Святая благодать

Не пришлось Настене отведать горечь сиротского хлеба. После гибели родителей забрала ее безмужняя сестра отца, и разнообразие городской жизни малышки сменилось на деревенское уединение.

Тетка Варвара была единственной фельдшерицей на всю округу. Она могла принять роды, вправить вывих, избавить страдальца от прострельной поясничной боли, излечить простудную лихорадку и унять приступы младенческой грыжи.

Племянницу свою Варвара растила в строгости, вменив ей в обязанность уборку дома, уход за птицей и сбор одуванчиков по весне. Подолгу колдовала над собранными цветами деревенская лекарша. Отсчитывала нужное количество, обрывала зеленые чашечки плодоножек, заливала крутым кипятком и томила на поду русской печи с известными ей добавками.

Медовым туманом стелился по избе дух солнечных первоцветов. Он заползал в щели потемневших бревенчатых стен, пропитывал домотканые половики на выскобленном полу, забивался в дальние углы и таился там до первых сквозняков. Утопая в волнах ароматной сладости целительного варева и напевных сказках тетки, погружалась Настена в мир светлых грез, где белозубо смеялись загорелые родители, где радостно звенели трамваи, где ловко прыгали через скакалку подружки-ровесницы. Нечаянные слезы наворачивались на глаза засыпающей малышки, разбавляя горькой солью воспоминаний медовую сладость Варвариного эликсира. Цветастый ситец наволочки впитывал ангельскую слезу, чуткий дымчатый кот убаюкивал сиротку уютным сопением, а Варвара, укрывая оголенные ручонки племянницы стеганым одеялом, шептала молитвы за упокой любимого брата.

Причудливым вензелем стекало с ложки одуванчиковое лакомство на ломоть ржаного хлеба. И не было ничего слаще и сытнее этой живительной сладости янтарного сиропа с медовым привкусом цветочной пыльцы и вощины пчелиных сот.

Шли годы. Взрослела Настена, впитывая секреты врачевания стареющей тетки. Но прикипеть к фельдшерскому делу так и не смогла, натерпевшись однажды страха при виде многочасовых мук молоденькой роженицы из соседнего села.

Беременная молодуха осипла от затянувшихся опоясывающих схваток, сорвав голос до хриплого лая. Мечущееся по кровати женское тело скомкало в перекрученную груду окровавленное постельное белье, разорвав в клочья вышитый цветами подзор. Длинные волосы роженицы, мокрые от пота и слез, разметались по лицу и подушке, свалявшись в неприглядные косматые жгуты. Паутина морщин изрезала юное лицо мученицы, состарившееся за сутки от невыносимых страданий. Искусанные губы роженицы алели кровяной росой от схваток, терзающих тело.

Опутанный пуповиной младенец был кумачового цвета с синюшными разводами на спинке. Крошечное личико новорожденного сморщилось печеным яблоком. Свои права на перемещение в непривычный мир холода и света, малыш заявил басовитым гудением. Оно перекрыло счастливый лепет вымотанной роженицы, расцветило бледные лица перепуганной родни, позволило повитухе смахнуть пот с лица и удовлетворенно выдохнуть.

Варвара ловко перевязала белый канатик пуповины новорожденного, обмыла маленькое тельце приготовленным отваром и туго запеленала, отделив его на всю оставшуюся жизнь от уютного материнского чрева. Молодой матери было велено выпить молочную смесь, сдобренную живительным цветочным вареньем для восстановления сил и улучшения лактации. Лицо молодухи, пережившей тяжкую пытку родами, осветилось солнечной радостью от первого касания народившейся крохи к набухшей груди. И распрямились морщинки на ее лице, и поголубели запавшие глаза, и притупились страдания бывшей мученицы, превратившейся в одночасье в святую мадонну с ангелом на руках.
          
Не разглядела Настена материнского ликования. Перепуганная и оглохшая от воплей роженицы, девушка твердила заезженной пластинкой:
 
- Господи! Как это ужасно! - 
Тетка, прочитав на лице племянницы неподдельное отвращение, тихо поправила ее:

- Это не ужас. Это чудесный дар небес. Дай тебе Господи, испытать великую благодать рождения плода своего, который прорастет в чреве твоем от  любви взаимной и преданной. –

Стараясь не обнажать свое несогласие с теткой, Настена вышла на улицу. Свет божий сиял янтарем цветущих одуванчиков. Испятнав руки трудносмываемыми разводами, Настена набрала три сотни солнечных звезд, плотно уложила их в чугунок, ошпарила кипятком, добавила веточки целебного багульника, нежных соцветий жимолости, листочки иван-чая и поставила томиться в уютное тепло русской печи. Через неделю будет готова чудодейственная мазь по ее собственному рецепту. Безотказное медово-пряное средство снимет в одночасье суставную боль, освободит грудину от мучительного кашля, затянет любой порез на теле. Пока цветут одуванчики, пока летняя жара не выжгла целебное золото живительных соцветий, пока не запуржил по деревне белый вихрь легких пушинок увядших цветов, надо успеть заготовить снадобья от всех напастей. Чтоб уменьшить страдания людские, чтоб помочь им справиться с любой хворобой, чтоб уберечь народ деревенский от гриппозного мора.

