Соловей

Соловей

Егор торопился в морг. На практиканта свесить присутствие на вскрытии не получилось, парня успели услать за какими-то бумагами. Желающих воспользоваться халявной рабсилой хватало. Настроение следователя неуклонно стремилось от отметки «жить можно» к уровню «жизнь — дерьмо». Ещё и Рита отдыхать укатила. Лето, чтоб его, отпуска.

Рита, вернее, Маргарита Станиславовна, патологоанатом, подружка жены, скрашивала неприятные моменты. А именно отпаивала следователя коньячком после лицезрения её работы. «Нужно было соточку накатить», — с запоздалым сожалением подумал Егор.

В расположенном за основными корпусами Областной клинической больницы светлом двухэтажном здании распознать морг судебной медицины помогала лишь табличка. Следователь вошёл в вестибюль, коротко поздоровался с охранником и направился в первый зал. Он поёжился от неприятного озноба, и дело было не только в привычной для этого места прохладе. Из-за приоткрытой двери доносился надрывающий нервы звук. «Череп пилят», — мрачно подумал следователь. Малодушно дождался пока повизгивание пилы стихнет и только тогда вошёл. Первое, что бросилось в глаза — букет ярко-жёлтых хризантем в стеклянной банке на подоконнике. И только потом цепкий взгляд следователя выхватил два цинковых стола с лежащими на них телами, накрытыми простынёй. За третьим, дальним работала бригада — врач и двое студентов.

Егор почувствовал, как улыбается.
— Рита, ты же ещё неделю должна на морском песочке вялиться! — воскликнул он.
— Скучно стало, вернулась, — коротко сообщила врач и обратилась к студентам: — Заканчивайте сами. Подробно опишите повреждения мозга. Подумайте, что вероятнее послужило причиной смерти: перелом основания черепа или разрыв внутренних органов. Так что — работайте, негры, работайте.
Рита сняла клеёнчатый фартук и принялась мыть руки в окровавленных перчатках. Егор мельком глянул на третий стол — женщина, похоже, молодая. Тонкие лодыжки, желтоватая кожа, множество синих пятен. «Вряд ли трупные, скорее, при жизни гематомы».
— Жалко, девчонка, шестнадцать лет, с дружком на байке разбились, — пояснила Рита, перехватив взгляд Егора. Вытерев руки и сняв перчатки, продолжила: — У парня всего перелом пустяковый, а она — вот.

Рита подошла, подставила щёку для привычного поцелуя.
— Новый поклонник? — кивком указал Егор на цветы.
— Нет, ребята подарили от радости, что я на неделю раньше вышла. Кстати, твоим трупом минут через двадцать займёмся.
— Ритка, ну и юмор у тебя! — возмущённо воскликнул Егор.
Рита глянула удивлённо, потом до неё дошло.
— Не твоим, конечно, а твоего клиента. И это не юмор. Пятикурсники скоро должны подойти, у них как раз курс судебки. Присаживайся, а я пойду, гляну. В бумагах числится неизвестным, не опознал никто пока?

Егор отрицательно помотал головой, опустился на стул, опасливо косясь на расположенные на соседнем столе баночки с формалином. В них плавали какие-то органы, и следователь даже думать не хотел, какие.
Рита рывком откинула простыню, покрывавшую труп на среднем столе.
— Так, так. Мужчина, около пятидесяти. Рост выше среднего, телосложение нормальное. Ухоженный мужичок, как такого никто не хватился? На шее гематомы, похоже следы от пальцев. Интересно, задушили или шею свернули? О, а на лбу что ещё такое?
— Печать кто-то поставил, — хмыкнул Егор, сообразивший, о чём речь.
— Не совсем печать, — пробормотала Рита, — это штамп из детского набора, я типа такого вашей Алёнке дарила. Там зверушки, птички. А это, похоже, соловей.

