Судьбой обиженные люди...

             СУДЬБОЙ ОБИЖЕННЫЕ ЛЮДИ...
Хоть и говорят, что в деревне все про всех знают, - это неправда. Мы, школьники начальных классов, знали только то, что взрослые дома говорят или кто-нибудь что-то расскажет.

Обидных слов в моем детстве никто не употреблял, о некоторых людях говорили просто: ненормальный или умственно отсталый. Даже позднее вошедшие в обиход слова «Крыша поехала» никто не произносил. А они, обиженные судьбой, в селе были. И о них разговор иногда заходил. Да и видеть их и общаться с ними приходилось в разном возрасте и в разное время.

С нами в одном классе училась Полина. Учеба давалась ей трудно, но она старалась. И все мы знали, что за плохую оценку отец ее будет наказывать. Был у нее старший брат Егор, который вообще не мог учиться, он отставал в развитии. Мальчик постоянно делал что-то не то и не так. И отец, кузнец машинно-тракторной станции, почти каждый вечер драл его ремнем ниже спины за какие-нибудь плохо выполненные или совсем позабытые обязанности.

Мы не следили специально за тем, как живется этому мальчику. Но слухи о нем до нас доходили. Мы знали, что он очень любит животных. Дом, в котором жила эта семья, был на окраине. Улица заканчивалась оврагом. А слева по ходу, через какой-то холм, было болото, заросшее тростником, рогозом, аиром и камышом.

Родители уходили на работу, младшая сестра – в школу, и Егор оставался в доме за хозяина. Он подолгу задерживался у клеток с кроликами, когда давал им свежий корм. Иногда брал в руки какого-нибудь, ходил с ним по улице. И если тот вырывался и убегал, Егор не гонялся за ним. Знал, что далеко не уйдет от дома. В холмике через дорогу такие беглецы наделали массу норок. Сорванец попадал в компанию своих собратьев.

Возвратясь с работы, отец строго расспрашивал Егора, чем он был занят. Бесхистростный мальчик изъяснялся плохо, но всегда старательно выводил:

- Убежал… кролик…

Если отец обнаруживал еще какое-либо упущение, то следовала грубая ругань и обязательная порка ремнем.

Однажды Егор вообще выпустил из клеток своих питомцев. Зверьки только того и ждали. Они моментально исчезли в густой траве. Естественно, Егору за это влетело. Но, даже испытывая боль от беспощадного ремня, он радовался тому, что кролики теперь на свободе. И эти зверьки облюбовали холм напротив дома и быстро обустроились: вырыли в нем дополнительные глубокие норы, а точнее сказать – подземные ходы. Питались они травой на склоне к болоту. Егор отгонял от них уличных собак, а однажды даже лисицу.

В условиях, близких к естественным, любимцы мальчика стали интенсивно размножаться. Вскоре настал момент, что никто уже не мог знать истинного количества зверьков в этом кургане. Много – вот и всё! Столько, сколько получилось. По приказу отца Егор почти каждый день отлавливал крупного дикаря, но стая от этого не убывала. Вот уж воистину: нет худа без добра! Были послевоенные голодные годы, в некоторых семьях питаться было нечем. Судьба обидела человека в одном, но вознаградила в другом!

Конечно, об этом чуде – неиссякаемом источнике диетического мяса, сотворенном ненормальным мальчиком, судачило всё село. А летом заговорили о другом его «подвиге». Он входил в воду по грудь и неподвижно стоял часами в болоте среди зарослей. Утки проплывали мимо него по известным им «тропинкам», не обращая на него внимания. В какой-то момент он хватал самую крупную птицу и нес домой. Он радовался удаче, так как знал, что за это отец его похвалит.

Кто-то возмутится: а куда смотрела общественность? Почему она позволяла избиение ребенка? А не было никакой общественности! Это были военные и послевоенные годы. Да и ребенок вырос и превратился в приличного с виду парня. Всего один год отделял его ровесников от призыва на войну. К счастью, она закончилась!

