че он там теперь возит! Он же возит че-то, да?
- Не, щас он ничего не возит, - буркнул я, не желая распространяться по теме.
- А чем же он занимается?
- Серый, да я особо не спрашиваю у него... – выдохнул я, чувствуя, как внутри рас-тет недовольство настырностью Сергея в расспросах. – Чем-то занимается... Вроде как сейчас занялся извозом, есть у него какие-то постоянные клиенты, возит им товар...
- На межгород?
- Не, тут... по области и по городу...
- Ну а че Анатолий Васильевич свой бизнес не организует?
- Серый, да я не знаю, ну спроси у него! – произнес я уже даже внешне чуть раздра-женно. – Чтоб бизнес начать, нужны деньги! А деньги мы же все в квартиру вложили!
- То есть у Анатолия Васильевича вообще что ли нет щас денег? – сказал Сергей.
- Не, ну есть какие-то... Я без понятия... Мы как-то на эту тему не разговаривали с ним. Захочет – организует бизнес, не захочет – нет. Я ж не знаю что у него в голове, Се-рый! – сказал я, раздражаясь через расспросы напарника уже на отца, за то, что мне при-ходится терпеть неудобные вопросы, выкручиваться, что-то отвечать.
- Ну, в общем, ты не знаешь, чем он там занимается! – выпалил Сергей, хлопнув ладонью по рулю сверху, словно подытоживая диалог, делая вывод.
- Неа, совсем не интересуюсь... – отвернулся к окну.
- Ну понятно... – выдохнул Сергей.
Настроение вдруг стало гадким. За несколько минут диалога я нервно взвинтился и продолжал ехать молча в таком состоянии. Я попытался понять причину раздражения. На-стойчивые расспросы Сергея? Определенно, неприятно и очень настырно. Да так неприят-но, что мне в какой-то момент даже захотелось напарника грубо оборвать. Я всматривался некоторое время в очевидную причину и за ней обнаружил другую, менее заметную, но более весомую – бездействие отца. Я понял, что главная причина эта. Потому расспросы Сергея и неприятны, что они били в цель, заставляя меня выгораживать отцовскую безде-ятельность и всячески того защищать. Я понял, что мне самому неприятно осознавать реа-льное положение вещей – отец даже не собирался заняться самостоятельно чем-то серьез-ным. Он пошел по простому пути людей, не обремененных сильным интеллектом, таких, как его знакомый Василий, который был способен лишь на примитивную операцию – ку-пил дешевле, привез, продал дороже. Я же, ощущая в отце развитый интеллект и сильный аналитический ум, ожидал от него большего. Чего-то значимого. Ждал, что отец возьмет-ся за серьезную задачу. Я ждал этого шага с того момента, как отец ушел от нас. Я ждал месяц, два, три... полгода. Не выдержал, понял, что ничего не произойдет и отнес все деньги в квартиру. Не прогадал. Почти удвоив наши с отцом сбережения к текущему дню. Но я все равно продолжал ждать от отца чего-то «эдакого». Я верил в потенциал отца, о котором сам отец трубил на каждом углу и всячески демонстрировал всем окружающим и мне в том числе. Я верил, ждал... и ничего не происходило. Сергей настырно лез со свои-ми расспросами, словно учуяв, как они мне неприятны и лишь все сильнее ковырялся в болезненном месте моего сознания. Я защищал отцовскую несостоятельность. Это опре-деление замаячило в глубине моего сознания, но я отогнал неприятные мысли, как раз в том момент, когда отвернулся к окну.
Через несколько минут Сергей начал расспросы о моей квартире: сколько осталось выплатить, когда сдается, да какой ремонт буду делать – дорогой или не очень? Вот он, например, делал у себя все дорого – говорил Сергей и рекомендовал мне тоже не жалеть денег и делать все хорошо и дорого. Я машинально кивал, поддерживал диалог однослож-ными фразами. Настроение лишь ухудшалось, меня стала раздражать беспардонная мане-ра Сергея. Мне казалось, раньше он так себя не вел. Или лишь казалось? Может, я просто не замечал? Или осень на меня так влияла. Заныл желудок. Сергей включил свою заезжен-ную пластинку про «пентхаус» – какой он молодец, что купил квартиру на самом верхнем этаже, какой оттуда открывается шикарный вид и даже чердак теперь его, он по-хозяйски повесил там замок и даже старую ванну затащил туда, пусть будет, в хозяйстве пригодит-ся. И все так у него было ловко, что я не удержался и сказал правду, как есть, лишь бы за-ткнуть этот поток хвастовства.