- « -

Вытянутым косяком неведомых рыб плыла вереница дайверов к затопленному кораблю. Третьей в цепочке шла Настена. Она любила это море, околдовавшее ее однажды величественной роскошью. Она растворялась в морской толще, органично вливаясь в поток разноцветных рыбьих стаек. Девичья душа звенела восторгом и наполнялась благодатью от касания первых капель морской свежести. Она начинала тосковать по этому морю уже на выходе из него. Дважды в год навещала Настена колдовские глубины, когда в городе детства еще не расцвели одуванчики и в пору осеннего дождливого занудства. Отдавшись течению, парила девушка в морской пучине невероятной земной рыбкой. Нимб светлых волос освещал ее голову золотой короной, а окружающее коралловое царство торжествовало ярким многоцветьем морских обитателей. В минуты волшебных погружений, ощущала себя Настена принцессой сказочных гор из напевных историй тетки Варвары. Лучи солнца простреливали прозрачную толщу воды, выявляя на песчаном дне роскошные бутоны каменных образований. Особенно яркими и пронзительными по окраске, были кораллы в форме огромных одуванчиков. Искрящимися брызгами разноцветных рыбок выстреливали гигантские застывшие соцветия, и казалось, что все подводное царство приветственно салютует именно ей, Настене.

По знаку инструктора дайверы замерли и осмотрелись. Прямо под ними крутились в странном танце две рифовые акулы. Одна из них металась по песчаному дну, скручивая гибкое продолговатое тело в тугую спираль. На секунду-другую мощные мышцы застывали в напряжении, затем расслаблялись, давая возможность акуле прилечь на дно, устало оскалив пасть с внушительным набором зубов. Затем следовала новая волна конвульсий, которые сотрясали обтекаемое тело хищницы, швыряя его в беспорядочные придонные кульбиты. Этот странный акулий танец напомнил Настене затянувшиеся роды женщины из соседнего села. Акула, страдая от болезненных схваток, вела себя как та роженица, напугавшая Настену в далеком отрочестве. 

Вторая акула  находилась над страдалицей, плавая над ней кругами и бдительно отслеживая поведение подруги. Когда акула-роженица резко выгнулась дугой, акула-повитуха подплыла к брюху измученной подруги, и начала массировать ее напряженное тело острым боковым плавником. Последняя потуга выбросила из тела хвостатой роженицы кровавый факел, в котором упругим мячиком крутился акуленок. Повитуха подхватила малыша своей тупой мордой, подбросила его кверху, смывая слизь материнского чрева, и осторожно поднесла акуленка к материнскому брюху.

Луч солнца, пробившийся сквозь водный пласт, осветил лежащую на песчаном дне акулу с прильнувшим к ней детенышем. Освоившись в подводном мире, малыш довольно распушил плавники и стал игриво крутиться около бдительной повитухи. Отдохнувшая роженица встрепенулась, отделилась от дна и, прикрыв своим телом кроху, ушла в синюю глубину моря в сопровождении подруги-помощницы.

Время погружения заканчивалось. До затонувшего корабля дайверский отряд не дошел. Никто не сожалел о несостоявшейся прогулке. Каждый нес в душе трепетную радость рождения новой жизни. С благодарным теплом вспоминала повзрослевшая Настена слова тетки Варвары:
   
- Дети – это чудесный дар небес. Не каждой женщине удается испытать благодать рождения плода своего. А страдания… Что ж страдания… Они святы. Без них новая жизнь не появляется…-

Житейскую истину повитухи-Варвары, которую противилась принять Настена в отрочестве, доказала жестокая и безжалостная морская хищница, испытавшая святую благодать рождения на глазах неведомых ей дайверов. 


Рецензии
В муках рождаемся, умираем тяжко. А счастье от рождения новой жизни ни с чем не соизмеримо кроме самой жизни.
Рассказ потрясающий, Зоя!
И рыба, страшная, коварная, зубастая также мучается при рождении акулёнка. Рыбы безмолвны, но язык тела поведал обо всём.
Хороших выходных и настроения!
С уважением всегда Наталия

Добрая Добрая   03.08.2018 16:36     Заявить о нарушении
Наталия! Как же согревают душу Ваши отзывы! Низкий Вам поклон за визиты и одобрение! Добра, благодати и вдохновения в творчестве! С теплом, Зоя

Декоратор2   03.08.2018 18:08   Заявить о нарушении
На это произведение написано 35 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.