Женщины с утра до вечера находились в поле. Тогда большие площади отводились под сахарную свеклу. Они пололи ее, прорывали, окучивали, боролись с долгоносиком. А дети оставались дома одни. Самых младших отдавали в колхозные ясли. Где-то в четвертом-пятом классах нас уже сажали верхом на лошадей, и мы становились и пахарями, и заготовителями сена. Егора отец пристроил на конюшню, научил запрягать лошадь. Набрав воды в водовозку, юноша объезжал места, где работали колхозники. Егор отлично освоил работу водовоза.

Он был старше нас, уже вошел в юношеский возраст. И снова отец драл его ремнем, но теперь уже по другому поводу. С некоторых пор он стал приставать к сестре и к матери. У женщин еще хватало сил отбиться от ненормального, но он становился с каждым днем опаснее. Тут уж кузнец не жалел сил на его «воспитание», так что и до затуманенных мозгов Егора дошло, что ни мать, ни сестру, ни кого-либо другого трогать нельзя!

Я тогда с другим мальчиком работал копновозом в сенозаготовительной бригаде. Вечером за общим столом затевались всякие разговоры. Тут же находилась и очень бойкая, веселая молодая женщина Мария. Замужем она была за глухонемым парнем, немцем по национальности, переселенного с семьей в наше село с Волги во время войны. Здесь он и вырос. Другие девчата опасались дружить с глухонемым. А Мария не испугалась, осчастливила парня. Да и сама была счастлива. Тем более, что самой замуж тогда выходить было не за кого: ее ровесники не вернулись с войны.
 
- Это даже хорошо, что он молчит и на женщин не посматривает! – постоянно шутила Мария, рассуждая о своем муже. - Мы никогда не ругаемся!

Был этот немец мне соседом. Всегда приветливый, работящий, настоящий сельский труженик. Он успевал и в колхозе поработать, и дома у него был порядок.
 
Мария однажды решила попугать девчат и женщин необычным способом:

- Вот пересплю я с Егоркой, он поймет, что к чему, тогда уж вы, девки, берегитесь! Переловит он вас по одной!

Пошутила, а сама залилась смехом пуще всех!  Веселый получился ужин!   
 
Но раньше, чем о Егорке, мы узнавали о Дуне-Дурочке. Она была уже взрослой девицей. Поговариали, что умалишенной сделал ее отец, путевой рабочий на железной дороге. И жили они вдали от села, в домах у железнодорожного переезда. С младшим братом ее мне довелось учиться в школе. Сашка был тихим, старательным мальчиком. Особым умом не блистал, но с программой справлялся. Его можно было назвать меланхоликом. И за что только его старшая сестра так жестоко наказывала? Говорили, что она брала иголку и колола мальчика в разные места, когда он еще не ходил. Вот когда это обнаружилось, девочка узнала, что такое возмездие. Отец не только избил ее неоднократно, но и совсем выгнал из дома.

С тех пор она ходила от дома к дому, от села к селу. Просила милостыню. Я видел ее однажды. Среднего роста, нормального телосложения. Но лицо искажено какой-то судорогой, отчего оно перекошено. Мы, детвора, боялись с ней встречаться, хотя она и мухи не обидела. Одежда на ней была всегда в лохмотьях. Ноги обуты непонятно во что, ступни видно. Но мороз ее не брал, она ходила в любую погоду. Бывало, приворовывала, да так, что об этом долго судачили. Однажды вошла она в избу, а там никого. На плите в чугуне варилось мясо. Не долго думая, выхватила она кусок из кипятка и убежала. И ведь не обожгла руки!

