Чудесный солнечный день 2. Глава 5

Дорогая Эйлин...

Нет, "дорогая" - лишнее. Комкаю листок и выбрасываю в мусорное ведро. Беру новый чистый лист.

Эйлин, если ты читаешь это письмо, значит я уже мёртв...

Нет, не то! Что за банальный бред.
Комкаю листок и выбрасываю.
Хотя много ли людей на самом деле писали такие записки? Не думаю, так что пошло оно всё.
Беру чистый лист и вывожу крупным почерком:

Милая, нежная, любимая и самая дорогая моя Эйлин, прости что так вышло, но у меня не было другого выбора.
Поверь, я всё бы отдал, чтобы ещё хоть раз увидеть тебя, прикоснуться и прошептать "люблю".
Не могу сказать правильно ли я поступил. Не знаю. Не уверен. Жизнь сложная штука - не знаешь, что ждёт тебя за углом. Не уверен, поймёшь ли ты меня... Хотя одно я знаю точно, а именно то, что за окном у тебя стоит чудесный солнечный день, жаль, что не могу провести его с тобой до самого заката.
Люблю. Прощай.

Я не поэт и знаю - ты простишь,
Любимая, родная, дорогая,
Прости, что я уже почти на грани...
А дальше - лишь беззвучный ветер, тишь.
И пустота. Всё пусто без тебя,
Хоть не был никогда сентиментален,
Но в этот вечер, на Земле, столь ранний,
Где солнца луч уже отхлынул с крыш...
Закат, что убивает этот день...
Он и меня, убьет, быть может, также.
А, впрочем, это всё уже неважно,
Прости, коль не увидимся, малыш.
А у тебя, я знаю - солнце и...
Чудесный день, и лучик бьется в щели,
И на губах твоих теплом играет. Эйлин,
Ну вот и всё. Люблю тебя. Живи.