- Серый, че ты заладил – пентхаус-пентхаус!? – повернулся я резко к напарнику и зло уставился в глаза. – Ну все же знают, что крайние квартиры – продаются всем подряд, всяким лохам! Спроси у любого риэлтора, зайди в любое агентство, там тебе скажут тоже самое – первый и второй этаж в домах и верхние два – самые отстойные! Их продают строительные компании всем подряд через агентства недвижимости, потому что эти квар-тиры тяжело продать! Они нахуй никому не нужны! Потому что крайние этажи... Все строительные компании так делают – самые лучшие квартиры сами продают, а всякое говно продают риэлторам, а те уже впаривают их всяким оленям или у кого денег впри-тык! Вот ты сам говорил, что купил квартиру, потому что время поджимало, и денег была определенная сумма, так!?
Я проткнул напарника жестким взглядом.
- Ну так... – буркнул тот.
- И квартира твоя была по цене дешевле остальных в этом доме!?
- Ну да... – выдавил их себя Сергей.
- Вот и все! – развел руками я. – Вот и весь пентхаус... Это просто квартира на по-следнем этаже дома под крышей... Мне же предлагали то же самое! Я пришел в «Шанс», мне Анна Петровна сразу начала предлагать – есть  квартира на восьмом этаже, есть на девятом, на десятом... Я ей сказал, что меня такое не устраивает и все! И она тут же пред-ложила мне третий, четвертый, пятый этаж... Вот и весь расклад...
Сергей молчал.
Я выдохся, эмоционально опустошился, но сразу стало легче. Отвернувшись к окну, я принялся нервно разглядывать проносящийся мимо пейзаж. Я понимал, что сказал обидные вещи, и Сергею они не понравились. Но слушать самохвалебное вранье у меня уже просто не было сил, даже мое огромное терпение кончилось. Я ударил в ответ прав-дой наотмашь и считал, что поступил правильно.

Фура с солями из Питера пришла в первых числах ноября. Выгружали товар восемь человек – четыре наемных грузчика, Сеня с сыном и я с Сергеем. В центре правой части склада заранее выложили сплошное пространство из поддонов – на них, перенося на руках каждую коробку, вручную, и была разгружена вся фура. Мы с Сергеем, по большей части лишь руководили процессом выгрузки, указывая, куда и что класть. Грузчики носили ко-робки, Сеня с сыном укладывали их в штабели на поддоны. Гора товара медленно, но уве-ренно росла. Начали в десять, когда ночная прохлада, застывшая к утру на уровне легкого заморозка, бодрила, заставляла всех ежиться и прогоняла остатки сна. Внутри склада было комфортно – тепло лета еще не полностью выветрилось из кирпича стен и досок крыши. Склад отдавал внутрь последние его запасы, из-за чего совершенно не хотелось выходить наружу. Мы с Сергеем, одетые в рабочие куртки, стояли подле растущей горы коробок, пребывая в радостном возбуждении, помогали Сене с укладкой товара, успевали травить друг другу какие-то байки и истории из жизни, смеялись, ощущая, что делаем что-то зна-чительное.
- А у Веры накладная есть? – спросил я напарника, едва миновали середину работ.
- Да, она сразу начала ставить соли на приход! – сказал Сергей, принимая очеред-ную коробку от Сени и, сопя, ставя ее в штабель.
- Интересно, какая будет средняя наценка у нас там? – произнес я, предвкушая. – Процентов пятьдесят, не меньше.
- Да я думаю, больше, - улыбнулся Сергей.
- А ты позвони ей! Узнай! – заговорщицки предложил я, улыбнулся.
- Шестьдесят три! – выдал довольно Сергей, едва закончив общение с Верой, сунув телефон обратно в карман.
