Халява сборник-2

На фоне всплывающих эмоций сегодня тяжело дать объективную оценку событиям, поступкам, отношениям, сделанным в прошлом.  Мы часто слышим фразу «от сумы и от тюрьмы не зарекайся». Этот Дамоклов меч висит над каждым здравым человеком без исключения. В отличие от авторов некоторых телеканалов, я не романтизирую эту область человеческих изломов жизни, а пытаюсь показать в их душах всё самое положительное, позитивное, благородное, то, что изначально было заложено в их генах. Но судьба в их жизни распорядилась иначе. Нас же с вами десятилетиями приучали ставить общественное и безоговорочное клеймо на людях, споткнувшихся и заблудших, и, вместо того, чтобы протянуть им руку, мы единодушно толкали их ногой со словами: «Ты не наш, и звать тебя никак». Я уже не говорю о временах Сталинской эпохи, там как раз и были заложены задатки зверства и бездушия к своему народу. А подонки – они всегда были и будут, с той стороны забора или с этой. Главное, что бы мы научились «просеивать» эту шелуху…

В связи с этим вспоминается ещё один эпизод из пятидесятых. В нём уже участвовала Анна Васильевна – моя мама. Она работала на почте в одном из посёлков Колымы (тогда все посёлки были вотчиной НКВД). Оротукан, Ягодное, Сусуман – центры «сети» всех колымских лагерей. Мама была натуральной сибирской красавицей, с ямочками на щеках. Хорошо пела и играла на гитаре. Дома часто собирались гости, женщины даже в этих суровых условиях умудрялись соответствовать лучшим стандартам того времени. Накрывался очень скромный стол, в ходу был только чистый спирт, для женщин делали настойки из ягод. По первой, по второй – и все просили её спеть, та немного скромно отнекивалась, и, начиная проигрыш с переборами, неслось:
Ночь светла, над рекой тихо светит луна,
И блестит серебром голубая волна!
За столом часто сиживали бывшие генералы, учёные, артисты – все, кто выжил в этой страшной «мельнице» истории! К ней на работу часто приходила за корреспонденцией женщина, которая отличалась от всех своим внешним видом и поведением. Она была уже не молода, красивая, всегда аккуратно и со вкусом одетая. Между ними завязалась взаимная симпатия, они периодически разговаривали на разные темы.
И женщина поведала ей историю своей жизни. Она работала в одном из столичных театров, была ведущей актрисой и задействована почти во всех постановках. Коллектив готовил репертуар для поездки за границу. И вот последний отборочный сбор, ей публично, без всяких объяснений, заявляют: «Отказ в выезде». В разгаре дискуссии, в запале она «выстреливает»: «Да идите вы со своим Сталиным куда подальше!» Потом вроде все успокоились и перенесли этот разговор на потом. «Потом» наступило очень скоро. На второй день, прямо во время спектакля, к ней в гримёрку постучали трое в кожаных пальто. Разговор был недолгий:
– Вам нужно одеться и проехать с нами.
 При этом вели себя очень учтиво, но настойчиво. Она пыталась отнекиваться:
– Товарищи, ну разве так можно? Сейчас мой выход! Вы сорвёте спектакль!
Ей опять так же спокойно:
– Не переживайте, вас подменят, всё оговорено. Собирайтесь – это очень важно!
Уже когда подошли к машине её схватили за волосы и начали впихивать в машину со словами:
– Залезай, сука, сейчас тебе будет спектакль.
Уже в машине начали лапать её со словами: «Ну, что, звезда, покажи нам свой последний «монолог»!
– И тут только я поняла, какую страшную оговорку я допустила вчера! – произнесла женщина. –Привезли на Лубянку, отвели сразу в камеру. Несколько дней ко мне никто не приходил, только подбрасывали хлеб с водой. Это делалось специально, чтобы я изгрызла свою душу в догадках: за что, когда, куда и сколько дадут? И вот, наконец, отвели на допрос. За столом сидел тщедушный мужичок, внешне напоминающий Чеховского персонажа «человек в футляре». Нос у него был длинный, как у дятла. На конце носа торчала большая волосина, как бы подчёркивая, что мимо моего жала никто не увернётся. Он поднял свою махонькую, в круглых очках, головёнку и проскрипел:
– Ну, что, доигралась? Вот на тебя три документа (доноса). О твоей подрывной деятельности в коллективе, против партии и правительства.
При этом он громко икал и хлестал воду, как будто хвост от селёдки застрял у него в горле. Чувствовалось, что эти пасквили были состряпаны впопыхах и под давлением.
– Я попыталась оправдываться, что всё это наговоры, враньё и козни завистников. Я – член партии, у меня есть Орден и много благодарностей от нашего правительства. Плакала, становилась на колени, хваталась за сапоги. И, наконец, через какое-то время поняла, что он меня не слушает и безучастно рисует какие-то каракули. Потом он встал, подошёл ко мне, положил мне руки на плечи – от него несло рыбой и потом¬, и прошептал:
– Тебе, «принцесса Турандот», светит очень большой срок, если ты не пойдёшь навстречу следствию.