Заканчиваю экспромт, кладу ручку и беру со стола, лежащий тут же, двенадцатизарядный SIG Sauer Pro - брат-близнец моего пистолета, который отдал на арене колизея в обмен на собственную жизнь, засовываю оружие в правый карман куртки. Когда-то с другом купили себе одинаковые пушки на добрую память. Сложно оказалось выпросить взять его ствол без объяснения причины. В результате, написал ещё одно письмо для друга и сказал ему, что, если я не появлюсь до двадцати ноль ноль сегодняшнего дня, пусть вскроет и прочитает. Там я подробно описал всю случившуюся со мной историю. Ну а если не поверит, то пусть не верит, кому какая будет разница.
Сворачиваю листок с запиской для Эйлин и кладу во внутренний карман куртки под замок. Смотрю на настенные часы - четырнадцать тридцать. Смотрю на таймер на левом запястье, отсчитывающий время до момента, когда я должен оказаться в точке возврата, - пять часов тридцать одна минута. Пора идти.
Коротко и без эмоций, чтобы не вызвать подозрений, прощаюсь до вечера с другом и выхожу из квартиры. Машину его брать не стал. Лучше на такси, а остальной путь пешком пройду. Зачем, чтобы его тачка светилась на месте убийства. В том, что кто-то скоро умрёт - сомнений нет.
Выхожу из подъезда. Последняя проверка, нельзя ничего забыть: семена роз, купленные ещё до обеда, во внутреннем кармане куртки, там же письмо для Эйлин, в левом кармане - автоинъектор снотворного для возвращения, в правом - пистолет, в нагрудном - остатки денег на всякий случай.
Выхожу со двора, беру такси. Едем минут двадцать, проезжаем небольшой пригородный посёлок, на окраине которого и располагается та лесопилка, что мне нужна. Отпускаю машину и минут десять иду пешком по грунтовке. Прохожу по мосту через небольшую речку. Теперь отчётливо вижу впереди, на краю леса, старый деревообрабатывающий цех. С виду пилорама представляет собой жалкое зрелище: обветшалые стены, осыпающаяся крыша. Направляюсь туда.
Подхожу к зданию, открываю калитку в воротах и шагаю внутрь. Открывается обычный вид на заброшенный цех: по всей площади, примерно двадцать метров в ширину и пятьдесят в длину, повсюду валяется мусор, грязные окна, выложенные из зелёного стеклоблока, наполовину выбиты, но оттого света вполне достаточно, чтобы разглядеть стоящий в центре цеха большой станок - циркулярная пила для окантовки брёвен - из гладкой столешницы на полметра выступает диск с крупными зубьями. Также вижу двух человек, стоящих на столешнице станка.
- Иди сюда, - слышу голос Семецкого, - я тут для тебя аперитив приготовил.
Подхожу ближе и останавливаюсь в пяти шагах от циркулярки. Теперь чётко вижу Семецкого, который прикрывается незнакомым мне человеком в строгом костюме. Рот незнакомца заклеен широким скотчем, тем же скотчем связаны его руки за спиной и ноги в районе лодыжек. Семецкий левой рукой держит несчастного как щенка - за шкирку.
- Знаешь кто это? - обращается ко мне
Сам Семецкий одет в красный спортивный костюм и белые кроссовки, заметно, что приготовился к бою.
- Первый раз вижу, - отвечаю абсолютно честно.
Теперь могу разглядеть этого третьего: тонкие черты лица, волнистые тёмные волосы, собранные наверх, изящные чёрные брови и эти огромные синие глаза, выпученные от ужаса Видимо он уже знаком с Семецким и представляет на что тот способен.
- Разреши представить, Артемьев, - при этих словах Семецкий встряхивает заложника,, чтобы тот хоть как-то отреагировал.
Артемьев что-то мычит и мотает головой, его синие глаза молят о помощи.
- Гнида, я тебе скажу, редкостная, - продолжает Семецкий, - мало того, что денег мне не отдаёт, так когда стал узнавать за него, оказалось, что ещё и склоняет к сексу беззащитных вдов, пользуясь своим положением! Представляешь падаль какая!? Многие меня тут называют психом, но лучше быть психом, чем вот им, - он снова тычет Артемьева в спину и бросает на того презрительный взгляд.
- Согласен, что гад, но зачем он здесь? - спрашиваю.
- Тебя настроить на нужный лад. - отвечает незамедлительно.
Семецкий хитро улыбается и свободной рукой, беря висящий рядом на тросе пульт управления, нажимает на нём кнопку. Пила оживает. За несколько секунд диск разгоняется до максимальных оборотов.
Семецкий толкает Артемьева в сторону работающей циркулярки. Артемьев падает на живот, но, прогнувшись как можно дальше назад, кое-как не касается лицом вращающейся в нескольких сантиметрах пилы. Семецкий наступает тому на поясницу, удерживая. Артемьев отчаянно мычит и делает попытки уйти в сторону от ужасной смерти, но Семецкий не позволяет отодвинуться в сторону.
- Бой начинается, - чётко выговаривает Семецкий, поднимая ногу с поясницы Артемьева, и наступает тому на спину в районе шеи.
