Глава 1. Дальше едешь, тише будет

                                                      Моим  друзьям посвящается!

                             Т И Ш И Н А    Н А    В З Л Е Т К Е 
                                              (Повесть)*


                                                Глава 1.
                                      Дальше едешь, тише будет.

   Было жарко. Сняв шляпы и галантно раскланявшись, отбросив плащи, дуэлянты расстегнули и аккуратно положили у ближайшего дерева камзолы. Оставшись в белоснежных, обильно сдобренных прованскими кружевами рубашках, граф Рокфор и барон де Колон достали шпаги из ножен, встали в позицию и приготовились к поединку.
   - По моей команде, на счет три начнете, товарищи, - сказал третий участник дуэли сэр Джон Бранс- Бойнд.
   -Раз..., два..., три!
   И пошла заруба...
   Внезапно с неба обрушились потоки воды, прервав дуэль и легкую дрему тринадцатилетнего мальчишки Лешки Кожуры. Он лежал голым торсом  на, теперь мокрой, рубашке, а головой на раскрытом еще дореволюционном журнале с ятями в словах и нарисованными гвардейцами кардинала в иллюстрациях к тексту.
   Лешка вскочил на ноги и, сбросив последние остатки сна, увидел русоволосую с рыжинкой кудрявую шевелюру и круглое, слегка посыпанное первыми мальчишескими прыщиками  ,  ухмыляющееся лицо одноклассника и друга Вовки Савельева. Тот держал в руке  свою  майку, с одной стороны завязанную узлом, из которой на сонное тело Лешки только что хлынул освежающий ливень из набранной в реке воды. Через секунду, отдыхающая последний летний месяц на берегу дальневосточной реки Уссури детвора могла наблюдать, как двое мальчишек, сцепившись мертвой хваткой друг в друга катались по берегу, молотя противника, чем попало. Выдержав некоторое время, их третий закадычный друг Женька Старостин, плотный паренек, с не по годам развитой мускулатурой, сказал:
   - Брэк! Брысь друг от друга в разные стороны, а то щелбан дам, носы штопором закручу.
   И, как по команде, пара поединщиков распалась.
   - Ты что, с дуба рухнул,  обливаться, - сказал Лешка отряхиваясь и потирая ушибы.
   - Журнал намочил. А между прочим, он не мой. Твоя любимая Елена Владимировна дала почитать.
   - Ничего, на солнце быстро высохнет. Попробовал, какая вода теплая! Пошли купаться!
   - Ребята, смотрите что я надыбал, - Женька держал в руке толстую веревку свернутую в небольшую бухту.
   - Недалеко от школы валялась. Можно к одному концу палку привязать, а другой конец вон к тому дереву,- он показал рукой на толстую иву, склонившуюся над водой.
   - Здорово, - подхватил мысль Вовка.
   - Хорошо раскачаться и в воду прыгнуть, кто дальше. Лешка,  кончай читать, глаза сломаешь.  Побежали веревку привязывать.
   Скинув верхнюю одежду, вся троица помчалась наперегонки к виднеющемуся неподалеку и, будто созданному для прыжков в воду, дереву.

   А в это время, далеко, далеко на западе была ночь, и  на окраине большого города, в деревянном , двухэтажном бараке спали люди.

