Близкие люди. Глава 25. От печали до радости

      Зимой мы со Стасом виделись редко. Этот затяжной сезон обычно был снежным, морозным, ветреным.
      Одетая в дешёвую шубку из искусственного меха, я промерзала до костей при длительном ожидании автобусов и часто болела. Пришлось сократить поездки до минимума. 

      Кроме холода немало неприятностей приносила темнота, плотно окутывающая город часам к семи вечера. От дома Стаса до ближайшей остановки общественного транспорта тянулся квартал унылых почти неосвещённых дворов.
      Сами по себе тьма и безлюдье не пугали, под ногами не разглядеть опасных участков – вот беда!
      Я часто оступалась, спотыкалась, поскальзывалась, иногда падала, но поднималась, стряхивала снег с одежды и снова двигалась к своим маленьким целям.
 
      Мои визиты к другу ограничил совсем другой страх. Однажды я засиделась в гостях допоздна и на обратном пути наткнулась на отъявленного негодяя.
      Только захлопнулась дверь квартиры, за спиной послышался странный шорох. Свет на всех трёх этажах отсутствовал, лестничные пролёты жильцы и визитёры преодолевали наощупь.
      Едва я взялась за перила, как большой сильный мужчина схватил меня в охапку и потянул вниз. При этом грубо зажал рот огромной ладонью, облачённой в кожаную перчатку.

      Я мигом оказалась в укромном углу подъездного «предбанника». Еле трепыхалась под тяжестью навалившегося грузного тела. Отморозок нагло шарил по моей шее, оторвав верхние пуговицы шубы. Потом сорвал шапку, рукавицы, ощупал пальцы рук и уши.
      Всё, подумала я, сейчас разденет и начнёт насиловать. Рассудок помутился, тошнота подкатила к горлу, горячий пот заструился по всему телу, сердце чуть из груди не выскочило. Казалось, умру или сознание потеряю.
      Но другая одежда осталась нетронутой, ужасных действий не последовало. Тот гад золото искал, которого в помине не было. Денег тоже, одна мелочь в кармане звенела.
      Неудачливый грабитель вытряс её на пол, со всей злости больно ударил меня спиной о стену, затем ослабил хватку, резко развернулся и бесшумно исчез за входной дверью.

      Я была невредима, но до крайности перепугана. Кричать, взывая о помощи, не резон - угроза бесследно миновала, не докажешь её недавнюю реальность.
      Возвращаться назад и беспокоить семью Стаса рассказом о злоключении не хотелось. Накануне я просила его родственников вкрутить лампочку хотя бы на первом этаже. Но они не отреагировали, ведь нужды в ней не имели – редко по вечерам на улицу выходили, на невидимой лестнице ноги переломать не боялись.
      Проводить меня до ближайшего светлого угла никто не желал. А Стас не мог. Какой смысл плакаться? Надо самой разделываться со своими проблемами.

      Я подняла шапку и несколько монеток, благо, далеко не укатились, поправила шарфик, одернула шубку и присела прямо на пыльные ступени.
      Отдышалась, прогнала въедливый страх, немного погоревала и, аккуратно ступая, пошла в сторону дома по знакомым пустынным улочкам.
      Верила, что ничего дурного в этот вечер больше не случится.

      Неблизкая дорога до автобусной остановки серебрилась свежим снежком. Воздух волшебно искрился крохотными ледяными звёздочками, они затмевали красотой небесных собратьев.
      Я очутилась в настоящей зимней сказке и поразилась, как близко друг от друга находятся грязь и чистота. Мерзость человеческого поступка немного скрасилась природным очарованием. Ночная свежесть подкинула бодрости, неожиданное расстройство в затянувшуюся трагедию не превратилось. 
      Но боязнь подъездной темноты меня не покинула. Я решила навещать Стаса исключительно в дневное время и в хорошую погоду. Нечасто выдавались такие совпадения.

      Сотовых телефонов в те времена не было, домашние доставались немногим квартиросъёмщикам. Мы с мамой в число счастливцев не попали.
      Изредка я звонила другу от приветливых соседей, но в присутствии чужих людей откровенный разговор не получался. Успевала лишь коротко о своих делах сообщать да его основные новости выслушивать.
      Лучшим вариантом доверительного общения стали письма.

      Первое послание я обнаружила в почтовом ящике с большим удивлением. Излишне пухлый конверт раскрыла с нетерпением.
      К простенькой записке из нескольких душевных строк прилагались два замечательных рисунка, выполненных обыкновенными цветными карандашами.
      На одном подсолнухи сияли желтоглазым счастьем, на другом броско цвела белая сирень. Показалось, её аромат наполнил комнату. Духи с таким названием периодически появлялись в моём скромном обиходе, запах был знакомым и желанным. Сюрприз удался!