– Шестьдесят пять дней (я, ставила палочки на стене камеры), меня таскали на допросы с требованием раскрыть какую-то подрывную организацию, о которой я в своей «богемной» жизни и не слыхивала. Применяли ко мне разные пытки, о которых из этических соображений рассказывать не стану. Сокамерницы с опытом подсказали, мол, ничего подписывать не удумай – статья расстрельная, а так может быть повезёт, большой срок, конечно, получишь, а иначе тебя ждёт участь «Дездемоны». Потом я всю жизнь с благодарностью  вспоминала своих «учителей». Были моменты, что, уже не выдерживая пыток и унижений, я чуть было не подписала эти «вонючие» протоколы. Как потом я узнала, не все меня предали, два «народных» вступились за меня. Написали письма Сталину и Берия. Не знаю, как там и что, но мне дали «всего» 10 лет без права переписки – вместо безоговорочного расстрела! Сразу после приговора меня отправили по этапу в порт Ванино с последующей отправкой в Колымские лагеря!
Как-то на пересылке перед отправкой в «солнечный Магадан» я сдружилась с бывалой «ЗК». Та сделала несколько чётких наставлений, как выжить в той «мясорубке»: «Прежде всего, милая, ты не ерепенься и не строй из себя «Жанну д Арк», здесь каждый выживает, как может. А на лесоповал ты всегда успеешь. Подумай о том, как с твоей внешностью и данными прожить эти годы в «шоколаде». Слушай внимательно: по приходе в Магадан вас загонят на пересылку, туда к прибытию парохода съезжаются все начальники зон (лагерей), вот там ты и должна подать себя нужным образом! По разнарядке все отбирают себе «материал» получше и поздоровее. А женщин пропускают через особый бокс, раздевают под видом мед. осмотра, отбирают лучшее с прицелом для «утех». Остальные на общих основаниях – шахты, рудники, стройки. Если повезёт – общепит. И всё это «удовольствие» круглый год под автоматным прицелом. Вот здесь ты и должна не упустить свой шанс, тебя же, надеюсь, в театре учили искусству обольщения? При этом она улыбалась во весь рот и игриво щипала меня за бок. При этом, как говорят в народе, она «ботала по фене», чем вызывала у меня смех, и я при этом просила её делать перевод сказанному.
В итоге все её наставления и предсказания сбылись точь в точь! На меня сразу положил глаз один из «оперов» с Бурхалинского ГОКа. По прибытии он сразу оформил меня работником клуба и уже никого ко мне не подпускал, а где-то через год он забрал меня к себе домой. Вот уже несколько лет мы живём вместе. Человек он, в общем, не плохой, но его работа – ??? Вот должны оформить досрочное, но поражение в правах не отменят! Поэтому выезд в Москву откладывается.

Прошло ещё много лет. Отцу «отсчитали его годы каторги». И уже в конце шестидесятых мы всей семьёй, наконец-то, выбрались в отпуск. Мама созвонилась в Москве с этой женщиной – они встретились. Обнялись, долго стояли так, плакали и смеялись, потом снова плакали, не веря глазам своим!

Теперь из «молодых» семидесятых вернёмся к лихим девяностым. Остановились на том, что дрожащими руками бережно понесли шубу домой. По пути залетели в гастроном, запаслись «горючим» основательно. По прибытии Таня ещё какое-то время повертелась у зеркала и, убедившись окончательно, что это не сон, стала обзванивать друзей и зазывать их на смотрины. Долго ждать не пришлось, явились все, как на парад. Подруги цокали, чмокали, ахали, примеряли и в душе, конечно, завидовали. Обмывали долго и шумно. Соседи, снова угадавши предлог, приковыляли в надежде содрать новый презент за лояльность. Получив «золотые» отступные, дали «отмашку» на продолжение банкета. В свою очередь Татьяна то надевала шубу, то снимала. То же проделывали и подруги, примеряя «сокровище» и при этом «пилили» своих мужиков, что вот, мол, как нужно любить свою жену! В стремительное «обогащение» друзей никто корректно не вникал.
Северяне – это особая каста людей. Основной костяк – это, конечно, дети и внуки тех, кого привезли сюда под конвоем, на пароходах и баржах в далёких тридцать седьмых – пятидесятых. Другие, приехав сюда однажды на сезон подзаработать, завели семьи и остались здесь на долгие годы.
Закончили банкет только под утро. Гости разошлись, получив с собой «жёлтый презент» для компота, на похмелье. Татьяна начала готовиться к первому выходу в «свет». Намечали маршруты и представляли себе, как «падают» налево и направо завистники с городской «тусовки». И вот, наконец-то, выход в «свет»! Татьяна последний раз подходит к зеркалу и в это мгновение видит, что на рукаве шубы появился какой-то просвет. Она в испуге заголосила:
– Юра…а!!! Скорей беги сюда! Смотри, что это?
При детальном осмотре были выявлены просветы и в других местах. Танюша завопила как «белуга», причитая при этом: «Да что же так не везёт, блин!». Ему потребовалось много усилий, чтобы «купировать» приступ. Горемыка, в первую очередь, дабы попытаться спасти положение, рванул на битву к «аферистам»,  прихватив с собой «мечту». В магазине его встретили как «шведа под Полтавой»: все встали в глухую оборону, явные аргументы того, что шуба расползается, никого не убедили. «Договорились» до того, что это вы сами повредили её за эту неделю. Нужно отдать должное, что под конец перепалки они частично признали, что и у них возникли сомнения в качестве «шедевра». Но ничего уже сделать нельзя! И начали втирать ему, что, мол, шуба была принесена на реализацию знакомыми знакомых, деньги уже выплачены и «концов» найти невозможно! Конечно, надо быть полным дураком, чтобы отдать такие деньжищи каким-то «лохам».
Поняв, что дальнейшая борьба бессмысленна, Юрий притащил эту «головную боль» домой. Татьяна, увидев его кислую физиономию, сразу поняла, что впереди их ждёт незавидная борьба за спасение хоть каких-то деньжат. Он ещё какое-то время «петушился»: «Да я их! Да я им!». Но потихоньку успокоился, понимая, что нужно искать другие разумные выходы в этой ситуации. Было принято решение: от «сокровища» нужно избавляться, чтобы сохранить хоть какие-то «ассигнации». Шуба после их скрупулёзных ковыряний начала ползти по швам в разных местах. Наблюдая это издевательство оба чуть не плакали и снимали стресс всеми доступными средствами…
И тут наша «счастливая» вспомнила про свою подругу, которая шила ей свадебное платье, она славилась в городе как хороший «спец»! Тут же села за телефон, Люда подняла трубку. Начали диалог конечно с поцелушек, обнимашек, наконец, дошли до сути вопроса, но ничего конкретного, только: «Приезжай ко мне как можно скорей, есть серьёзное дело». К вечеру она появилась, быстро влетела:
– Ну, что тут у вас? Платье будем шить?
Но, увидев лицо подруги, сразу поняла – здесь что-то другое. Зашла в зал, а там – на диване лежала на распашку «мечта» всех модниц! Будь она не ладна! Ой, какая прелесть, ну, ребята, вы даёте! И тут уже Татьяна не выдержала – расплакалась и изложила суть дела.
Подруга, детально, осмотрела объект, изрекла:
– Не переживай, мать, мы здесь тихонечко подошьём, тут подтянем и всё будет «Окей»! Только после этого её нужно немедленно сплавлять.
Вывод эксперта немного успокоил! «Мечту» нежно упаковали, насыпали «спасителю» сумку лимонов и отправили с Богом! Прошло несколько дней. Сказать, что супруги крепко и безмятежно спали всё это время, –  погрешить перед Богом. Даже телефон, как часовой, стоял возле кровати, как бы понимая, что от его звонка зависит судьба семьи.
И вот – звонок! Супруги сорвались с разных мест, чуть не стукнувшись лбами.
– Але! – проскрипела Татьяна дрожащим голосом. – Чем обрадуешь, подруга?
– Уссё, зрабила, – игривым голосом произнесла та. Правда, при этом были даны ряд наставлений: не теребить, не тянуть, не дёргать, не напяливать на себя, а вплывать в неё, как «лебёдушке». Тут же опомнилась и отрезала:
– Неси сразу в комиссионку и настрого предупреди, как с ней обращаться, после реализации пообещай отдельный магарыч.
И попутно дала возможное объяснение происходящего с шубой: бывает такое, что забой зверьков был сделан не по технологии, то есть, существуют периоды, когда это можно делать. В случае нарушения шкурки сохнут и дают такой гадкий результат!