- Серый... – прыснул я в кулак, оглянулся на грузчиков и Сеню, понизил голос до шепота. – Бля, ты знаешь, что мы с тобой жулики...!?
Напарнику передалось мое настроение, он тут же едва не прыснул сам, ограничил-ся сдержанной улыбкой, зажевав при этом уголок губ.
- Шестьдесят три процента! – поднял я палец вверх, продолжая шепотом удивлять-ся. Я удивлялся тому, о чем был хорошо осведомлен. Но иногда я отстранялся от рабочей суеты и смотрел на наш бизнес со стороны, как наблюдатель. Становилось волнительно – я понимал, что мы с Сергеем проворачиваем нечто лихое, обкручивая свои дела с азартом и дерзостью кавалерийского наскока. Перед моими глазами стояли образы менеджеров и прочих управленцев других компаний, с какими мы сотрудничали или конкурировали – они были нам не ровня. Те люди, что называется, ходили на работу, выполняли свои рабо-чие обязанности – продавали товар через стандартный торговый процент, лишь изредка отступая от накатанной колеи и то по воле нежелательного случая. Эти фирмы можно бы-ло сравнить со средними или большими армиями с огромными обременительными обоза-ми, которые только и могли перемещаться и существовать лишь на хорошо накатанных путях, перемещаясь по ним основательно, но медленно и инертно. Наша же фирмочка по-ходила на мизерный, но крайне дерзкий отряд, который мог получить преимущество лишь срезая дороги по нехоженым местам, лесам и болотам, выскакивая неожиданно то тут, то там и, пользуясь оцепенением превосходящих сил конкурентов, оттяпывать себе побед-ные трофеи. Именно так мы и работали. Мне нравился дух нашего авантюризма, он будо-ражил кровь, поддерживая в венах постоянный уровень адреналина. Мы вошли в раж. Я чувствовал ту самую каплю крови денег все сильнее. Мы стремительно приближались к ней, и капля росла на моих глазах, превращаясь в увесистый мешок денег уже не на гори-зонте, а на расстоянии всего нескольких подобных лихих налетов.
- Серый, это ж ****ец... Если другие узнают ,что мы им впариваем товар через та-кой процент, нас побьют как Остапа Бендера с Кисой... Не, они, конечно, не узнают, но все равно... Это ****ец... Средний процент – шестьдесят три! Там накладная на сколько, на восемьсот, да?
- Восемьсот пятьдесят, - сказал тот, внимая моим эмоциям горящими глазами.
- Блять, если мы всю эту кучу продадим за зиму, то мы только на солях заработаем поллимона, Серый! – вытаращил я глаза, осознав цифру. – Прикинь!
Сергей ставил коробки в штабель и внимательно слушал. Я, успевая делать ту же работу, продолжал фонтанировать эмоциями.
- А еще ж парфюмерия сейчас через месяц пойдет! – сказал я. – Ё-мое! Круто!
Выгрузка заняла весь день. Мы протрудились до пяти вечера лишь с несколькими перерывами. Устали все. Пик усталости пришелся на три часа дня и последний пятнадца-тиминутный отдых. После работа возобновилась, а вместе с ней пришло чувство отупле-ния. Работа приняла механический характер. Последняя коробка была водружена на край-ний штабель под молчаливое безразличие восьмерых усталых человек. Так же молча, лишь изредка роняя минимально необходимые фразы, все разом собрали мусор, навели общий порядок. Сергей рассчитался с грузчиками, те ушли.
- Сень, закрывайте, переодевайтесь и до завтра, - сказал я, едва мы с Сергеем вы-шли из склада и побрели в сторону офиса. Усталость окончательно навалилась в машине, едва я коснулся спиной заднего сидения «мазды». Хотелось доехать домой, забраться в теплую ванну и пролежать там без движения час. Я так и сделал.
На следующий день я едва смог встать с кровати – болело все. Хорошо, что впере-ди были выходные. Я отдохнул за эти два дня и в понедельник явился на работу бодрым. Сергей и Вера уже были на месте. Вера занималась почтой и банком. Сергей, хрустя нож-ницами, вырезал из своего старого черного ежедневника листы.