      Я улыбнулась и вспомнила, что Стас когда-то учился в художественной школе. Значит, лучшим подарком на Новый год будут краски. Времени для творчества теперь предостаточно, пусть разнообразит домашний досуг приятным занятием.
      Вскоре мой друг увлёкся живописью. Но письма приходили снова и снова. Их тон заметно сменился – вслед за описанием бытовых мелочей один за другим появлялись стихи.
      Нежные, чувственные, они аккуратно переписывались из поэтического сборника под названием «Душа полна тобой» и немного смущали меня любовными намёками.
      Я прогоняла волнующие догадки. Это же не Стаса слова, а классиков мировой литературы.

      Юность склонна к возвышенным чувствам, но на тот момент я мыслила узко и приземлённо. Институтские заботы не позволяли витать в облаках. Они требовали моральных и физических сил, порой полной самоотдачи.
      Третий курс медицинского ВУЗа дался мне тяжко: то бросала учёбу, не желая кромсать на части несчастных лягушек, то головокружительно восстанавливала  студенческий статус.
      Свою первую настоящую любовь я вычеркнула из жизни совсем недавно. Разделалась с ней категорично, возомнив, что серьёзные отношения между инвалидкой и здоровым парнем складываться не должны.
      Сердце ныло при оглядке в прошлое, на новые чувства было неспособным.
 
      Зато Стасу ничто не мешало мечтать. Он распахивал передо мной кристально чистую душу и осторожно намекал на прелести любовных отношений.
      В новогодней открытке проскочило робкое «обнимаю». Я значения особого ему не придала – праздник ведь! Ответила тем же. Чуть позже словесными объятьями завершилось другое тёплое поздравление. Тоже ничего странного – День рождения.
      А на Восьмое марта озадачило меня отчётливое «целую». Столь откровенный порыв списала я на высшее проявление дружеских эмоций.

      Однако весна имела другие мотивы и окончательно вскружила голову одинокому юноше. Он опрометчиво решил, что я – лучшая на свете. И без стеснения начал писать о своих чувствах.
      Сразу охладить настойчивую пылкость не получилось, без контроля она разрослась до огромной влюблённости. Или любви. Накрыла меня эта лавина с головой. Вдруг захотелось быть нужной.
      С наступлением тепла зачастила я в гости к Стасу, попыталась разглядеть в нём привлекательного мужчину. За несколько месяцев он окреп, повеселел, обрёл уверенность в себе, завтрашнем дне и некоторую независимость от родственников.

      Я знала цену этой самостоятельности. И делу, отвергающему уныние. Несколько готовых картин претендовали на успех. Всё складывалось неплохо, наше романтическое общение добавило в жизнь, полную ограничений, немало светлых красок.
      Стас часто меня рисовал. Благодаря умелым штрихам на картинках я выглядела лучше, чем в зеркальном отражении. До внешнего и внутреннего идеала не дотягивала, но быть просто хорошей стремилась постоянно.

      Сущность любви я определила как заботу и взаимопонимание. Значит, Стас мог стать моим избранником. Он был на редкость замечательным человеком - чутким, добрым, отзывчивым, понимающим. Я бы с готовностью проводила с ним дни и вечера.
      Только о совместных ночах не помышляла. Считала, что постельные утехи – не самая важная составляющая семейного счастья. Других радостей полно!

      Я догадывалась, что скоро друг позовёт меня замуж, и морально готовилась к новому статусу. Сердце твердило об ошибочности выводов и беспокоилось отнюдь не радостно.
      Но я подчинилась власти разума – предложение руки и сердца не отвергла.
      Не любовь определила согласие, ключевую роль сыграли опасения обидеть ранимого Стаса. Он жил высокими мечтами о нашем союзе. Не разбивать же их! Душевная боль порой сильнее телесной, нельзя её причинять близким людям.
      В мои понятия о порядочности полутона не вписывались.


      Фото из сети Интернет.
      Продолжение - http://www.proza.ru/2017/10/04/289


Рецензии
Марина, вы тогда жалость и взаимопонимание расценили, как любовь.
Поэтому не отвергли предложение руки и сердца!

С теплом-Мира.

Мира Лисовская   08.08.2018 10:15     Заявить о нарушении
Глупая была: обидеть Стаса боялась, о себе вообще не думала.
А счастье-то семейное - одно на двоих. Односторонним оно не бывает.
Спасибо за понимание, Мира. С взаимным теплом,

Марина Клименченко   08.08.2018 11:28   Заявить о нарушении
На это произведение написано 48 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.