Артемьев лицом врезается во вращающийся диск. Голова несколько раз подпрыгивает на пиле, разбрасывая вокруг ошмётки плоти и кровь жертвы. Затем череп всё же сдаётся, пила располовинивает голову, в воздух летят костные крошки и мозги подонка. Пахнет палёной костью, как на приёме у стоматолога.
Бой начинается - ты сказал.
Выхватываю готовый к стрельбе пистолет из правого кармана куртки. Семецкий будто готов к этому - не успеваю направить на него ствол, как противник исчезает. Ясно - кулон хамелеона, защитное поле маскирует хозяина, делая практически невидимым, как в старом добром фильме "Хищник". Плюсы для меня в том, что это кулон не атакующего типа и он никак не защищает хозяина физически, но минус, что и действие хамелеона не ограничено в отличии от большинства умений с условно сильным эффектом, каким и является хамелеон. Противник весь бой может провести в режиме "невидимка".
Делаю несколько выстрелов в то место, где только что находился соперник. Тут же отступаю на пять шагов назад от станка с трупом Артемьева и начинаю вращаться вокруг собственной оси, направляя пистолет прямо перед собой, высматривая мелкие колебания в воздухе, демаскирующие противника.
- А я знал, - доносится откуда-то справа.
Резко поворачиваюсь и делаю выстрел. Мимо! Вижу как пуля врезается в пол и рикошетит дальше в сторону стены.
- Что так сделаешь, - доносится ещё правее.
Резко поворачиваюсь, но уже не стреляю, патроны надо беречь.
- Эйлин говорила, - доносится слева.
Поворачиваюсь в сторону голоса.
Откуда он знает Эйлин?!
- Ты другой, - доносится справа.
Снова резко поворачиваюсь в ту сторону, откуда слышится голос.
- Сестричка не соврала...
Его слова оглушают меня. Замираю на месте, держа пистолет перед собой, и не поворачиваюсь за голосом.
- Ты предсказуем для тех, кто тебя знает, - слышу сзади, но никак не реагирую, ожидая атаки, - и потому ты проиграешь, - слышу шепот в затылок.
Резко бью левым локтем назад, в область головы противника. Удар находит пустоту.
Чувствую мощный удар в живот. Не поддаваясь на естественный позыв скрючиться и застонать, бью правой рукой с пистолетом сверху вниз в ту область, где вроде бы находится противник передо мной. Рука прочерчивает дугу и вроде задеваю кого-то движущегося влево от меня, тут же доворачиваю немного кисть с зажатым в ней пистолетом и дважды стреляю.
Он играет со мной. Он хорошо знает меня, а также видит эффект от новости, что Эйлин - его сестра.
Пожалуй впервые за всю свою жизнь я не знаю что делать. У меня не хватает злости и ярости, чтобы отрешиться от всего и попытаться убить врага, но в то же время я и не хочу его побеждать, потому что он очень близкий человек для моей Эйлин.
- Да, именно так я себе и представлял это, - слышу голос Семецкого сзади, - слабак, ничтожество, и что же она нашла в тебе?
Опускаю пистолет и поворачиваюсь в сторону голоса. Семецкий "проявляется" на моих глазах в нескольких метрах поотдаль.
- Всё-таки наше общество превосходит ваше, - говорит он, - вы - низшая ступень. Уж, извини, но факты говорят сами за себя.
Семецкий делает ещё несколько шагов в мою сторону. Стоим лицом к лицу.
- Брось пистолет и я позволю умереть тебе как настоящему мужчине в честном бою, - выдает он, шагая вплотную.
- Давай, - отвечаю, разжимая кулак с пистолетом, - но по всем правилам твоего мира.
Пистолет падает на землю с глухим звуком.
- Да без проблем, - отвечает брат Эйлин, - я бросаю тебе вызов, - уже тише и твёрже говорит мне в лицо.
- Вызов принят, - отвечаю так же спокойно и твёрдо.
Тут же отходим на пару шагов назад каждый и принимаем боевые стойки.
Прыгаю вперёд и бью прямой удар рукой противнику в лицо. Соперник, видя это, бьёт мне кулаком в кулак навстречу, предотвращая ущерб. Золотые кулаки ударяются с гулким звоном. Победителя нет. Провожу серию ударов руками, но брат Эйлин хорошо изучил меня и зная, как действую, постоянно превосходит в тактике.
Вот провожу очередную серию мимо и получаю существенный удар в левый бок.
Сука! Злость и гнев вперемешку впрыскивают адреналин в кровь. С громким выкриком бросаюсь на противника, нанося множество ударов руками по всем уровням. Первые несколько мимо, но потом противник теряет ориентацию и чувствую, как хорошо прикладываюсь по чему-то живому. Семецкий тут же исчезает. Остальные удары приходятся по воздуху.
Принимаю защитную стойку и жду атаки.
Секунды капают бесконечностью.
Чувствую как удушающий захват сковывает моё горло. Разом становится нечем дышать.
Уже десять секунд хватаю воздух ртом, но нет варианта освободится....
Двадцать секунд, кровь бьётся в висках отбойными молотками. Двадцать пять секунд.
Надо признать - я проиграл... Прости, Эйлин...


Рецензии