Искать комиссионку не пришлось, одна из лучших находилась рядом, через улицу. Директрисой магазина  как раз была хорошая знакомая семьи, женщина лет сорока с «матрасной» фигурой, с явным перебором окраски на физиономии. На руках, как большие пуговицы на маленьком пальто, торчали несуразные перстни, в ушах – клипсы того же размера. Ребята честно изложили ей пикантность ситуации, пообещав в случае успеха золотое кольцо из шкатулки Татьяны.
Долго ждать не пришлось! Уже на следующий день позвонила директриса и сказала:
– Таня, дело сделано, пришла какая-то расфуфыренная, примерила – завизжала. Оставила задаток и полетела за деньгами. Так что, вечером заходи – рассчитаемся! Танюша подпрыгнула до потолка, позвонила на работу мужу, обрадовала!
Вечером на крыльях полетела в магазин. Только открыла дверь – навстречу ей уже неслась «фурия в перстнях». Сразу начала визжать:
– Ты знаешь, эта стерва привела с собой толстуху, обе начали на себя пялить шубу. Ну и результат – рукав в двух местах лопнул. Я, конечно, им дала «жару», но это всё, что смогла сделать!
Ничего не оставалось, как завести «мечту» снова подруге и запустить всё по новому кругу. Подобная ситуация продолжалась из месяца в месяц – результат не менялся. И уже были съедены все лимоны, приближалось лето, супружеская «чета» поговаривала об иммиграции на «материк».
Чёткое решение отъезда было принято стремительно в один день – покидать этот великолепный край, которому были отданы молодые годы. «Мечта» ещё кочевала по разным бутикам – результат был прежним. Ребята быстро продали свою шикарную квартиру в центре города и подались всей семьёй «куда глаза глядят»! А глядели они пока в Воронеж. В магазине оставили адрес с хилой надеждой на то: хоть что-нибудь, когда-нибудь… Через полгода пришла депеша на получение перевода, в ней была приписка: «Это всё, что можно было выручить за товар!». На эти крохи можно было купить только детский велосипед.
Единственный плюс в этой истории – это витамины, так необходимые на севере. Ну и, конечно, подтверждение народной мудрости: «Халява» никогда не принесёт здоровых «плодов» и всегда встанет боком!

