Уныние

С утра погода испортилась.
Над городом нависла будто нестираная, серая простыня плотного хмурого неба, и ни малейшего просвета.
В понедельник я простудилась и пришлось остаться дома, лечиться.
Сегодня была пятница, со вчерашнего дня температура спала, а моё самочувствие заметно улучшилось.
Дома было тошно, я оделась и вышла на улицу, решив погулять в парке.

Парк располагался в десяти метрах от подъезда моего дома, и я знала здесь каждую тропинку, аллею, беседку, а многие деревья были моими старыми друзьями - мы здоровались при встрече, прощались при расставании, мы переживали друг о друге и помнили всё.
Когда-то здесь была деревня, и стояли деревянные дома, окружённые садами. И в этих садах чего только не росло! - яблони и сливы, вишни, груши, боярышник... малины много, а ещё черёмуха, жасмин и сирень.
Деревенька была рядом с лесом, от которого до сих пор остались вековые сосны, ели и много, много берёз.
Потом здесь сделали лесопитомник, объявили охранной зоной, и, слава Богу, не тронули застройкой.

Я шла по главной аллее, где на деревьях было особенно много самодельных кормушек для птиц.
Около одной из них стояли мама с девочкой лет пяти в яркой розовой курточке и тёмных брючках, они смотрели на синичек, клюющих пшено.
"Синички прилетели, зима скоро".
Я вытащила орешек, и присев, протянула руку. Вскоре за елью мелькнула белочка, она остановилась невдалеке, стоя на задних лапках и сложив передние на груди, потом, помедлив немного, быстро подбежала, схватила орешек, тут же умчалась и, усевшись на ветке, начала его есть, поглядывая вокруг маленькими блестящими глазками.
Белочек в парке было много, они привыкли к людям, привыкли, что их кормят, и часто выходили на тропинку и выпрашивали угощение. Стоило остановиться, и симпатичные пушистики с рыжими хвостиками были у ног.

Розовая курточка девочки напомнила мне о Катюше - моей дочке.
"На зиму сапожки ей надо купить, а то у старых подошва отклеилась (вот делают?!), да и малы к тому же", - я вздохнула.
Кате было шесть лет, она ходила а детский сад на пятидневку -  в понедельник утром я отводила её, в пятницу вечером забирала.
А я работала. Работала столько, на сколько хватало моих сил - медсестрой в больнице, в неврологии, на полторы, а то и на две ставки, да ещё иной раз и за подруг отрабатывала суточные дежурства, потому что за ночные часы платили больше.
Куда денешься - мужа нет, дочку растить надо. К отцу Катеньки вопросов у меня не было, он как узнал о ребёнке сразу сказал "твои проблемы" и исчез навсегда. Правда вначале "пожалел" - посоветовал сделать аборт в больнице, а не у бабки какой-нибудь. Вот и всё. Отчество дочке я дала по своему отцу - Владимировна.

На границе парка, в низине протекала речка, больше похожая на ручей, за ней было небольшое кладбище, дальше кольцевая дорога.
А перед речкой проходила высоковольтная линия, и под ней была проложена широкая асфальтированная дорога, вдоль которой посадили саженцы клёна и поставили удобные скамейки. Каждый год вдоль дороги росла высокая трава, распускались незатейливые цветочки, и до ноября радовали глаз непроходимые заросли осенней мимозы - золотарника. Хорошо здесь было, несмотря на высоковольтную линию.

Я постояла на мосту, подняла валявшуюся на земле небольшую ветку и бросила её в реку, и когда этот маленький кораблик исчез из виду, села на скамейку, стоявшую неподалёку.
Опавшие листья съёжились и потемнели, воздух был сырой, и пахло осенью. И такая грусть была разлита вокруг - в поникших, оголённых ветвях деревьев, в пожухлой, помятой траве, в засохшей, тёмной осенней мимозе, а небо... оно было готово пролиться слезами.

Уже второй месяц меня не покидала тоска, которую ни напряжённым трудом, ни подработкой ночными дежурствами, ни заботами о дочке и доме, я не могда унять и успокоить. В моей жизни случилось что-то страшное, трагичное? Да, я рассталась с Гришей, с которым встречалась два года. Но он не говорил мне клятв верности и ничего не обещал. Как и я ему. Надоели? Устали друг от друга, от неопределённости? Возможно.
Но почему не радовала дочка, почему, к своему ужасу и стыду, я торопила выходные, чтобы поскорее, в понедельник, отвести её на пятидневку?
Почему не сложилась моя семейная жизнь, и к тридцати двум годам я одна?
Почему родители так рано покинули меня, и мама даже не увидела внучку?
Почему у меня такая судьба?
Почему я должна вкалывать на работе как лошадь, падая дома от усталости?
Почему сейчас опустились руки и ничего не хочется делать?
Почему в моей душе незаметно выросла эта пустота, оказавшаяся тяжелее любой каменной плиты?

