Самая счастливая женщина

- [ ]                     САМАЯ СЧАСТЛИВАЯ ЖЕНЩИНА

В этот раз Инесса Павловна расставила книги по алфавиту. В прошлый раз- по росту, чуть раньше- по годам жизни. Этот ритуал делал утро. Как и другие.
О, это стало для неё просто творчеством: накрыть кофейный столик, например. Сегодня салфетку наискосок, и новую пару с серванта, а ложечку строго вертикально, чтоб салфетка, как под прямым углом по отношению к ней. Ложечка в сахарнице сегодня серебряная, бабушкина, всегда сухая, ни один кристаллик сахара не прилипнет к ней, Инна помнила её с детства - как хорошо, что она её сохранила! Три ложечки в кофе, два глотка, и можно остановиться, посмотреть в окно, там, на улице спешат зонты, обгоняют друг друга, синие, серые, разноцветные, но Инесса Пална пьёт кофе, три, четыре, пять..
Никаких котов - собак, Инесса Пална их ненавидела. Эти мелкие твари только притворяются любящими, а на самом деле они.. Хотя, что это я , останавливает себя Инесса, мне ли, абсолютно счастливой женщине..?
Она застегнула манжеты платья, по две пуговички на каждом, огладила его ладонью, щелкнула сумочкой, и вышла из квартиры.
Двадцать восемь ступенек до двери, и Инесса придерживает дверь, упрямую, со злой, упругой пружиной, но Инна улыбается,  и раскрывает зонт, и даже щелчок, и звук раскрываемого зонта необычно хорош- как большая птица, раскрывшая небу свои крылья.
Все просто в мире, как звон моих каблучков, думает Инесса, нужно уметь их слышать- тук тук тук, тук тук тук- это идёт Абсолютно Счастливая  Женщина.

До работы Инесса шла пешком, и отдавалась работе, падала ей в объятия, и эти семь часов, она забывала обо всем на свете, расслаблялась, улыбалась покупателям, и даже забывала о том, что она самая счастливая женщина на свете. Её даже не интересовали распри среди работающего персонала, даже уходившие налево, по блату, подписки, тома , собрания сочинений.. Пусть.
У неё дома, на полке, в абсолютном подчинении, все классики ждут утра, переживая, кто же из них сегодня будет похвален, кого ждёт опала, а кто наконец, будет признан Инессой первым в ряду, первым на полке.
Через руки Инессы проходили все книги, последние издания, и даже журналы, так популярные среди читателей, ходившие по рукам, когда на всех не хватало.
Последней новинкой был Пикуль, и Инессе звонили домой, даже одноклассники, и заискивали так, что краснела от неловкости трубка, не видевшиеся годами, вдруг вспомнили о ней, Инке, лепетали, растягивали слова, и в этот раз все хотели Пикуля.

- Я не могу этого сделать, это противоречит моим принципам - говорила Инна спокойным голосом, но сама внутренне ликовала. Она представляла, как огорошен на проводе бывший одноклассник, или одноклассница, и молчание, пауза, возникшее после её ответа, только добавляли красок в её ликование. Она осторожно клала трубку, с лёгким нажимом, улыбаясь, удостоверившись, что разговор закончен.


Но зато  Инна  так любила разговаривать с покупателями, советовать, она разглядывала их, предполагая, кто из них какую книгу будет искать, и редко ошибалась, и краснела от удовольствия, когда была права.
А чего только не спрашивали, и художественную литературу, и географические сборники, и живописные каталоги, и книги по строительству. Она чувствовала людей, и знала , что этот волосатый в мятом плаще, пойдёт в научный отдел, а дама с небрежно накрашенными губами будет искать книгу кулинарных рецептов.
Во всем Инна была дока.

Но однажды пришла девочка, это было уже ближе к закрытию.

- Мне про собак нужно, про друзей наших! - бойко сказала девочка в болоньевом плащике, и с двумя, заплетенными до самого конца, косичками, отчего косички эти казались висящими плётками..

Инесса Пална, подошла к стеллажу, и медленно , как будто задумавшись, протянула девочке книгу, с разноцветными рисунками на толстой обложке.

- Они не друзья.. - вдруг сказала Инесса Пална... - Они такие же.. как люди..

- Мне сказала мама купить - ответила девочка и протянула деньги.

Большая псина смотрела с обложки, высунув розовый, даже красный, язык.