- А нафиг ты это делаешь!? – удивился я, включив чайник, расстегнув джинсовую куртку, но не сняв ее, а плюхнувшись так в кресло у двери – первые ноябрьские утренние заморозки нагнали мне под куртку прохладного воздуха, от которого хотелось поскорей избавиться и согреться.
- Роман, ну а зачем они нужны!? – оторвался на секунду от своего занятия Сергей, продемонстрировав мне несколько уже срезанных листов и их корешки в ежедневнике. – Тут еще старые мои записи по «Саше». Они тебе нужны?
- Да нет, - пожал плечами я, наблюдая с интересом впервые за таким делом.
- Ну и мне не нужны! – сказал Сергей и принялся за второй пучок страниц, подре-зая их точно также под корень большими канцелярскими ножницами. Через пару минут все было кончено – похудевший на треть ежедневник лег на стол.
- На, будешь рвать? – улыбнулся Сергей.
- Давай! – хмыкнул я и взял отрезанные листы из рук напарника, подкатил прям в кресле к мусорной корзине и принялся не спеша рвать листы и кидать в нее.
- Все-таки отдыхают руки от этого, да!? – раздался за спиной голос Сергея.
- Да, интересные ощущения... – кивнул я. – Пальцы расслабляются... А то после этих коробок с солями, они аж не гнутся. Все руки забиты и в локтях крутит аж! – я обер-нулся. – Вер, а ты ж накладные на аптеки пробивала или нет?
- Да я еще в пятницу их пробила! – сказала Вера с выражением удивления на лице, будто и не могло быть иначе. – Вон они все лежат, Ром, на факсе!
Я закончил с бумагами, оттолкнулся ногами от пола и покатил в кресле к дальнему столу. Сергей взял накладные, пролистал их.
- На сколько ж тут, Веро;к, набила? – посмотрел он на жену.
- Ой, Сереж, я не помню... ну, посмотри сам! – поморщила та носик.
Сергей принялся медленно перелистывать накладные, просматривая их суммы.
- Сереж и заодно подпиши их! – произнесла Вера, вспомнив.
Напарник взял ручку, расположился в кресле поудобнее, слегка навалившись впра-во, уперся локтем в стол, склонил голову наоборот влево и принялся ставить подпись на каждой накладной. Авторучка двигалась плавно небыстро и размашисто. Подпись начина-лась с длинного диагонального штриха снизу вверх, снова вниз, вверх, оттуда вниз два по-лукруглых вензеля, переходящих снизу в горизонтальную продолговатую размеренную завитушку. И заканчивалась подпись схожими несколькими диагональными штрихами, выстреливая снизу вверх резким широким размашистым движением, оставлявшим после себя пафосную загогулину, словно упрямую пружину, выскочившую из упругого меха-низма подписи. Я поймал себя на мысли, что наблюдаю за этими упражнениями Сергея в каллиграфии. Сомнений не было – тот упражнялся в подписи. В прочем, так поступил бы любой, кто хотел бы отточить сие мастерство. Я перевел взгляд на лицо напарника – оно сосредоточенно сияло внутренним довольством от процесса.
- Все, Веро;к, подписал! – брякнул Сергей, откинул небрежно ручку в сторону, сгреб накладные, постучал их торцами об стол, подравнял и схожей небрежностью руки, вернул их на металлическую скобу факса, откинулся удовлетворенно назад в кресле, вы-дохнул, посмотрел на меня. – На двести двадцать тысяч накладные набили!
- Нормально так... – протянул я впечатленно, прикинул в уме перспективы. – И это в самом начале сезона... четыре месяца – ноябрь, декабрь, январь, февраль...
- Да и март тоже можно считать! – махнула рукой Вера, участвуя внимательным взглядом в моих рассуждениях.
- Пять месяцев... – сказал я, загнув последним большой палец на руке, потрясая получившимся кулаком в воздухе и смотря на Веру. – И это ж не по одному заказу в месяц они будут делать, да?
- Ну, раз в три недели обычно заказ они делают! – пояснила та.
- Это тысяч триста-четыреста в месяц... – я перевел взгляд на Сергея. – Полтора ли-мона за зиму можно продать... Получается, вся машина уйдет...