Внезапно Рита замерла, напряжённо всматриваясь в лицо трупа.
— Рита, что? — Егор быстро вскочил со стула и подошёл. — Что-то не так?
— Неизвестный, говоришь? — Рита вышла из оцепенения. — Это Миров Сергей Сергеевич, доцент с кафедры психиатрии. Прозвище у студентов Соловей. Подожди минуточку, — остановила она Егора, порывавшегося задать какой-то вопрос. — Позвоню, отменю занятие. Неэтично студентам присутствовать на вскрытии препода.

Следующие несколько минут прошли в телефонных разговорах. Рита отменяла занятие, а Егор докладывал начальству, что личность неизвестного удалось установить. 
Закончив разговор, следователь немного виновато протянул:
— Ритуль, тут такое дело, в связи с вновь открывшимися...
Рита не дала договорить.
— Да иди уж. Без студентов мы с ребятами быстренько вскроем. Тут сюрпризов быть не должно. Твоё присутствие в протоколе вскрытия обозначим, копию протокола тебе сделаем. Топай.
Уже у двери Егор обернулся.
— Расскажешь позже о нём?
— Боюсь, сильно не помогу. Я Соловья лет пятнадцать не видела. С тех пор, как на четвёртом курсе экзамен по психушке сдала. Если успеешь, забегай к концу дня, поговорим.
— А может, ты к нам, в гости? — Посещать лишний раз морг Егору не хотелось.
Рита фыркнула.
— Вот ещё. Вместо того чтоб со Светой посплетничать и с Алёнкой поиграть, обсуждать твои трупы? Не дождёшься. 

Время пролетело быстро. Когда Егор вновь подходил к моргу, у него возникло ощущение бега по кругу, где он вернулся к исходной точке. Заворочалась интуиция, предрекая неприятности. Утихла лишь после ознакомления с протоколом. Сюрпризов действительно не было. Следователь хмыкнул — силён убийца, сломал шею взрослому мужику голыми руками. Егор комфортно расположился на диванчике в комнате отдыха. Рита уселась напротив.
— Это я наградила Мирова кличкой Соловей, и, знаешь, прижилось.
Рита рассказывала так живо, что Егор увидел прошлое глазами студентки четвёртого курса мединститута...

— Соловей мой, соловей! Голосистый соловей! — дребезжащий старческий голос старательно выводил романс Алябьева, безбожно фальшивя на каждой ноте. Обладательница голоса — постоянная пациентка психиатрической больницы — худенькая, с неопрятными седыми волосами, стояла с достоинством оперной дивы. Собственно, таковой она и была когда-то. Для остальных — была, а для себя так и осталась, заблудившись в прошлом. Для неё не существовало небольшой аудитории, группы студентов, преподавателя. Последний, не скрываясь, смеялся над неловким исполнением, периодически от хохота утыкаясь головой в лежавшие на столе руки.

Студенты сидели притихшие, не знающие, как реагировать. Им смешно не было. Но только Риту охватило негодование. Да, старость и болезнь могут быть жалкими, неприглядными, смешными, но разве допустимо вот такое откровенное глумление? А как же этика, деонтология, пафосные речи о врачебном долге, что велись с многих кафедр? Высказать это преподавателю Рита не решилась. Когда же узнала, что Миров всем группам, у которых проводил занятия, показывал эту больную и так же смеялся, неприязнь к нему только возросла. Парни студенты с её мнением соглашались, а вот девушки... С представительницами прекрасного пола оказалось всё не так просто.

Рита не раз втолковывала подружкам, что Соловей циник и бабник такой, что штамп ставить негде. Но холостой красавец преподаватель, по их мнению, имел право на «некоторые слабости». Тем более к яркой внешности прилагались дорогая машина, квартира в центре города, напичканная современной техникой и любовь к экзотическим питомцам. Попугай какой-то редкой породы и игуана тоже повышали рейтинг.
— Рита, а у тебя с этим Мировым точно ничего не было? Ведь от ненависти до любви... — не утерпев, вмешался в рассказ Егор.