Теперь открою тайну о лимонах… Впоследствии выяснилось, как эта «экзотическая заморочка» заплыла к нам в Магадан. Володя в молодости с женой Надей учился в Душанбе. Кстати, о Наде. О ней нужно сказать отдельно – восточная красавица, очень женственный, добрый и умный человечек, доктор-педиатр Высшей категории. Как-то, возвращаясь с вызова по Колымской трассе, она попала в страшную аварию. Скорая – УАЗик (колбаса), Надя сидела на переднем сидении рядом с водителем. И тут на огромной скорости в них врезалась лоб в лоб грузовая машина. От удара Надя вылетела через лобовое стекло. Коллеги, увозившие её в больницу, рассказывали, до какой степени её переломало: когда её укладывали на носилки, создавалось впечатление, что у этого человека нет костей! Вся была залита кровью, на лице в некоторых местах не было кожи. На первый взгляд у всех сложилось мнение, что вернуть её к жизни будет невозможно. Но случилось чудо! Из кусочков, постепенно, путём множественных операций, пластики и растяжек, врачи сделали своё дело – она начала оживать! Примечательный случай: я к тому времени уже жил на материке. Сложилось так, что, будучи у меня в гостях, Миша (Король шансона), пригласил меня поехать с ним на гастроли в Магадан. Через неделю мы отправились в «сказку» нашей молодости. Как прошли гастроли я уже рассказывал. Там я и узнал о страшной беде с Надей, и уже перед самым отъездом домой урвал момент навестить её. Набегу взял собой 0,75 спирт «Рояль» (бренд того времени), какую-то закусь и отправился в больницу к Наде. То, что я увидел, войдя к ней, до сих пор вызывает «мурашки»: половины лица практически не было, ноги, рёбра и тазовые кости были переломаны. Она – полусидя, на растяжках – увидев меня закрыла лицо рукой и громко зарыдала. Я подбежал к ней, опустился на колени и стал целовать ей руки, приговаривая самые красивые слова, какие только могут быть в этом мире, при этом сам плакал, как ребёнок. А Надюша лежала и, хлюпая, спрашивала меня:
– Как ты здесь? Откуда? Ты же давно за границей.
Я вкратце рассказал ей, как здесь оказался. Мы быстро накрыли «поляну» – мой скудный свёрток и её кучу разных вкусностей. С ней лежала ещё женщина, конечно, менее раненая. Налили по первой, по второй – Надюша уже начала улыбаться, только всё время надевала тёмные очки. Потом, забывшись, снимала и снова надевала. Всё это происходило утром, а на вечер у меня был обратный билет. И вот в палату заходит её лечащий врач, чтобы перед уходом с дежурства посмотреть больную. Надо отметить, что её там все очень любили, постоянно забегали и спрашивали: «Как ты, Надюша, что-нибудь надо?» Мы доктора тут же втянули в наш «душевный» разговор, и – понеслась!!! Втроём мы «огрели» этот пузырь, а на посошок, уже с участием персонала, применяя «местное топливо», часам к трём распрощались.
Семья Брукеров нам очень дорога. Они сыграли важную роль в нашей с Таней судьбе. Они первые протянули нам руку помощи в очень сложный период нашей жизни. Надюша после этого пережила ещё много операций. Все близкие и друзья молились за неё, и чудо случилось – она поднялась!!! Совсем недавно они были у нас в гостях, не могу передать, сколько было радости, слёз и, конечно, воспоминаний!..
И вот, кто-то из бывших друзей Володи решил сделать бизнес, не учтя погодных условий Севера. Адрес был перепутан, и контейнер сначала ушел на Камчатку и, отстояв «до выяснения» долгое время, был перенаправлен «на наши головы» уже зимой. Друзья и сами поняли, что «сморозили» с документами путаницу и уже не надеялись, что в контейнере что-то сохранилось. Потом они приезжали к нам, но уже не с лимонами, а за машинами. В то время начал процветать автобизнес из Японии. Мы помогли им в покупке и отправке их на материк. Они были безумно рады покупкам, ударили «по рукам» – и о лимонах уже никто не вспоминал. А машины отправили грузовым самолетом, чтобы не дай Бог, как контейнер, не затерялись на просторах огромной Страны!

Материк – это вожделенное слово, будоражащее всех северян, мечта, которую ждут два-три года – обязательное условие, дающее право бесплатного проезда туда и обратно. А потом – Москва, Сочи, Болгария, Турция – гуляй, Вася! Для того, чтобы заслужить этот «рай» – нужно пахать без права перехода на другую работу, зарабатывая надбавки бонусы, и из кожи вон – 300 рэ прямых, чтобы ни в чём себе не отказывать – два-три месяца в отпуске! И вот, с этим покончено! Принято непростое решение – бежать навсегда, изменить этому прекрасному краю, который дал мне железную хватку выживания и веру в доброту и порядочность, ни взирая на то, что человека всегда преследует «зло» и жестокость!
Самолёт ИЛ-62, восемь часов полёта – и ты в чужом для тебя мире, где всё нужно начинать сначала. Без друзей, жилья и очень смутным представлением дальнейшей жизни. В аэропорт провожали ошарашенные таким неожиданным решением друзья, и, как ни странно, бывшие мужья и жёны. Все много пили, плакали, дошло даже до песен и плясок.

