Близкие люди. Глава 25. От печали до радости

      Зимой мы со Стасом виделись редко. Этот затяжной сезон обычно был снежным, морозным, ветреным.
      Одетая в дешёвую шубку из искусственного меха, я промерзала до костей при длительном ожидании автобусов и часто болела. Пришлось сократить поездки до минимума. 

      Кроме холода немало неприятностей приносила темнота, плотно окутывающая город часам к семи вечера. От дома Стаса до ближайшей остановки общественного транспорта тянулся целый квартал унылых почти неосвещённых дворов.
      Сами по себе тьма и безлюдье меня не пугали, под ногами не разглядеть опасных участков – вот беда!
      Я часто оступалась, спотыкалась, поскальзывалась, иногда падала, но поднималась, стряхивала снег с одежды и снова двигалась к своим маленьким целям.
 
      Мои визиты к другу ограничил совсем другой страх. Однажды я засиделась у него в гостях допоздна, а когда отправилась в обратный путь, наткнулась на какого-то негодяя.
      Только захлопнулась дверь квартиры, за спиной послышался странный шорох. Свет на всех трёх этажах отсутствовал, лестничные пролёты жильцы и визитёры преодолевали наощупь.
      Едва я взялась за перила, как большой сильный мужчина схватил меня в охапку и потянул вниз. При этом грубо зажал рот огромной ладонью, облачённой в кожаную перчатку.

      Я глазом моргнуть не успела, как оказалась в укромном углу подъездного «предбанника». Еле трепыхалась под тяжестью навалившегося грузного тела.
      Отморозок нагло шарил по моей шее, оторвав верхние пуговицы шубы. Потом сорвал шапку, рукавицы, моментально ощупал пальцы рук и уши.
      Всё, подумала я, сейчас разденет и начнёт насиловать.
      Рассудок помутился, тошнота подкатила к горлу, горячий пот заструился по всему телу, сердце чуть из груди не выскочило. Казалось, вот-вот умру. Или сознание потеряю.
 
      Но другая одежда осталась нетронутой, ожидаемых ужасных действий не последовало. Тот гад золото искал, которого в помине не было. Денег тоже.
      Только мелочь в кармане звенела. Неудачливый грабитель вытряс её на пол, со всей злости больно ударил меня спиной о стену, затем ослабил хватку, резко развернулся и бесшумно исчез за входной дверью.
      Я была невредима, но до крайности перепугана. Кричать, взывая о помощи, не резон - угроза бесследно миновала, не докажешь её недавнюю реальность.

      Возвращаться назад и беспокоить семью Стаса рассказом о злоключении не хотелось.
      Накануне я просила его родственников вкрутить лампочку хотя бы на первом этаже. Но они никак не отреагировали, ведь нужды в ней не имели – редко по вечерам на улицу выходили, на невидимой лестнице ноги переломать не боялись.
      Проводить меня до ближайшего светлого угла ни у кого желания не возникло. А Стас не мог. Какой смысл плакаться? Надо пережить. И самой разделаться со своими проблемами.

      Я подняла шапку и несколько монеток, благо, далеко не укатились, поправила шарфик, одернула шубку и присела прямо на пыльные ступени.
      Отдышалась, прогнала въедливый страх, немного погоревала и, аккуратно ступая, пошла в сторону дома по знакомым пустынным улочкам.
      Верила, что ничего дурного в этот вечер больше не случится.

      Неблизкая дорога до автобусной остановки чудесно серебрилась свежим  снежком. Воздух волшебно искрился крохотными ледяными звёздочками. Они затмевали красотой небесных собратьев.
      Я очутилась в настоящей зимней сказке и поразилась, как близко друг от друга могут находиться грязь и чистота.
      Мерзость человеческого поступка немного скрасилась природным очарованием. Ночная свежесть подкинула бодрости, неожиданное расстройство в затянувшуюся трагедию не превратилось. 
      Но боязнь подъездной темноты меня не покинула. Я решила навещать Стаса исключительно в дневное время и в хорошую погоду. Нечасто выдавались такие совпадения.

      Сотовых телефонов в те времена не было, домашние доставались немногим квартиросъёмщикам. Мы с мамой в число счастливцев не попали.
      Изредка я звонила другу от приветливых соседей, но в присутствии чужих людей откровенный разговор не получался. Успевала лишь коротко о своих делах сообщать да его основные новости выслушивать.
      Лучшим вариантом доверительного общения стали письма.

      Первое послание я обнаружила в почтовом ящике с большим удивлением. Излишне пухлый конверт раскрыла с нетерпением.
      К простенькой записке из нескольких душевных строк прилагались два замечательных рисунка, выполненных обыкновенными цветными карандашами.
      На одном подсолнухи лучились желтоглазым счастьем, на другом броско цвела белая сирень. Показалось, её аромат наполнил комнату.
      Духи с таким названием периодически появлялись в моём скромном обиходе, запах был знакомым и желанным. Сюрприз удался!

      Я улыбнулась и вспомнила, что Стас когда-то учился в художественной школе. Значит, лучшим подарком на Новый год будут краски.
      Времени для творчества теперь предостаточно, пусть скрашивает домашний досуг приятным занятием.
      Моя идея скоро воплотилась в жизнь, друг оказался талантливым и с удовольствием увлёкся живописью.