Рита сморщилась, её заметно передёрнуло.
— Подкатывал он ко мне, конкретно. На вечере в студенческом клубе на танец приглашал. Комплименты на ухо шептал, по спине оглаживал. А я гляну на его рожу холёную, а перед глазами поющая бабулька и он, закатывающийся в хохоте. Хорошо так действовало, отрезвляюще. С вечера я по тихому смылась и вообще старалась на глаза ему меньше попадаться. На экзамене он за это нервы мне потрепал. Но неуд не влепил, и то ладно. Вот с экзамена я Мирова и не видела. Но слышала о нём часто. Романы со студентками он крутил постоянно, с нашего курса тоже кое-кто в отношения с ним вляпался. Уже перед окончанием института узнали, что Соловей женился. Но женитьба не помешала дурочек романтических соблазнять. А где его нашли, если не секрет?
— На съёмной квартире. Из тех, где почасовая оплата. Хозяин квартиры у постояльцев даже паспорт не спрашивал. Ну то, что у Мирова с собой ни документов, ни ключей не нашли, понятно, убийца забрал. Непонятно другое. По идее на таких хатах встречаются с любовницами, но способ убийства никак не женский.

— Не женский, — повторила Рита и уставилась на свои руки с переплетёнными пальцами. Она о чём-то напряжённо думала, словно последние слова Егора натолкнули на какую-то мысль.
— Рита, чего зависла? О чём мечтаешь? — спросил следователь.
— О своём, о девичьем, — Рита машинально посмотрела на часы, висящие на стене. — Ох, ничего себе мы поговорили. Давай беги домой. Скоро Светка с дежурства явится. Мы созванивались, у неё две операции сложных было. Так что, готовка на тебе. И не строй жалобное лицо, можно подумать, за шесть лет семейной жизни не понял, что женщины-хирурги редко бывают хорошими хозяйками. Твоя ещё хоть что-то готовит, мой же предел — картошка в мундире.
Егор кивнул. Действительно стоило поспешить. На прощание Рита пообещала заглянуть в выходные.

К собственному удивлению ужин Егор сготовил вкусный. Света, выглядевшая жутко усталой, даже немного оживилась. А уж после того, как Егор перемыл посуду и уложил спать Алёнку, и вовсе подобрела.
— Давай-ка я тебе спину помассирую, давно обещала, — предложила она.
Егор поёживался под сильными гибкими пальцами.
— Ничего, сейчас легче будет, — понимающе успокоила Света.
И впрямь из слегка болезненных прикосновения стали мягкими и приятными. Но полностью расслабиться не получилось, мысли сами собой вернулись к последнему делу. А если он ошибается с полом убийцы — мало ли женских профессий, где нужна физическая сила. Вон, хирург, например. Кстати, до их встречи у жены был какой-то долгоиграющий роман, тянущийся из студенческих времён. И тут Егор себя одёрнул: «Надумай ещё, что Света может быть причастна, кретин ревнивый». Он резко развернулся, притянул жену к себе и поцелуями предложил ещё один способ расслабиться.

И только позже, погружаясь в сон, вспомнил, что Рита с его женой учились в одной группе. Почему же она не отослала узнать про Соловья к Светке, а рассказала сама?

Спал следователь беспокойно. Пугающие непонятные сны сменялись картинками калейдоскопа. Запомнился чётко лишь один: они с Ритой в ночном лесу закапывали труп, а Светка стояла на стрёме. Вокруг летали растревоженные птицы. Труп закапываться не хотел, выставляя то руку, то ногу. Рита ожесточённо спихивала конечности обратно в могилу и утрамбовывала лопатой. Света указывала на птиц и, фальшивя, пела: «Соловей мой, соловей!» Солнечное утро стёрло ночные кошмары, но неприятный осадок, царапающий душу, остался.