Москва встретила проливным дождём! Родные Татьяны – брат Женя и папа, подкатили на новом «Жигулёнке» шестой модели. То, что произошло дальше – стало самыми страшными воспоминаниями нашей семьи!
До Воронежа добрались под утро. Перед самым домом закончилось горючее. Встали на обочине  голосовать с канистрой в руках. Таня с детьми спала на заднем сидении. Нашёлся добрый человек, остановился УАЗик-буханка, поставил машину перед нами, дал горючее. Мы с отцом суетились вокруг машины, рассчитывались за горючее, и в это мгновение (даже по прошествии десятков лет – мурашки идут по коже и перехватывает дыхание) как взрыв – яркий ослепляющий свет, и в одно мгновение сзади на большой скорости врезается, как нам тогда показалось «танк». От удара наш «Жигуль» влетает в стоящую впереди машину и складывается пополам в «шалаш». В машине в это время находилась моя любимая и единственная семья: Таня и мои любимые горошки Юля и Анечка.
Сразу было понятно, что после такого удара в машине никто не уцелел!
Увидев такую «картину», я упал на колени, показалось, что сердце в моей груди разорвалось. На какое-то мгновение потерял сознание. Мне показалось, что я страшно кричал, но на самом деле в горле стоял комок, весь организм начал дрожать и никак не слушался разума.
В молитве обращения к Богу есть такие слова: «Прости мне, Господи, мои грехи вольные и невольные». Тут же в голове – за что? Какие такие страшные грехи  я совершил, чтобы ты позволил отнять у меня самое дорогое. В своей жизни я несколько раз стоял на краю пропасти, но ты отводил меня он неё. Почему сейчас? Уже как в бреду начал с собой разговаривать: «Папы нет, мамы тоже. Любимой Танюшки, моей умненькой Юлии, цветочка моего маленького Анечки – никого».
Зачем я теперь, с кем, куда и ради чего?
Ещё помню ощущение, что вокруг меня кромешная тьма и звенящая тишина. И вот в этой тишине я слышу тихий, вперемешку со стоном голос:
– Юра…а! Юра…а!
– Где вы?
В какое-то мгновение мне показалось, что я сошёл с ума, и это – уже последствия. И через какое-то мгновение опять:
– Юра…а, папа…а?
И тут же я подумал: «Не может быть! В этой искорёженной  груде металла?» Снова отчётливо, уже с плачем:
– Мы живы, мы живы!
Вся дорога была усеяна разорванными частями машины, вокруг валялись чемоданы, разлетевшиеся с верхнего багажника. Я попытался было подняться, да не тут то было, на руках и ногах – тяжёлые «гири», оторвать ноги не могу. Опять – истошный крик вперемежку с плачем! И тут я понял: это не «видение», изо всех сил поднялся и кинулся к груде металла. Подбежав, увидел такую картину: двигатель вошёл в салон, багажник полностью сплющен, вырванные колёса торчали в разные стороны. На заднем сидении Татьяна, по вискам у неё стекает кровь, голову сдавливает согнувшаяся пополам крыша, на руках прижатая к груди Анечка. Юля лежит у мамы на коленях, а в ногах у них вошедший в салон двигатель. Тут уже подбежал и отец. Увидев нас, они начали сильно плакать – то ли от радости, то ли от боли. Батя тоже дрожащим голосом причитал:
– Да что же это, да что же – беда-то какая!
Начали суетно вытаскивать – вначале Юлю, потом, очень осторожно, Анечку. И, уже последней, с окровавленной головой, Татьяну. Помню, радости не было предела, я начал плакать взахлёб, как ребёнок! Целовал им ножки, ручки, глаза – и чувствовал себя самым счастливым грешником на земле! Анечка не плакала – только моргала своими чёрными глазками и улыбалась! Мы с отцом, начали их тихонько ощупывать, проверяя, нет ли переломов, и снова бесконечно целовались и обнимались.
Тут уже начали съезжаться машины, люди выбегали и предлагали свою помощь, а мы никого и ничего не слышали, присели на корточки, свернулись в калачик и плакали от радости, что мы снова вместе на этом свете!
Потом, когда опомнились, с тестем Николаем начали искать «убийцу» – он пропал в лесополосе. Нашли – оказался пьяный в дугу верзила. Он хоть и был изрядно пьян, но стал даже бросаться на нас. Ну, мы, конечно, да простит нас Господь, начали его «дубасить», отец так вошёл в раж, что мне пришлось его отрывать от этого ублюдка со словами: «Он нам нужен живой, чтобы за всё ответить сполна, а то забьём, и будут судить нас вместо этого шакала».
Позже, когда приехали скорая, ГАИ – удивлялись, как там вообще можно было выжить? Дело в том, что мы с севера везли коллекцию старинных икон, доставшуюся мне по наследству. По прилёту в Москву мы упаковали их в задний багажник, одна к другой в стопку. При тщательном осмотре инспектор, майор ГАИ, сразу вынес свой вердикт: «Их спасли иконы, они приняли всю мощь удара на себя – при этом рассыпавшись в порошок». Потом из тех кусочков, что сохранились, я собрал эти сокровища нашей семьи, и они, израненные, вот уже многие годы защищают наш дружный очаг.

Вот так, Боженька в очередной раз спас не только меня, а всю мою семью! С тех пор, выходя из дома, я читаю свою молитву и благодарю Господа за то, что он услышал меня, и прошу уберечь моих девчонок от самого страшного в жизни!!! А остальные передряги только закаляют человека и от них никуда не денешься. Как говорит наша мама, «Полностью счастливыми могут быть только «безумные». А она-то – медик, связанный с психиатрией, знает это наверняка!
Прошло какое-то время. Мы начали обживаться в этом неприветливом городе. Правда, пока в гостях, в надежде на то, что будем строить себе жильё, но начали, как часто бывает у русских – через «ж…у». Потратили много денег на ненужную нам пока мебель и ещё разную дребедень, правда, купили – в то время предел мечтаний – авто «Audi 80»!

Прошёл слух, что в город на гастроли приезжает «атаман» Михаил Шуфутинский. Мы с ним не виделись почти двадцать лет. Я через «заднее крыльцо» достал билеты на концерт. И вот, на сцене – тот же Миша – только грузный, возмужавший, элегантный дядя! В антракте я добрался к нему в гримёрку. Увидев меня, он воскликнул:
– Юра, ты здесь? Каким образом? Я слышал – ты в Ленинграде?
Обнялись, в двух словах обменялись впечатлениями и решили после концерта посидеть у нас дома. Позвонили тёще, она быстро сварганила стол. Засиделись почти до утра, много пили, вспоминали нашу молодость, друзей и знакомых. В процессе разговора он обмолвился, что скоро едет на гастроли в наш Магадан! Тут же предложил поехать вместе с ним. Так и сделали – пролетели вихрем по столице Колымы, получили море добрых впечатлений, но оба сделали вывод, что мы своё в этом прекрасном краю отплясали!
От того, что произошло дальше, порой стынет кровь. Судьба меня, малахольного, в очередной раз в жизни окунула в «дерьмо»!
После совместного с Мишей вояжа на мою колымскую Родину я часто приезжал к нему в Москву, там мы и задумали организовать взаимовыгодный проект. Создал фирму «Голливуд», частично и под эту задумку. Он передал мне право на использование его имени, юридически оформленного на двух языках. Я подготовил всю проектную документацию, заключил договора с фирмами, которые нам были необходимы.
У него было окно между гастролями, и я предложил ему выступить в Воронеже, но уже от моей фирмы. Тут же организовали рекламу, арендовали один из самых больших концертных залов – «Апекс». За три дня билеты раскупили как горячие пирожки. В назначенный день он прибыл со своей группой «Атаман». Концерты прошли на ура, с аншлагом. Дали два концерта: один в закрытом клубе – для бандитов. После этого выступления мы с Мишей оба отметили: то, что происходило в элитарном заведении, напомнило нам Магадан семидесятых. Такие же почтительные авторитеты, только подходили они, чтобы попросить исполнить какую-то песню, не к нему, а за наш стол, где моя Татьяна правила бал. Другое выступление было на следующий день в концертном зале на две тысячи мест. В процессе «турне» два раза «круто посидели», да так, что коллектив никак не хотел расставаться! Наконец, проводили их. А я продолжил работу над проектом.

