Пакистан. глава 1

Прилёт.

Обычный февральский вечер, мне девять лет, я сижу за своим «рабочим» столом и делаю уроки, а мама готовит ужин. Звонок в дверь заставил нас оторваться от привычных занятий и выйти в коридор. На пороге стоял папа с какой-то бумажкой в руках и радостно улыбался. Он неожиданно пришёл на час раньше и не открыл дверь своим ключом, а позвонил. Это было странно.
- Мы летим в Пакистан в конце месяца на два года! – закричал папа.
- Ура! – мама захлопала в ладоши. – Нас утвердили в Министерстве?

Я тоже обрадовалась, хотя и не очень понимала, почему они  так веселились. Прыгала и обнимала родителей.
Вечером закатили шикарный ужин: нарезали сервелат, открыли шампанское, щедро разложили красную икру на булочку с маслом. В середине восьмидесятых эти продукты были в дефиците и обычно хранились в холодильниках для особых случаев: приход дорогих гостей или встреча Нового года. Посидели, отметили.

Только зря я радовалась…
Для въезда в страну необходимо было сделать ряд прививок, а уколов я панически боюсь. Поэтому заявила ошеломлённым родителям: остаюсь в Союзе жить одна, а они могут собирать вещи и ехать без меня. Надо сказать, что я была не только любимым ребёнком, но и единственным, к тому же поздним. Мама возмутилась моему неадекватному поведению, папа внимательно на меня посмотрел и промолчал.
А через три дня принёс справку, где все прививки были отмечены. По данному поводу мамочка закатила на кухне скандал, прикрыв дверь от моих ушей. Но по обрывкам её фраз можно было понять, что малярийный комар или жёлтая лихорадка сертификат о прививках не спрашивают. К счастью именно в нашей семье царил патриархат.
Перед отлётом меня, одну из первых в классе, приняли в пионеры, торжественно повязав красный галстук на шею. В нём я гордо поднялась на борт американского самолёта.

Через сорок минут ожидания взлёта, народ стал интересоваться у стюардессы: когда же полетим? Оказалось, что рейс задерживается из-за опоздания одной семьи пакистанцев. И тут мы увидели эту семью: пятнадцать детей, один другого меньше, словно матрёшки, держась за руки, быстрым шагом прошли в салон. За ними три женщины и один мужчина. Раньше такие семьи мне не встречались, и первые полчаса полёта я уточняла у папы – все ли дети родные? Бедный мой родитель что-то сбивчиво объяснял про трёх законных жён, при этом мои глаза стали размером с блюдечки, я нервно поправляла красный   пионерский галстук на шее. Мама строго смотрела на папу, он  запутался и предложил мне посмотреть в иллюминатор.
Двенадцать часов перелёта из Москвы в Карачи,с дозаправкой в Ташкенте, и мы плавно, кругами, пошли на посадку. После двадцатиградусного февральского холода двадцать семь градусов тепла! Спускаемся из самолёта по трапу . На каждой ступеньке снимаем по одной вещи, пока не остаёмся в футболках. Всё равно пекло! Жарко, нечем дышать, быстро потеем, вынужденные нести в руках куртки и шерстяные вещи, но зимние сапоги на трапе не снимешь, летние туфли в багаже и ноги как в печке. 

Наконец, таможенники, одеждой похожие на актёров индийского кино, выдают наш багаж. Мимо проходит женщина в парандже, кожаных туфельках и золотых браслетах. Золото закрывает все открытые части тела: запястья рук и щиколотки ног, оно блестит и привлекает моё внимание. Наша ёлка на Новый год была украшена намного беднее.

Проходим, садимся в автобус. Он с правым рулём, раскрашен всеми цветами радуги, надписями на урду,  красными лампочками, бахромой и чеканкой. Всё гремит и мигает во время движения. Темнокожий водитель постоянно кому-то сигналит резиновым клаксоном, что-то говорит себе под нос, из магнитофона льется заунывная музыка, и мы несёмся вперёд на огромной скорости. Автобус виляет, вправо-влево, практически не тормозит, едва разъезжаясь со встречными грузовиками, кабины которых разукрашены не менее ярко. Мама прижала мою голову к своей груди и закрыла её руками, видимо, моля бога о нашем спасении. Папа, в молодости лихо водивший мотоцикл, поражённо смотрит на водителя.
Нереальность происходящего заставляет меня вести себя тихо.
Вот и городок советских специалистов. Нас встречают тепло, не по погоде, одетые люди: кожаные куртки и свитера.
- С приездом. Размещайтесь.