В субботу Егора вызвали на работу. Вернувшись после обеда, он застал в гостиной Свету с Ритой, потягивающих из бокалов красное вино и Алёнку, расположившуюся на полу с альбомом для рисования и кучей разноцветных штампов.
— Папуля, смотри, как красиво! — Алёнка кинулась к отцу с альбомом в руках. — Смотри, каких зверят я наштампила. Это лев, это котик, это цыплёнок. А вот это соловей. Мне он больше всех нравится! Я его потеряла, а тётя Рита купила новый набор и принесла сегодня.

Егор замер, вглядываясь в словно окаменевшее лицо жены. Перевёл взгляд на Риту. Та сидела с невозмутимо вызывающим видом, явно говорящим: «И что? Если единственной подруге понадобится, и труп помогу расчленить и спрятать». Убийцу она вычислила раньше следователя и примчалась помочь скрыть улики.
— Так, вы двое, сидите здесь и ждите! — приказал Егор, затем взял за руку дочку. — Алёнка, хочешь к бабуле на выходные? Поехали.
Он повёл к двери весело подпрыгивающую девочку, одновременно набирая по телефону номер родителей.

Егор действовал, словно на автопилоте. Сбывался самый страшный кошмар любого следователя — преступник кто-то из близких. Призвав на помощь всё мужество, Егор отвёз дочь, смог спокойно пообщаться с мамой, даже умудрился пошутить. Наплёл что-то про необходимость побыть вдвоём с женой. Хотя, побыть вдвоём действительно было необходимо. Вернее, уже втроём. Рита их точно в беде не оставит.

Егор ругал себя последними словами за то, что никогда не интересовался прошлым жены. Все, что было до него, казалось неважным. Как же он ошибся. Из-за давно закончившихся романов не убивают. Егор разогнал машину, выплескивая злость. Он даже не мог определить, что задело сильнее: измена жены или её участие в преступлении. Доехав раза в два быстрее, чем обычно, он долго сидел, вцепившись в руль и восстанавливая дыхание. Наконец, решился и поднялся в квартиру.

В гостиной его послушно ждали две совершенно пьяные женщины. Егор удивлённо вскинул брови. Так опьянеть от бутылки вина? Может, шок? Но, присмотревшись к валявшимся на столике пузырькам, понял: причина не вино, не шок. Спирт медицинский, этиловый, не разведённый.
Света высказывала Рите, мотая перед лицом подруги указательным пальцем:
— Значит, штамп ставить некуда? Так ты говорила? А я нашла куда! — и глупо хихикала.
— Балбеска, — мрачно произнесла Рита.
И тут они заметили Егора.
— А, муж... — потянула Света и неожиданно спросила: — Муж, ты меня арестуешь?

Егор почувствовал, как руки сжимаются в кулаки, а лицу становится нестерпимо жарко от приливаемой крови.
— Балбеска! — повторила Рита с укоризненной интонацией. Она встала, пошатываясь, дошла до серванта, достала ещё один бокал и, вернувшись к столику, наполнила недрогнувшей рукой ровно до половины. Протянула следователю. Скомандовала: — Будем! — и все трое выпили.
Дамы хирурги даже не поморщились, а вот Егор зашёлся в кашле. Рита привстала, постучала его по спине и рухнула обратно в кресло. Отдышавшись, следователь приступил к допросу. Если можно так назвать разговор, постоянно прерывающийся то глупым хихиканьем, то пьяными рыданиями Светы. Рита даже в подпитии сохранившая ясность ума, ограничивалась краткими язвительными репликами.

История показалась бы Егору обычной и банальной, если бы не касалась лично его. Юная студентка чем-то зацепила Соловья, может, тем, что он стал у Светы первым и на долгие годы единственным. Да, с выпуском из института, с женитьбой Мирова роман не закончился. К тому же Рита, всегда сдерживающая подругу, уехала на специализацию в другой город и осталась там на несколько лет. Миров словно водил влюблённую девушку на поводке, то позволяя отдалиться, то, если на горизонте начинал маячить предполагаемый ухажёр, приближая к себе. А вот Егора он просмотрел. Так Света думала. А Рита неожиданно призналась, что перед свадьбой друзей позвонила Соловью и пообещала кастрировать, если тот приблизится к подруге. Но Егора она не обманула, с Мировым они действительно не встречались. На пять лет этой угрозы хватило. А потом Света и Егор крупно поссорились.
— Ты сказал, кому я такая нужна, а я... я... — всхлипывала Света.
— Ты тоже много чего говорила, — мрачно напомнил Егор. — Если б не Ритка, мы бы вообще разошлись.
Рита, уже успевшая задремать вскинулась и заявила:
— Да, да, я такая.