– В сегодняшнее время мы часто слышим термин «лихие девяностые». Так вот прелесть этих «лихих»  мне пришлось сполна вкусить в самом прямом смысле слова.
И вот звонок по телефону от уволенного мной на днях компаньона:
– Юрий Васильевич, спустись, пожалуйста, вниз, нужно поговорить. Сердце сразу почувствовало что-то неладное. Сказал Тане, чтобы не переживала – скоро буду! Выхожу из подъезда, уже стемнело, передо мной – три «морды», в спортивных костюмах и в кожанках – основной «прикид» рэкетиров. Прижали меня к стене, чувствую под рёбрами холодок – «волына» (пистолет Макарова). И сразу мне без обиняков, хамовито:
– Мы давно наблюдаем за тобой, ты, братан, развёл «на нашей земле» очень бурную деятельность. Вот хорошего человека обидел, а это наш «человечек», и оказался он у тебя не случайно, а ты его – под зад…

В этот период в стране царило безвластие, верхушка бесконечно делила власть, раздирая великую страну на части. Наступил вакуум – ниша. И вот как раз эту пустоту начали заполнять эти бездари в спортивных кальсонах. Для членства нужно было иметь не много – большую морду, накачанные руки  и отсутствие мозгов. Молодые здоровые парни, которые «нахаляву» решили прожить свою жизнь. Вкусили прелесть такого «рая» и челноки, каждый из них был обложен данью. А вот как раз им нужно поставить памятник. Это они в девяностые переодели нас из телогреек и калош в более менее приличную одежду – под стать европейской, и показали нам, что кроме газет, есть ещё и туалетная бумага, а нашим женщинам –  что вместо ведёрных пантолон существует красивое женское бельё – недельки и т. д.
Насколько я знаю, крайний север эта зараза миновала, потому что там нет случайных людей, край закрытый, без необходимых документов тогда въезд был запрещён. Можно было по вызову, направлению и только на конкретный участок работы и проживания.
В последствие этой бритоголовой заразы так много развелось, что они начали грызть глотки друг другу,  деля между собой сферы влияния. Да и «профи» преступного мира возмутились таким конкурентам. И началась заварушка – настоящая война, в которой пострадало очень много «лихих» трутней. А пока они цинично наслаждались своей безнаказанной «властью» над людьми.

Мой уволенный компаньон трусливо стоял в стороне и подвывал как шакал, когда от него требовали. Скажу честно: в этот момент я особого страха не испытывал. Зная о том, что им нужны мои деньги, временно я могу не переживать за свою жизнь. Мне были поставлены условия: вернуть как бы обиженному компаньону приличную неустойку. Была озвучена обязательная понедельная сумма «мзды» за безопасность и налог за пребывание бизнеса на «их земле»! На всё про всё были даны три дня, после чего последуют предсказуемые последствия.
Поднялся домой. Дети уже спали. Всё рассказал жене. Заливать горе водкой не стал, нужно было трезво оценить ситуацию, обдумать, как выбраться из очередного «капкана», расставленного судьбой. Нужно отметить, что Татьяна вела себя достойно, не устраивала истерик и верила, что и из этой «западни» мы найдём выход.
Решили: как бы там что ни повернулось, в первую очередь нужно спрятать детей. Позвонили родителям Татьяны, сказали, что скоро подъедем, есть серьёзный разговор. В это время мы уже снимали квартиру недалеко от них. Собрали какие-то вещи, что попались на глаза, и быстро, оглядываясь по сторонам, уехали к ним. Всю ночь не спали, перебирали все возможные варианты выхода из ситуации: дать деньги – где гарантия того, что они оставят нас в покое и не будут вымогать из нас ещё большие суммы? Да плюс – постоянный «налог», который они мне объявили! Обрекать себя на постоянные поборы – верх несправедливости! Выходило, что их надо нейтрализовать, а это два варианта: отправить на «тот свет» то – неизвестно, сколько их ещё в банде, а это война, перспектива туманная. Оставалось одно: искать защиты у «органов», коих представителей в нашем кругу было много.