- Так мы ж дорогих солей взяли только из расчета на месяц, дозаказывать пару раз, как минимум, придется... – принялась размышлять со мной Вера, заговорщицки улыбну-лась, добавила. – И так наценка...
- А сколько там!? – улыбнулся я, предвкушая.
Вера запорхала пальцами по клавиатуре.
- Ну... – произнесла она, даже чуть покраснела. – На дешевых – пятьдесят восемь... на килограммовых – сто! – при этих словах Вера покраснела сильнее, я понял, что ей ста-ло неловко. – На средних – семьдесят один, а на дорогих вообще сто тридцать четыре.
- ****ец! – посмотрел я на напарника, расплываясь в улыбке и качая головой. – Се-рый, я тебе официально заявляю – мы жулики!
Я, не удержавшись, засмеялся, продолжил, зачем-то понизив голос и даже подав-шись вперед к напарнику: «Прикинь, вот щас кому скажи, что мы рубим на солях такие проценты, все просто ахуеют! Все же остальные, как дураки, гоняют товар через стандарт-ные двадцать процентов... Ну, какой-нибудь не очень ходовой могут и через тридцать... И все! А у нас и товар нормальный и наценки дикие... ****ец, Серый! Главное, чтоб никто не узнал... хотя бы еще пару лет... Мы денег успеем хоть нарубить...
- А почему ты думаешь, что пару лет? – удивленно насторожился Сергей.
Я, помня предыдущий разговор на эту тему, лишь повторился в своих мыслях.
- Серый, долго такое длиться не может... – покачал я отрицательно головой. – Это ж не нормальное состояние рынка, это откровенная халява, и нам надо ей пользоваться, пока есть возможность... Блять, ну сто процентов наценки! Ты прикинь! Вот вы в «Саше» через сколько эти соли продавали?
- Ну... – Сергей выдержал паузу, словно не хотел говорить правду, а пришлось. – Тридцать пять у нас было до витрины и скидка на опт – пятнадцать процентов...
- Стандартные двадцать процентов! – развел я руками, услышав очевидное. – И все так торгуют... даже на ходовом товаре и того меньше имеют – процентов двенадцать, а то и десять. И все думают, что мы гоняем товар через похожий процент. Стадное мышление. Это хорошо, что мы сообразили выставить цены по рынку, а не тупо через какую-то стан-дартную наценку... а ты еще тогда упирался, видишь – сработало!
- Да когда это я упирался!? – возмутился Сергей.
- Ну я ж помню, ты говорил, когда мы как раз расценивали дихлофосы, а потом соли... Ты тогда трясся, типа, куда такие наценки и зачем?
- Я не трясся! – выпалил мгновенно Сергей. – Давай, без этих вот ваших с Анатоли-ем Васильевичем словечек! А то вы любите...
- Серый, ну, хорошо – не трясся... – примирительно сказал я. – А как это называет-ся? Я помню отлично, ты сильно сомневался, мне пришлось тебя, чуть ли не уговаривать.
- Когда это ты меня уговаривал!? – уставился вопросительно Сергей, сверкая гне-вом возмущения во взгляде. – Мы сели, прикинули цены, я сразу сказал, да, давай торго-вать так! И не надо вот придумывать, что кто-то меня там уговаривал!
Я не стал спорить. Мне вдруг расхотелось. Я помнил отлично, то состояние Сергея, его неуверенный взгляд, испуганную речь – все тогда говорило о том, что человек не го-тов к столь радикальному решению. Но сейчас... Мне вдруг стало противно от всей этой напускной важности напарника, всем видом отрицавшим момент собственной неуверен-ности в прошлом. Я прокрутил в памяти снова тот эпизод, так, для себя. Внутренне ух-мыльнулся. И подумал, что такая черта есть и у отца. Он и Сергей были в ней схожи – не-желание признавать моменты своих ошибок или слабостей или неуверенностей. Я много таких людей мог вспомнить. Наверное, все они думали, будто признаваясь в своей прош-лой ошибке или слабости, они теперь становились чуть слабее, менее значительными? Такая глупость и мелочь. Я снова внутренне ухмыльнулся и ответил Сергею миролюбиво, пожав плечами: «Может, и так... Я не буду спорить...»


Рецензии