   Было жарко. Солнце, хоть и скрывалось за пеленой облаков, но  спрятаться от этого желтого, размазанного облаками, стоящего в зените и создающего, при полном безветрии, тропический зной пятна, было не куда.  В уютной бухте небольшого кораллового острова на зеркальной бирюзовой глади замерла пиратская бригантина. Двое вахтенных матросов слонялись по палубе ища хоть какую-то тень. Остальная команда собралась на белоснежном песчаном берегу окруженном рощей кокосовых пальм, усыпавших прибрежный песок своими зелено - коричневыми плодами.
   К одной из пальм была привязана молодая, стройная, светловолосая девушка. Ее лицо с огромными серыми глазами, слегка вздернутым тонким носиком, неожиданно темными  бровями и яркими, влекущими губами было белее мела и искажено страхом. Прекрасную пленницу окружала полупьяная толпа пиратов, которые, все, как на подбор, были с черными повязками на одном глазу, железным крюком, вместо одной руки и деревяшкой, вместо одной ноги. Они то и дело доставали ножи, изрыгали проклятия и дрались, деля награбленное.
   Но вот, свара стихла, добро поделено, и осталось разделить главный трофей, ее,- юную красавицу. И тут, расталкивая толпу одноногих, одноруких и одноглазых бандитов вышли двое, по всей видимости, главарей, резко отличающихся от окружающей девушку шайки. Ничего инородного: железного, деревянного или стеклянного в них не было. Походка , несмотря на глубокий песок, была легка, осанка благородна, а лица красивы. Один был немного повыше, со слегка кудрявыми рыжеватыми волосами и смеющимися  ярко-голубыми глазами на курносом, круглом лице. Другой, чуть пониже, чуть плотнее, с темными волосами, с крупным прямым носом и серо-зелено-карими с глазами на лице, выражающим волю и упорство.
   Главари подошли к пленнице, окинули ее долгим оценивающим взглядом и посмотрели друг на друга. В выразительных глазах главарей вспыхнул огонь соперничества.
   - Пока я жив, ты ее не получишь,-  сказал один.
   - Тогда это будет после твоей смерти, - ответил другой.
   Вежливость их покинула, клинки шпаг блеснули на солнце и со звоном скрестились.
   Удивляясь своему неожиданно возникшему спокойствию и интересу к их бандитским персонам, девушка с любопытством следила за поединком.
   Вдруг послышался какой- то гром, а может и не гром, а  удары. Но этих звуков никто, кроме нее, судя по всему, не слышал. Поединок продолжался. Опять раздался звук ударов и на место схватки стал наползать туман. В последний момент Таня,  оказывается девушку звали Таня Кудрявцева, успела заметить, как соперники отбросили в сторону шпаги и метнули друг в друга ножи. Чем закончилось дело Таня так и не увидела. Настойчивый стук в дребезжащее оконное стекло  окончательно ее разбудил.
   Открыв глаза, она некоторое время лежала в темноте, потом закинула руку за голову, нащупывая выключатель настольной лампы, и смахнула с этажерки книгу про пиратов Мексиканского залива, которую читала перед сном. Книжка упала. Шум от  упавшей у кровати книжки и осторожное,странно чередующееся, вновь повторившееся постукивание в окно,напоминающее какую-то знакомую мелодию, стряхнули последние остатки сна. Она тихонечко встала и прошла на цыпочках в смежную комнату, где спали родители.
   - Пап, а пап! - шепотом позвала Таня отца и тронула его за плечо.
   Тот, будто ждал этого момента и сразу проснулся.
   - Чего не спишь? Ночь на дворе.
   - Там кто-то в окно стучит.
   - Сейчас разберемся.
   Отец встал и с опаской подошел к окну. Отодвинув край занавески, внимательно оглядел двор. Убедившись, что того, чего он ожидал, не видно, облегченно вздохнул и, уже смелее, откинул шпингалет, открыл окно и, высунувшись из него, увидел темную мужскую фигуру, маячившую рядом.
   - Чего надо? - окликнул он незнакомца. Тот обернулся, и отец узнал своего друга детства Жорика. Послав дочку досыпать, он опять высунулся в окно.
   - Чего в окно стучишь, а не в дверь с понятыми. Машину за углом поставил?.
   - Тихо! не кричи. Ты что, наш стук условный забыл? Посторонись!
   Жорик еще раз огляделся по сторонам и одним махом через окно оказался в просторной квартире Кудрявцевых. Простор, которому в округе многие могли позавидовать, заключался в проживании трех человек в двух смежных небольших комнатах в деревянном двухэтажном бараке. Двери всех восьми комнат первого этажа выходили в длинный коридор. В одном его конце был общий вход, в другом коммунальная кухня, которую приходилось делить еще с двадцатью соседями. Остальные необходимые удобства были во дворе рядом с сараями для дров. Как правило, раз в год Большая Невка выходила из берегов, заливая подвалы и подходы к дому. А раза два вода поднималась на столько, что,  жителям первого этажа приходилось перебираться на чердак, где в обычное время все сушили постиранное белье. Но сейчас был август. До осенних сильных западных ветров, нагонявших волну, переполняющую русло реки, было далеко, наоборот,  к ночи ветер совсем стих. Но что-то заставило, сначала вздрогнуть ветки кустов, а потом и пошевелить листву старого клена стоящего метрах в десяти от окна, куда только что запрыгнул человек.