Созвонились с бывалым человеком, и делу был дан ход. До сих пор в кругу моих друзей были как натуральные криминальные авторитеты, так и сотрудники разных ведомств. Если жизнь первых я знал относительно хорошо, то вторые в жизни моего рода имели печальный опыт – в основном, конечно, связанный с отцом.
Не прошло и часа – звонок в дверь. Все перепугались. Батя рванул за ружьём, детей увели в другую комнату. Снова «дзынь», но очень спокойно. Ну, что, открываем? Состояние, конечно, беспокойное, нервозное. Шмякнули замки. На пороге – незнакомые, высокого роста, хорошо одетые мужики. Сразу заулыбались. Тот, что пониже в годах, представился:
– Я полковник УБОП.
Назвал фамилию, имя, представил каждого, вошедшего с ним. Мы с радостью выдохнули. Бабушка затарахтела:
– А мы уж думали хана – убивцы пришли. Это сейчас можно с юмором вспоминать. Тогда было не до смеха. Они попросили в подробностях рассказать все события, связанные с этим. Я изложил суть событий. Полковник отметил:
– Да, это очень серьёзно! С этой минуты, просим вас выполнять в точности всё, что мы, вам будем говорить. Сейчас, не откладывая, звоните им и скажите, что есть вопросы, которые надо обсудить при встрече.
Так я и сделал: позвонил. Они забили «стрелку» вечером у памятника.
Спецы подсоединили мне мини рацию, микрофоны, датчики.
– Ваша задача – как можно дольше с ними говорить и вывести их на то, чтобы они назвали все суммы, предъявляемые вам.
В назначенный час поплёлся. Перед этим хватанул сотку для храбрости. Тело чесалось от пластыря, которым обмотали меня как «младенца». Подошёл к памятнику, огляделся и понял, что я под прицелом видеокамер. Место для встречи «лихие ребята» выбрали не случайно – памятник стоит в центре кругового движения, перекрёсток, дорог для отхода – аж четыре. Стою, никого нет. Пока нервно крутил башкой – увидел стоящие в разных местах два «Жигуля» и «Волгу». Понял – это наши, «красные»! И, тут на большой скорости ко мне подлетает «чёрный бумер», внутри – те же три морды. Из машины никто не выходил, весь «гнилой базар» на повышенных тонах происходил при включённом двигателе – это страховка в случае их экстренного отхода. Я всё сделал как мне велели, даже в какие-то моменты захорохорился и сказал, что вся сумма будет через два дня. Мне ещё несколько раз на «латыни» пригрозили и ударили по «газам».
Позже позвонили «красные» и сказали, что я сделал всё так, как надо! Весь разговор зафиксирован в нужных им подробностях. Больше от меня ничего не потребуется и дали чёткие указания: из дома никуда не выходить.
– Деньги в кейсе мы вам вручим в нужный момент. Не переживайте, теперь вы под нашей охраной, за квартирой будут наблюдать наши сотрудники.
Позвонил Михаилу, обговорили наши текущие вопросы. Загружать его своими проблемами я не стал.

Сказать, что мы спокойно прожили эти два дня – погрешить на действительность. При каждом звонке в дверь или по телефону у всех наступало оцепенение. Старались делать всё, чтобы только дети не почувствовали этой нервозности.
И вот наступил день передачи «ассигнаций»! Рано утром прибыл нарочный, передал мне свёрток и довёл до меня чёткие указания, как и что я должен был делать. Хватанул на дорожку, чтобы приглушить волнение, и, как разведчик, уходящий на важное и небезопасное задание, гордо подошёл к своим. Все мои домочадцы облепили меня как фронтовика, уходящего на передовую – прослезились, тесть Николай, как бывалый военный, дал свои установки, и – в «бой»!
Прибыл на место и стал торчать, как прыщ на лысине. Осмотрелся – ничего особенного, машины движутся в разных направлениях, покрутил башкой, ища глазами свою «защиту» – никого и ничего, обычная обстановка. И тут внезапно – рев двигателя и передо мной, как на авторалли, резко тормозит машина. Из неё не спеша вываливаются «баловни жизни», впереди – крутя чётками, мордатый, который совал мне «металл» под ребро.
– Ну, что, – сказал он, улыбаясь, – молодец, братишка, пунктуально. Ценю!
В это же мгновение он дёрнулся, морда побелела, глаза выкатились наружу, и он истошно заорал:
– Атас, братва! Подстава! Быстро в машину!
Не знаю, что его спугнуло? То ли моя благостная физиономия, то ли что-то вокруг, но реакция была мгновенная, и машина рванула с места. А вот здесь хочу остановиться особо... То, что я увидел дальше, перевернуло во мне отношение ко многим устоявшимся догмам.
Я стоял, как Наполеон на возвышенности, и наблюдал картину, которую можно увидеть только в кино. А здесь – я, это моя жизнь, и это происходит в моей судьбе! В один миг я даже не понял, откуда все дороги были перекрыты, транспорт со всех направлений стал, как вкопанный. И тут на другой стороне дороги я увидел запертую со всех сторон «тачку» антихристов. Было впечатление, что в этой операции принимает  участие весь город! Поняв, что в западне, они начали выскакивать из машины и разбегаться в разные стороны. И вот здесь, как бы точно зная направление движения, их останавливал удар крепких ребят из «красных». До сих пор слышу крики и стоны, особенно тех, кто пытался оказать сопротивление. Удары были такие громкие и глухие, что вызывало сомнение, остался ли кто-то в живых. Их «туши» нещадно бросали на асфальт. В рупор по громкой неслось: «Граждане, оставайтесь на своих местах – идёт спецоперация!»
На всё про всё понадобилось не более пяти минут. Транспорт потихонечку начал рассасываться, все спокойно, как ни в чём не бывало, покидали «поле боя». После всего увиденного слёзы навернулись на глаза, и я подумал: «Неужели всё? Нет бессонных ночей, постоянного страха за свою любимую семью, за работу?» Но судьба так не думала и сказала, мол, подожди, поживём – увидим!
Стоял, переваривал всё прошедшее. Подъезжает «Рафик»:
– Юрий Васильевич, садитесь. Поехали в отдел – всё уже позади!
В дороге я осторожно спросил:
– Ребята, я, конечно под страшным впечатлением, но мне показалось, что у «лихих» трещали кости? Сидевший рядом со мной красивый здоровяк вперемежку с украинским сказал:
– Да вы, Васильевич, за ных не волнуйтыся, ужо живы як ахурчыки, гхэту заразу ни шщо ни бэрэ.
А второй, помню, Слава, говорит:
– А вы представьте себе, что бы они сделали с вами, если бы их что-то не устроило. Эти сволочи даже с детьми не церемонятся.
Прибыли в отдел, ко мне спустился полковник. Я сразу высказал ему свои впечатления от увиденного, и он искренне поделился:
– Да мы бы давно разобрались с этой «чумой», но нам нужна помощь людей. К сожалению, они очень запуганы и трудно идут на контакт. Вы тут посидите, почитайте газетки, а мы с клиентами «поработаем», чуть позже мы вас пригласим.
«Чуть позже» настало часа через два. Зашли в кабинет, от увиденного мурашки пошли по коже. Того, что совал мне «металл» под ребро, с изрядно «изменённой» внешностью уже отправили на нары. Его взяли с оружием, в связи с чем ему грозили аж три статьи. А трое лихих помельче сидели в углу комнаты. Полковник объяснил нам ситуацию:
– С мордатым ублюдком всё понятно, за ним тянется шлейф по другим делам. А вот эти «герои» очень просят встречи с вами. Хоть это и не по правилам, я даю возможность вам их послушать!
Один из них, похожий на надувную гориллу с оранжевой клизмой на плечах вместо головы, стоял на коленях в мокрых штанах. Куда делись наносная ирония, украденный у блатных сленг, пальцы выровнялись от «веера». Второй, как потом выяснилось, казначей, весь белый и пушистый, в подобных акциях изъятия обычно участия не принимал, выручку приносили прямо в шаловливые рученьки. И ничего, что они порой были в красных брызгах. Главное – что он был винтиком большого моховика, а как, у кого, и какой ценой – вопрос не столь важный. Да вот в этот раз попёрся, и уже весь сине-зелёный, как баклажан, ожидал своей участи. Ну и третий, как раз тот засланный казачок, которого они очень хитро внедрили мне в фирму. Эта сволочь требует особых прилагательных…