А в начальных классах училась у нас скромная девочка Нюра. Исправно ходит на занятия, внимательно слушает уроки. Но ответить на вопросы не могла. Ее не переводили из класса в класс, оставляли на следующий год. Скромно сидела она на последней парте и никому не мешала. Мне тоже довелось учиться с ней. Она была уже почти взрослой девушкой. Отличалась отменным здоровьем, выделялись пышущие румянцем щеки. Помню, мороз с ветром, мою ветхую одежонку пробивает насквозь. Особенно холодно лицу, я закрываю его рукавицами, спасаясь от отморожения. А она смеется:

- Вася! Ведь совсем не холодно. Зачем ты закрываешь лицо рукавицами?

Закончив семилетку, я уехал учиться и приезжал только на летние каникулы. А потом вообще больше трех лет не бывал дома. А село не стояло на месте, жизнь в нем кипела! Вернувшись домой, я стал работать в колхозе. Невольно я узнал и о том, какие изменения произошли в жизни моих необычных земляков. Все они были в добром здравии. Дуня-Дурочка по-прежнему ходила от дома к дому, от села к селу. Ее все знали, она всех знала. Лицо ее было по-прежнему перекошено, а взгляд был безумным, диким. Но она никому не приносила вреда. Говорили, что кто-то переспал с ней по спору. Она родила ребенка, но его у нее забрали еще в больнице.

Нюра стала взрослой девицей. Щеки ее так и горели здоровым румянцем. Дома она была незаменимой помощницей, не гнушалась никакой работы. Но числилась инвалидом третьей группы. Никто на ней не женился, хотя парни похаживали.

Егора я встретил в гараже, куда он привез воду на конной подводе. Удивительно, что меня он узнал. Оглядев меня и сделав свои умозаключения, он неожиданно произнес:

- Вася – даст!

В том смысле, что лучше меня не трогать. Вообще он, оказывается, делил людей на тех, кто может его одолеть, а кто слабее. Разговаривал очень плохо, его нужно было понимать. Егор ежедневно, как по часам, развозил воду по точкам. Работал без суеты, лошадь его слушалась. Как отец его обучил этому мастерству – я не знаю. Но теперь отца не было, и его никто больше не наказывал.  В болото Егор больше не залазил – некогда было. А кролики так и продолжали жить в земляных норах. Зимой Егор иногда подбрасывал им сена. На этом забота о них заканчивалась.

Сестра его, Полина, окончила семилетку и работала в бригаде озеленителей железной дороги. А потом она вышла замуж в дальнюю деревню, я ее больше не встречал.   
   


Рецензии
Спасибо Вам, Василий, что так обстоятельно и с таким состраданием описали
" судьбой обиженных людей". Читала и плакала над их судьбами. Так мне их было жалко.С 2000 по 2005 годы была классным руководителем в коррекционном классе общеобразовательной школы. Такие дети очень отзывчивы на ласку, трудолюбивы, добры, интуитивно чувствуют отношение взрослых к ним, порой обидчивы. Да, не все они умеют логически мыслить, но если что поймут, то запомнят на всю жизнь. Приходилось постоянно объяснять родителям, чтобы они не наказывали таких детей за плохую учебу, а учили их определенным ремеслам. Многие из них работают сейчас сапожниками, дворниками, садовниками, числятся на хорошем счету, как работники.
Серьезная проблема поднята Вами в рассказе. Об этом многие стыдливо помалкивают, будто и нет таких людей в нашем обществе. А они живут рядом с нами. Понравилось.
Творческих Вам успехов.
С уважением. Галина.

Галина Гостева   04.09.2018 19:41     Заявить о нарушении
Здравствуйте, Галина! Ваш отзыв - бальзам на мою душу! Не многие понимают таких людей, о которых я написал. В детстве и юности я жил рядом с ними, а с одной девочкой-переростком учился в четвертом классе. Она сидела на последней парте, молча слушала уроки. Ее уже не спрашивали и не переводили в другой класс. А наша школа была начальной. Всего Вам хорошего! Заходите! Василий.

Василий Храмцов   06.09.2018 09:27   Заявить о нарушении
На это произведение написано 13 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.