Городок большой, сравним по масштабам с посёлком городского типа. Несколько улиц с двух или трёхэтажными домами, по периметру огромные лоджии. Всё непривычной для Советского взгляда формой. Названия улиц: Эль (L), Джи (G), Tи (Т), Эйч (Н) и номерами домов, написанных по-русски. Кругом цветы. Цветёт всё: кусты, деревья. В воздухе витает тяжёлый сладковатый запах.

Нашу семью поселили в Т-9, на первом этаже.
- А почему вы в куртках? Вам не жарко?
- Сейчас зима, около двадцати пяти градусов, а летом будет около сорока – люди приветливо улыбаются.
– Акклиматизацию пройдёте тогда и поговорим.
Комнаты большие, в каждой кондиционер, светлая кожаная мебель, на окнах москитные сетки.

Соседи дружно помогают переносить вещи.
- Вам Ара не нужен? Бесплатно! С клеткой и кормом на неделю. Мы через три дня в Союз уезжаем. Возьмёте?
Я просительно смотрю на папу. Он не знает, что ответить, в руках два чемодана. Прибавляю жалости во взгляд.
- Может он что-то стоит? – спрашивает отец, когда пауза явно затянулась.
- Нет, что вы, нам бесплатно отдали, а мы вам – незнакомая девочка уже несёт чудо-птицу: полуметрового, яркого красно-жёлто-зелёно-синего попугая в огромной клетке. Буквально тащит по полу эту клетку. И тут же исчезает, не дожидаясь слов благодарности.
Мы в восхищении рассматриваем приобретение.
- Всучили всё-таки новеньким! – комментируют другие соседи.
 – Никто брать не хотел. А вы хотя бы понимаете, на какую сумму он кушает каждый месяц? Ещё гадит, басом орёт по ночам, и перья от него в разные стороны летят! У вас аллергии нет на попугаев?
- У нас только кошка дома была, – папа в недоумении. Потом смотрит на меня – я в восторге, просовываю палец через решётку, пытаюсь дотронуться до блестящего разноцветного оперения и получаю удар мощным клювом до крови. Слёзы сразу появляются на глазах.
- Надо вернуть птицу – подошла мама, дует на палец.
- Нет. Ара останется – говорю я как можно твёрже, стараясь не плакать. Попугай выглядит восхитительно: переливается радужными перьями, длинный хвост, мощный чёрный клюв загнутой формы. Только голову наклонил на бок, готовый к новой атаке.
Вечером позвали соседей. Разложили колбасу, сало, шпроты, чёрный хлеб, поставили водку. Первыми пришли соседи напротив, семья из Украины, по фамилии Пакуса. Они деловито собрали половину продуктов и положили обратно в холодильник.
- Вы советские продукты теперь только через три месяца заберёте в посольстве, их к праздникам всем выдают наборами. Я сейчас что-нибудь местное принесу.

Тут же на столе появились: салат из манго и папай с оливковым маслом, белый хлеб собственной выпечки, жареная курочка.
Подтянулись остальные соседи. Стали знакомиться: кто и откуда приехал, как зовут. Магнитогорск и Баку, Челябинск и Днепропетровск, Электросталь и Темиртау, Новосибирск и Липецк.

- Пойдём, варана погоняем, не будем взрослым мешать. Представляешь, он повадился на эвкалипт лазить, а там птицы гнезда свили. Так он яйца ворует и ест. Сейчас его видели, мимо пробежал, – шёпотом сказала Севиндж из Баку, а её младшая сестра Айгюн скромно кивнула.
Вечер прошёл весело и у нас, и у взрослых. Только маме было дурно и от перелёта, и от «весёлой» поездки на автобусе, и от вида крови на моём пальце после клюва попугая, и от страшного огромного варана за которым бегала её дочь ростом намного меньше полутораметровой ящерицы. Но мои новые подружки её успокоили, заверив, что ни скорпиона, ни змей мы, к счастью, не встретили сегодня. Видели бы вы глаза моей мамы!

Продолжение: http://www.proza.ru/2017/11/16/113


Рецензии
Интересно было почитать. И написано легко и здорово.

Прол Сонькин   30.06.2018 18:36     Заявить о нарушении
Спасибо, Прол.
Рада, что понравилось.

Таша Тау   30.06.2018 21:44   Заявить о нарушении
На это произведение написано 12 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.