А Света продолжила рассказ.
Как назло в это время Соловей вспомнил о любовнице. Ухаживать и обольщать он умел. Сначала Света ощутила себя морально удовлетворённой. Она не нужна? Ещё как нужна. Встречи тайком от всех, и от подруги, в том числе, казались романтичными. Но неожиданно пришло понимание, что старых чувств больше нет, а сама она любит мужа и до безумия боится его потерять. Миров подобно хищнику, от которого ускользает жертва, попытался удержать. Не побрезговал и шантажом: «Муж, если узнает, наверняка тебя бросит, а я ведь могу и не подобрать». Тогда Света и решилась на устранение проблемы радикальным способом.
— Он любил, когда я подходила сзади и массировала ему шею, — прошептала Света и вдруг завыла и принялась биться лбом о столик со словами: — Вот нафига чужой мужик, когда свой в сто раз лучше.

Рита ловко ухватила подругу за волосы и вернула в сидячее положение, крепко удерживая. Света взвизгнула.
— Прекрати истерить, — приказала Рита, — нужно решать, как из всего этого выкрутиться.
— Вы уже нарешали! — вызверился Егор. От его вопля подруги замерли. — Куда улики дели? Документы и что там ещё было.
— В моей сумочке, — царственным жестом указала Рита. — Сам возьми, я не дойду.

Егор извлёк из сумки пластиковый пакет и принялся изучать содержимое: документы, ключи, портмоне и серебряный портсигар с монограммой. Пока он разглядывал улики, дамы уплыли в объятия сна. Егор выругался с досады. Ну, ничего, проспятся, будет им райская жизнь. А ему предстояло решать много проблем, причём решать быстро. Избавляться от улик, сочинять алиби для Светки, узнавать, не засветилась ли она вместе с любовником, направлять следствие по ложному пути. Сидеть на месте нельзя.

Егор подхватил пакет с уликами, но прежде, чем выйти, посмотрел на жену. Сдерживаемые чувства вырвались и резанули острой болью. Минута и следователь взял себя в руки. Позже, всё позже. Он резко шагнул и чуть не наступил на дочкин альбом. Машинально поднял. На белом листе, покрытом разными штампами, в самом центре красовался самозабвенно поющий соловей. 

         


Рецензии
Здравствуйте, Наташа. Рассказ сильный. Язык яркий и образный. Сюжет потрясает, особенно, если поставить себя на место Егора. Но есть мелочи, которые бросаются в глаза (голову).
Почему "железная" Рита так среагировала на труп Мирова?
Зачем она стала откровенничать с Егором?
Зачем открыла секрет печати?
Почему Егор свои подозрения подтверждает не уликами, а интуицией? (Даже признания подозреваемого не являются доказательством его вины).
Почему Рита и Света так быстро "раскололись"? (Света могла засесть в клинике, а Рита куда-нибудь умотать).
Почему дочка-Алёнка выдаёт тётю Риту, ведь легко было убедить ребёнка, что штамп нашёлся?
Но всё это мелкие придирки. Вещь написана классно. С наступающим Новым годом, Наташа. Желаю Вашей семье счастья и радости. А Вам хороших больных и хороших читателей. До свидания. Женя.

Евгений Радомысельский   28.12.2017 16:40     Заявить о нарушении
Здравствуйте, Женя! Поздравляю с Новым годом. Желаю счастья Вам и Вашим близким!

Наталья Алфёрова   31.12.2017 09:36   Заявить о нарушении
На это произведение написано 10 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.