      Но письма приходили снова и снова.
      Через короткий срок их тон заметно сменился – вслед за описанием бытовых мелочей один за другим появлялись стихи.
      Нежные, чувственные, они аккуратно переписывались из поэтического сборника под названием «Душа полна тобой» и немного смущали меня любовными намёками.
      Я прогоняла волнующие догадки. Это же не Стаса слова, а классиков мировой литературы. Можно ими любоваться без оглядки!

      Юность склонна к возвышенным чувствам, но на тот момент я мыслила узко и приземлённо.
      Институтские заботы не позволяли витать в облаках. Они требовали моральных и физических сил, порой полной самоотдачи.
      Третий курс медицинского ВУЗа дался мне тяжко: то бросала учёбу, не желая кромсать на части несчастных лягушек, то головокружительно восстанавливала  студенческий статус.

     Свою первую настоящую любовь я вычеркнула из жизни совсем недавно. Разделалась с ней категорично, возомнив, что серьёзные отношения между инвалидкой и здоровым парнем складываться не должны.
      Многие поводы так думать опровергнуть не сумела. Сердце ещё не успокоилось, ныло при оглядке в прошлое, на новые чувства было неспособным.
      Красивейшие поэтические строки из писем воспринимались отвлечённо, с личным состоянием никак не отождествлялись.
 
      А Стасу ничто не мешало мечтать. Он распахивал передо мной кристально чистую душу и осторожно намекал о прелестях любовных отношений.
      В новогодней открытке проскочило робкое «обнимаю». Я значения особого ему не придала – праздник ведь! Ответила тем же.
      Чуть позже словесными объятьями завершилось другое тёплое поздравление. Тоже ничего странного – День рождения.
      А на Восьмое марта появилось отчётливое «целую», что несколько меня озадачило. Столь откровенный порыв списала я на высшее проявление дружеских эмоций.

      Однако весна имела другие мотивы – одинокому юноше она окончательно вскружила голову. Он опрометчиво решил, что я – лучшая на свете. И без стеснения начал писать о своих чувствах.
      Сразу охладить его настойчивую пылкость не получилось, без контроля она мигом разрослась до огромной влюблённости. Или любви.
      Накрыла меня эта объёмная лавина с головой. Вдруг захотелось быть нужной.
 
      С наступлением тепла зачастила я в гости к Стасу, попыталась разглядеть в нём привлекательного мужчину.
      За несколько месяцев он сильно изменился к лучшему – окреп, повеселел, обрёл уверенность в себе, завтрашнем дне и некоторую независимость от родственников.
      Я знала цену этой самостоятельности. И делу, отвергающему уныние. Несколько готовых картин меня очаровали. Впереди был успех!
      В общем, всё складывалось неплохо. Наше общение обрело явный романтический оттенок и в жизнь, полную ограничений, добавило немало светлых красок.

      Полной неожиданностью явилась папка с неброскими карандашными работами. Чёрно-белые рисунки оригинально повторяли мои фотографии.
      Благодаря умелым штрихам на картинках выглядела я великолепно. Лучше, чем в зеркальном отражении.
      Стас во всём меня приукрашивал. До идеала я точно не дотягивала, но быть просто хорошей стремилась постоянно.

      Задумываясь о сущности любви, определила её для себя как заботу и взаимопонимание. Значит, Стас вполне мог стать моим избранником. Он был на редкость замечательным человеком.
      На здоровых ребят я больше не заглядывалась. Физическое неравенство жёстко определило границу допустимых контактов.
      Со Стасом подобные проблемы не возникали – он свой, пусть ущербный, но чуткий, добрый, отзывчивый, понимающий. Я бы с готовностью проводила с ним дни и вечера.
      Только о совместных ночах не помышляла. Считала, что постельные утехи – не самая важная составляющая семейного счастья. Других радостей полно!

      Я догадывалась, что скоро друг позовёт меня замуж, и внутренне готовилась к новому статусу.
      Однако сердце его настойчиво отвергало. Оно твердило об ошибочности моих выводов и беспокоилось отнюдь не радостно.
      Но я подчинилась власти разума – предложение руки и сердца не отвергла. Не любовь определила согласие, опасения обидеть ранимого Стаса сыграли ключевую роль.
      Он жил высокими мечтами о нашем союзе. Не разбивать же их! Душевная боль порой сильнее телесной, нельзя её причинять близким людям.
      Мои понятия о порядочности были крайне контрастными, полутона в них не вписывались.


      Фото из сети Интернет.
      Продолжение  - http://www.proza.ru/2017/10/04/289


Рецензии
Мариночка!
Сердце подскажет правильный выбор. Жаль, что мы не часто к нему прислушиваемся.
С уважением всегда Наталия

Добрая Добрая   21.10.2017 23:43     Заявить о нарушении
Очень Вам рада, Наталия.
Иной раз голос сердца противоречит голосу разума. Не знаешь, к которому из них прислушиваться.
С благодарностью за понимание и огромным уважением

Марина Клименченко   22.10.2017 06:32   Заявить о нарушении
На это произведение написано 28 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.