   Ночной гость ушел от Кудрявцевых , что бы не быть замеченным соседями, тем же путем, каким приходил, через окно. Выскочив, огляделся, успокоился, уже ни от кого не скрываясь, пошел к берегу покурить, подумать. Под ногами зашуршала прибрежная мелкая галька. Он различил силуэт перевернутой рыбацкой лодки, присел на ее нос, лежащий почти у самой воды, открыл пачку "Казбека", медленно, глядя на иногда мерцающую на воде серебряную дорожку от, играющей в прятки с облаками, луны, достал папиросу, машинально подул в нее, размял  и, не раскуривая, задумался.
   Жорик, или по взрослому, Георгий и глава семьи Кудрявцевых Сергей, дворовое прозвище Сёга, были друзьями с детства.  Вместе играли в "чижика", в " казаков разбойников", тряпичным мячом  в футбол между сараями. Оба любили кидать в костер найденные в лесу неподалеку от Серафимовского кладбища, патроны.  Плечом к плечу стояли в дурной и опасной игре, когда две команды пацанов, став друг напротив друга, кидали в противника камнями. Те, кто пускал слезу или кровь, это, как договоришься, выбывали, кто последний оставался, становился победителем. С тех пор у одного друга остался шрам на виске, у другого прямо по середине лба. Оба после школы пошли в авиаклуб. Только Сёга стал летчиком и теперь служил пилотом - инструктором на Корпусном аэродроме, а Жорик ушел не доучившись и через некоторое время оказался сотрудником НКВД.
   И вот теперь Георгий, сам никогда не сомневающийся в правильности и необходимости уничтожения всяческих "гадов" побежал предупреждать "шпиона и врага народа". Он сидел ночью на берегу реки и клял себя "последними" словами за то, что, увидев фамилию друга в очередном списке подлежащих аресту, рассиропился и поддался чувствам.  Ведь, если тот исчезнет накануне ареста, то копанут глубже. Пройдутся по всем друзьям, приятелям, знакомым и, хотя они не виделись уже "сто лет", дороются и до него. Успокаивало только то, что Сёга не собирался никуда убегать. Он считал себя настолько очевидно чистым перед страной и органами, что сможет доказать свою невиновность в любом случае, при любом обвинении. И это не глядя на то, что совсем недавно был арестован и осужден на длительный срок "без права переписки" его двоюродный брат Василий, который был хорошим инженером-химиком и изобретателем в области железнодорожного транспорта и тоже не верил в возможность своего ареста.
   Единственно, с чем Сергей согласился, это с советом срочно отправить куда-нибудь подальше свою дочь Татьяну.
   - Ладно, пусть едет к моей двоюродной сестре на Дальний Восток,- подумав, сказал он.
   - Правильно! Дальше едешь, тише будет! Где-нибудь в глуши закончит спокойно школу, поступит, куда захочет. А я постараюсь, что бы тут о ней не вспомнили, - облегченно пообещал другу Георгий.
   Георгий машинально размял папиросу, посмотрел на нее и спрятал обратно в пачку.
   - Всё, больше никаких расслабонов,- сказав самому себе эти слова, он поднялся и пошел было к дороге, как вдруг ему загородил путь  человек в форме НКВД. Приглядевшись, Георгий узнал  Журавченко, сделавшего карьеру от сексота до следователя доносами на соседей и своих же сотрудников. Это в его кабинете  Жорик видел списки с фамилией Кудрявцева.
   - Ну, вот, проверка сразу и подтвердила, что Кудрявцев твой дружок и сообщник. Что, побежал предупрежда..., - Журавченко не договорив закатил глаза, обмяк и упал на песок.
   Не меняя ни темпа движения, ни выражения лица, и будто не слыша, что ему говорят, Георгий ткнул средним пальцем в горло говорившему и когда тот стал падать, дернул с поворотом его голову. Раздался тихий хруст, и все было кончено.
   Георгий поволок тело обратно к берегу. Он перевернул лодку, на которой только что сидел, погрузил туда труп, оттолкнулся шестом, на его удачу оказавшимся в лодке, и, отплыв на всю длину цепи, которой лодка была привязана ко вкопанной в берег сваи, перекинул труп через борт. Быстрое течение подхватило тело и через пол часа оно было уже в Финском заливе, где вскоре бесследно исчезло.


Продолжение следует...

* Примечания
1. События во время Великой Отечественной Войны описаны на основе воспоминаний старшего техника самолетов управления полка Алексея Иосифовича Шелухи.
2. Совпадения имен и фамилий героев повести с реальными людьми носят случайный характер.
3. В повести имеются некоторые мелкие географические или исторические неточности, необходимые для построения сюжета.


Рецензии