Инессе вдруг стало нехорошо, словно что-то внутри нарушилось, часы внутренние, как-будто пошли назад, тяжело шевеля стрелками, а сердце стало стучать глуше,  и она выскочила на улицу, и побежала.
Дождя уже почти не было, и только тук тук, стучат каблуки, быстрей и быстрей, и вот уже одноклассники как будто догоняют её, и им нужны книги, а не сама Инесса,  а ведь была в классе она лучшей ученицей, все списывали у Инки, и даже сам Ершов, списывал, вытянув шею и делая вид что смотрит в окно..
А Ершов бежит впереди всех, наглый, успешный, защитившийся, вместе с Малафеевой, которая была троешницей, "трешницей", как говорила Инина мама, и тоже, кандидат наук... Тук тук тук. Инна бежит, оглядываясь, - кажется весь цвет класса, думает она, но нет, не весь, и сердце её как большая кукушка, глухая, не помнящая птенцов своих, стоп, и уже не выдерживает, и Инесса останавливается... Она достаёт платочек, и вытирает пот, и остатки дождя на лице, и видит краем глаза, что одноклассники тоже остановились.
"Ассонова располнела, - думает Инесса - "Всему время приходит, как же теперь, без фигуры- то? Глазки замдекану не построишь! А ведь мои сочинения хвалили и зачитывали вслух..! А Ассонова сидела и завидовала, и улыбалась на переменах, брала за руки.. И Пантелеева, Пантелеева - то, тоже, ходила в подругах, маме нравилась, теперь в комитете Комсомола начальник, и чего им всем дался этот Пикуль? Мода, да и все.. Пантелеева и была всегда модницей, по блату из закрытого города шмотки привозила, и цену завышала.. А тоже, Пикуль ей нужен. На комсомольских собраниях читать- даже язвила мысленно Инна и шла, шла, медленнее, успокоившись, и толпа сзади тоже замедлила шаг..  И Инне вдруг пришла в голову мысль помахать им всем.. Она неспеша повернулась, улыбнулась, и помахала рукой, радостно и активно..
Но почему- то ей никто не ответил, не помахал, и даже не улыбнулся, только остановились, и о чем-то между собой заговорили..  И тут Инна Пална увидела, сбоку, сзади всех, маленькую фигурку, в затертом  замшевом пиджаке, на поводке у пиджака была маленькая, лохматая собачка, типа болонки, рыжая, и с мокрым носом. Они были такие яркие, как вырезанные из бумаги, и почему- то не стояли на месте, крутились и вертелись.
И вдруг Инесса Пална испугалась, она отчаянно начала считать стук своих каблучков, но сбивалась, её классики выстроились как шахматные фигуры, и спорили, кто впереди на этот раз, они даже ругались, а потом и вовсе соединились с одноклассниками, и Пантелеева держала её за руку и успокаивала, успокаивала, на мягком, в шёлковой накидке, диване, где рядом с замшевым пиджаком сидела блондинка, и на руках у неё рыжая, с мокрым носом болонка, и блондинка гладила её, гладила, а та лизала её в нос, как лизала её, Инку, но почему замшевый пиджак так обнимает блондинку, почему сползла шелковая накидка с бахромой, и торчат ноги, белые, и блондинка пучит, пучит свои голубые карамельные глаза? И Инна стоит, она не может сдвинуться с места...

- Ко мне, Марта - говорила Инна Петровна чужим, незнакомым ей голосом..

Но Марта сидит на белых коленках, довольная, и смотрит на неё чужим, равнодушным глазом.

Она оглянулась... Они все ещё спорят, бежать, бежать.. Но пиджак машет руками и что-то доказывает, и только Пантелеева, держит её, Инну за руку, гладит, гладит Инну по руке, сильно, так, что по ней должны пойти синяки, и успокаивает, и  вот уже и сам  Пикуль тоже машет руками, и недоволен, что его так мало, что он все понимает, но Инна Пална  не может всем помочь, и её нужно понять, понять, понять...
И этот отвратительный собачий визг, и продажный розовый язык, и поводок , летящий с балкона третьего этажа..

Инна проснулась рано, в своей комнате, укрытая шёлковой накидкой, на туалетном столике- таблетки.. Инна вытряхивает их из оболочек, пересчитывает, и красиво выкладывает в затейливый узор. Она встаёт в красивой ночной сорочке, и идёт к стеллажам.. "Сегодня Пикуль.- размышляет Инна, и ставит сероватый томик первым..

- Я счастливая женщина, - говорит себе Инна, помешивая кофе против часовой стрелки, и делает два счастливых глотка.

Разноцветные зонты выстраиваются в сложные, витиеватые фигуры и начинают свой танец.
Впереди ждёт любимая  работа.

"Может одну дать Пантелеевой?"- думает Инна Пална, цокая с третьего этажа.
Тепло непривычно разливается по её счастливому телу.


Рецензии