Уйдём пока от этих мерзавцев и вернёмся в более ранние времена. Помните момент, когда Татьяна зашла на «минутку» в мой дом? После этого, невзирая на то, что мы жили с ней в разных семьях, уже практически не расставались и под любым предлогом находили время для тайных встреч. Мой рабочий день начинался с совещания или планёрки. Я быстро раздавал всем по «серьгам», определял задания на весь день и, как в шоу Урганта: «Работаем ребята, работаем!» Что бы я ни делал, эта краса всегда стояла перед глазами и теребила мне душу. Порой я даже отказывался от длинных командировок, и мы, как два заговорщика, нарушая все правила конспирации, своим безрассудным поведением буквально ходили по «лезвию ножа». Продолжалось это довольно долгое время. Пришёл момент, когда я решил поставить конец нашим мытарствам. Назначаю ей очередное свидание прямо напротив ЗАГСа и магазина «Цветы». Она лихо заскакивает ко мне в машину, долгий поцелуй и тут же я её отстраняю и говорю:
– У меня к тебе серьёзный разговор.
Она с настороженностью посмотрела на меня, её чёрные красивые глазищи на мгновенье притухли, и я с серьёзной мордой произношу:
– Девочка моя, нашим скитаниям нужно поставить конец. Мы больше не имеем права мучить себя и наши семьи!
Это прозвучало так, что вроде мы на партийном собрании, и я зачитываю мнение «группы товарищей». С лица у неё сразу спала улыбка, и в этот момент «рожаю»:
– Я решил тебя украсть!!!
Наступила пауза, и тут она расцвела всей  прелестью своей улыбки.
– Да, но как же наши семьи?
– Да никак! Оставим им всё и уедем ко мне в Ленинград! Видишь – как символично, мы стоим напротив ЗАГСа и магазина «Цветы», соответственно, я «забираю» твою руку и сердце!
Мы обнялись, всплакнули, я шептал ей на ухо что-то красивое и соблазнительное. Когда успокоились, осторожно стали обсуждать варианты этого «безумного» плана. Немного посовещались и с условием, что надо всё обдумать, разлетелись по работам. Потом мы ещё несколько раз встречались, обсуждали, бывало – она плакала и говорила мне, мол, я очень боюсь. Да ещё подружки, которым она «ляпнула», как всегда это бывает, по секрету. Те приняли активное  участие в промывании ей мозгов: « Да ты с ума сошла! Живёшь как сыр в масле, чего тебе не хватает? Ты же знаешь, как в жизни бывает – «поматросит и бросит». А любовь?  Так многие без неё живут и не чахнут! И только одна, уже бывалая женщина Вера Григорьевна сказала: «Не слушай этих дур, жизнь одна, то, как ты живёшь сегодня, не пример для подражания. А я этого мужика знаю и чувствую, раз уж он решился, то не принесёт тебе зла!»
Настал день побега! План был таков: на следующий день, пока её муж был на роботе, она собирает вещи и перевозит их к подруге, остаётся у неё и ждёт меня с машиной. Я, в свою очередь, беру отпуск с последующим, собираю свои пожитки, и как стемнеет – подъезжаю за ней. Перед этим я договариваюсь со своим другом, как раз тем моим «собратом» по операции «ЛИМОН», главным врачом курорта «Талая» Владимиром. Мы с ним решили, что какое-то время надо отсидеться у него, подготовить нужные бумажки и тогда уже – на взлёт! Он выделил мне утеплённую машину (дело было зимой). В назначенный час я подъезжаю к подруге, поднимаюсь и вижу такую картину: мои дамы сидят в обнимку и рыдают как «белуги». Чемоданы собранные стоят в уголочке, на столе – вино и закусь. Я подошёл, обнял её, по телу у неё шла дрожь:
– Юра, родненький, он в последнее время какой-то неадекватный, как будто чувствует «беду». Что мы делаем? Он найдёт нас и убьёт!
 – Никто нас не найдёт, если ему не помогут, – сказал я и посмотрел в сторону «сообщницы». Подруга сразу поняла мой намёк и запричитала:
– Ребята, миленькие, да чтоб я! Да никогда! Вот Богом клянусь!
Я сразу остановил, чтоб от заклинаний её не «разорвало». На дорожку садиться не стали. Быстро взяли вещички – и в машину. Едем по городу, а у неё всё дрожь не проходит. Уже на выезде (седьмой километр) достаю бутылку «Армянского», наливаю ей полстакана и говорю:
 – Пей.
– Что, вот это всё разом?
–Да и без закуси.
Она поморщилась, но хватанула. Минут через десять дрожь прошла, и мы, «воркуя», полетели навстречу неизвестности, совершенно не представляя, что нас ждёт впереди!!!


Рецензии