Осень на Восьмерке...

                                       Во времена аспирантуры  я жил на Восьмерке. Так называли московскую улицу Восьмое Марта. 

                                       Старое общежитие гидромелиоративного института, построенное ещё пленными немцами, находилось рядом с роскошным Тимирязевским парком.

                                       На пересечении двух небольших московских улочек, совсем тихой и тенистой Пневой ( от Слова "Пень"), в прошлом Толстовской, в будущем - улицы Коккинаки, и улицы Восьмое Марта расположилась крупная психиатрическая больница.

                                       Эти обстоятельства стали постоянным фактором  беспощадных шуток. Мы неустанно соревновались, называя нашу общагу то " Пень-Пнем" ( по аналогии с Пном-Пенем), то " Палата номер шестой" . Так, на первый взгляд, неправильно , но своеобразно, называл свою повесть Чехов сразу после издания ...

                                       В институт на занятия можно было добраться двумя разными путями. Первый маршрут предполагал пробежку по осенне-терпкому воздуху старого Тимирязевского парка. Затем, предстояла дорога до улицы Вишневского. Проходила она через Проезд Соломенной Сторожки, знаменитый ещё со времён Гиляровского...

                                       Второй путь проходил в сладкой дреме. Прислонившись к окну 27 трамвая, в котором отражалась и золотящаяся осенним нарядом Башиловка, и Нижняя Масловка,  запруженная волго-жигулевским столпотворением, и Бутырская , более известная угрюмой тюрьмой, чем ветхим,но уютным маленьким рынком...

                                       До лекции по философии, которую надлежало сдавать к тогдашнему кандидатскому минимуму, оставалось ещё достаточно времени. Вовремя заметив надпись " Мимино" на плакате у старенького клуба работников торговли имени Горького, что на Бутырке, я решил выскочить из трамвая...

                                    -  Ты Мимино смотрел ?,- накануне поинтересовался  Нукзар Квашилава - мой экзальтированный приятель по аспирантуре.

                                    -  Вах-Вах! Как я тебе завидую, что не видел!,- причитая, заявил он в ответ на мое отрицательное покачивание головой.

                                    -  Такой паршивый фильм?- улыбнулся я.

                                    -  Да нет! Что ты, Дорогой?! Я тебе очень-очень завидую, что ты увидишь его в Пэрвый раз! С ударением на слове " Пэрвый" , Нукзар выкатил свои выразительные глаза, поднял густые брови и указал пальцем кверху, подчеркивая особую важность сказанного...

                                       В маленьком клубе билеты продавали без мест и всего за 10 копеек. Однако, не только ценой привлекало меня чудесное место.

                                       Этот маленький уютный зал очень напоминал родной сокирянский кинотеатр моего детства. И небольшими размерами, и фойе с буфетом, где продавались бисквитные пирожные со сладкой газировкой, и старой еврейкой, суетящейся за прилавком...

                                       Я любил заявиться туда задолго до начала сеанса, подышать особым запахом, присущим только старым киношным местам, где ещё не выветрились запах постоянно рвущейся плёнки, топот детской толпы и волнующая атмосфера радостно-восхищенного выражения на лицах ..!

                                       В маленьком киоске я заметил небольшой, но элегантный набор французской косметики. Там была и нежная пудра с тонким-тонким ароматом, проникающим в самое сердце, и темно-вишневая помада, и тушь для глаз, которые стали любимыми той осенней порой...

                                       Мимино привёл меня в восторженно-веселое состояние, которое я слегка утихомирил, посидев у  Пионерского Пруда, засыпанного желтыми листьями, и прогулявшись по милому парку Дубки , куда был бережно доставлен тем же трудягой - 27-м трамваем, бодро звенящим на поворотах...

                                       Лекция, прочитанная слепым и  почти оглохшим  профессором Анатолием Ильичом Ракитовым , была, как всегда , настоящим откровением.

                                       По окончании, Молодая восторженная ассистентка выключила магнитофон, на который записывались его рассуждения, а мы сидели безмолвствуя ещё несколько минут... Замерли, оглушенные красотой и глубиной человеческой мысли, рожденной удивительным интеллектом прямо на глазах...

                                       Чудный день завершился волшебными поцелуями. Это стало следствием не столько нежной французской косметики , немедленно снявшей аллергию от так называемой итальянской туши, доставшейся по большому блату, но и развитием  предчувствия зарождающейся Любви...

                                       Оно захватило и закружило нас вместе с бесконечными стаями золотых осенних листьев, прилетавших из таинственного Тимирязевского парка, и танцевавших, весело резвящихся на ветру на всем гигантском пространстве прилегающих улиц, перекрестков, городов и весей...
         


Рецензии