Сегодня пятница, надо бы привести в порядок квартиру, убраться, приготовить еду на выходные.
Я вздохнула и направилась в магазин.
У кассы была небольшая очередь, я встала за женщиной в длинном пальто и нарядной шляпке. Кто это?
Магазин находился около дома, и ходили сюда, можно сказать, соседи, то есть, практически все были знакомы - или дружили семьями, или знали друг друга в лицо.
В корзине у женщины лежал кусок мяса (говядина с сахарной косточкой), какая-то длинная рыбина (треска что ли?), пакет молока, пачка сливочного масла, мука, два пакетика ванили, ведёрко с квашеной капустой (капустка, морковка, ягодки клюквы) а ещё чеснок, укроп и яблоки.
А у меня - пачка пельменей, десяток яиц, кусок докторской колбасы, пакет кефира, батон и четыре сдобные булочки.
"Дома она, наверное, пожарит рыбку, сварит щи с квашеной капустой и сделает яблочный пирог, скорее всего, шарлотку. Шляпка у неё красивая - цвет чайной розы, а сбоку из того же материала - кокетливый цветок".

Я невольно натянула на глаза свою потрёпанную вязаную шапку, одёрнула скромную куртку.
Женщина оглянулась:
- Нина, ты?
- Я.
Это была Таня, она жила в третьем подъезде, её мальчики-близнецы ходили в одну детсадовскую группу с Катюшей.
- Извини.... извини, что спросила, - она смотрела сочувственно. - Нина, что случилось?
- Да ничего страшного, я болела - простудилась. Но уже более-менее. Спасибо.
- Ниночка, поправляйся!

Дома я покидала в шкафы разбросанные вещи, подмела пол на кухне, на большее не было ни желания, ни сил.
Завалилась на диван и задремала, а когда очнулась - надо было бежать за Катенькой.
На обратном пути мы еле вошли в троллейбус - до дома ехать минут пятнадцать, протиснулись к окну, дочка ухватилась за меня.
Как пришли, Катенька побежала к игрушкам, а я села на диван, и всё какие-то грустные мысли кружились в моей голове, я жалела и жалела себя.

- Мама!
Я очнулась. Около меня стояла дочка, не заметила, как она подошла.
В её глазах был такой страх и ужас... я не поняла, почему, что произошло. Взяла дочку за руки, огляделась и ничего особенного не увидела, а она всё стояла неподвижно и по-прежнему смотрела на меня родными, широко открытыми глазами, в которых был... страх.
И я поняла - это страх за меня.
 
"Что с мамой? Почему она такая печальная и сидит неподвижно, и всё что-то думает, думает, и ничего не делает. Почему так? А как же я?" - вот что прочитала я в глазах дочки.
Я схватила её за плечи, прижала к себе и... и расплакалась.  Слёзы текли и текли по моим щекам, Катенька ладошкой неумело вытирала их, а потом и сама разревелась. Вот так мы сидели и плакали.
"Да что же это со мной в конце концов?! Что за беда такая!" - рассердилась я.
Встала, поцеловала любимую мордашку, вытерла слёзы, погладила по голове, спинке:
- Всякое бывает, дочка. Но плохое рано или поздно проходит, - я старалась улыбнуться, - обязательно проходит. Пойдём пить чай?

Дочка взяла меня за руку и, как маленькую, повела на кухню, сама шагая впереди.
- Пойдём!
Она выпила полчашки чая и сказала:
- Мамочка, я спать хочу. Мне сегодня в детском саду строители спать не давали.
- Какие строители?
- Они в раздевалке шкафы делали, и у нас в группе никто не спал.
Через пятнадцать минут дочка спала.
Я прикрыла дверь, вышла и позвонила в соседнюю квартиру, где жила тётя Шура - подруга моей мамы.
- Тётя Шура, выручите, пожалуйста - посидите с дочкой, пока я в магазин сбегаю.
- Иди, милая. Не спеши.

Через два часа на плите тихонько булькали щи из квашеной капусты, а в квартире всё блестело - нигде ни пылинки, вымытый пол сиял, ванна и туалет сверкали чистотой, и в большой комнате на столе в вазе красовалась ветка рябины с гроздью алых ягод и две веточки клёна с узорчатыми жёлтыми листьями.
Я стояла у плиты и пекла блины.
- Ты что же дверь не закрыла? - я не заметила, как вошла тётя Шура. - Как же вкусно пахнет из твоей квартиры! Ну просто невозможно не зайти!
- Садитесь, тётя Шура, угощайтесь!- я поставила на стол мёд, сметану и тарелку с горкой тоненьких кружевных блинов.
- И я, и я! - на кухне босиком, в пижаме, стояла дочка, ещё сонная, румяная, улыбающаяся. - Мамочка, и мне блинчики!


Рецензии
Чувствительный рассказ. Человек знает, что нужно быть сильным, не поддаваться унынию, бороться с невзгодами и преодолевать их. Не у всех сил хватает. Не все осмеливаются противостоять невзгодам.
К сожалению, не со всеми невзгодами человек в состоянии справиться. Вот почему много несчастных людей. Даже среди сильных.
Потому рассказ впечатляет и вдохновляет. Пусть он вдохновит тех, у кого руки опускаются, кому свет не мил из-за личных неудач.

Георгий Кончаков   18.11.2017 19:03     Заявить о нарушении
Георгий Васильевич, здравствуйте!
Спасибо за Ваше мнение, спасибо, что поделились. Уныние - враг тихий и коварный, и последствия его могут быть ужасны. Необходимо какое-то делание - физическая работа, а лучше помощь кому-либо - самое эффективное лекарство от уныния, мне кажется. Очень рада Вашим словам "пусть вдохновит тех, у кого руки опускаются..."! Часто чтобы помочь нужен лишь небольшой толчок, чтобы изменились мысли, и появилась маленькая искра оптимизма.
С благодарностью и уважением,

Галина Кузина   19.11.2017 08:15   Заявить о нарушении
На это произведение написано 8 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.