2. 11

Нет слов, или запретные мысли анархиста. Часть 2. Глава 11.
АНТИУМ И АНТИЗНАНИЯ

    Основная проблема человеческого общества не в недостатке правильных знаний, а в избытке неправильных убеждений. И если кто-то думает, что все делятся на два лагеря (умные и знающие против неумных и незнающих), то он ошибается. Лагеря на самом деле три: умные и знающие, не умные и не знающие, и антизнающие с антиумными. И самые большие проблемы от последних.
    Представьте (образно), что общество – это паровоз, а вопрос построения разумного справедливого порядка – это вопрос правильной эксплуатации паровоза. Чтобы пользоваться паровозом, нужно знать, что это такое, а у разных людей понимание оказывается разным: один знает, как он устроен, другой понятия не имеет, а третий знает неправильно (допустим, думает, что там внутри локомотива лошадь запряжена, которая поезд двигает). Одному говоришь, что нужно столько-то воды, столько угля – нет вопросов; другому говоришь, он отвечает: «Не знаю – тебе виднее...», а третий начинает умничать: «С водой согласен, а вот с углём нет – нужно запасти не угля, а овса!».
    Начинается спор о том, что нужно для паровоза, который в конечном итоге переходит в спор, как устроен паровоз. Оппоненту начинаешь объяснять про паровую тягу, а он не согласен: «Ну и бред: чтобы какие-то клубы пара поезд двигать могли – да быть такого не может! Вот ты лучше меня послушай, я тебе объясню, что лучше всего двигать может...», и давай толкать своё. Потом спор перейдёт в фазу «Вот тебе фонарь – иди сходи внутрь паровоза, посмотри на практике, коли теория не для тебя!», а в ответ будет «А мне это не нужно, потому, что я и так знаю, что ничего для себя нового не найду. А вот тебе как раз надо сходить, так что сам иди и смотри!». А потом всё упрётся в проблему «Не буду с тобой скидываться на уголь, требую купить овса, и слушать больше ничего не хочу!». А поезд будет стоять, где стоял, ибо с такими в команде далеко не уедешь.
    Так вот проблема отсутствия правильных знаний отличается от проблемы наличия неправильных тем, что первая измеряется недостатком контента, а вторая – избытком. Недостаток имеет свой предел – нуль, ниже которого он опуститься не может. И потому даже в самом запущенном случае проблема будет иметь свой лимит, дальше которого решение её не может отнять времени и сил, даже если с нуля придётся объяснять всё от и до. Избыток такого предела не имеет – он может идти до бесконечности. И потому проблемы данной категории вообще не имеют лимита, дальше которого запущенные случаи заходить не могут. Поэтому их решение их может отнимать времени и сил сколько угодно.
    Ограниченный лимит – это счёт от какой-то величины до нуля. А неограниченный лимит – это счёт от нуля до бесконечности. А поскольку в данном случае он идёт в область усугубления проблемы, это направление от нуля в минус. Поэтому всё, что идёт от нулевого состояния ума и знаний в минус, и есть антиум и антизнания. И антиум с антизнаниями могут быть настолько же хуже полного отсутствия каких-либо ума и знаний, насколько отсутствие их хуже наличия настоящих ума и знаний.
    Когда человек приходит в этот мир, у него изначально нуль ума и знаний, и потом по жизни ему предстоит их набираться. Только в этой жизни есть такие темы, в которых одни набираются ума и знаний, другие ничего не набираются, а третьи набираются антиума и антизнаний. Так же как один человек может развивать своё тело и укреплять здоровье, а другой набираться болячек и паразитов.
    Человек, который ещё не набрался никакого ума, как новорождённый младенец, тело которого ещё слабое и хрупкое, но ещё здоровое и чистое. Человек, голова которого набита антиумом и антизнаниями – как больной старик, у которого за что не возьмёшься, всё в таком состоянии, что не знаешь, как это вылечить, а думаешь только, как можно обезболить. Человек, который ещё не набрался ума и знаний, беспомощный, как младенец, но если он ещё не набрался и антиума с антизнаниями, то имеет перспективу для правильного развития. Человек, голова которого забита антиумом и антизнаниями, свой ресурс для развития уже использовал, как старик, который, даже если и не настолько беспомощен, то никакой перспективы улучшений уже не имеет. Человек, голова которого свободна от ума и знаний, может сопротивляться их приобретению разве что в силу природной лени и нежелании заниматься. Человек, голову которого забили антиумом и антизнаниями, будет сопротивляться их исправлению ещё и в силу той инертности, которую несут в себе эти антиум и антизнания.

    Когда у человека в голове антиум, он так же уверен, что у него в голове всё правильно, как и тот, у кого ум и знания, только ещё сильнее. Уверенность в его случае особая, такая, что никакого сомнения принципиально допускать не собирается. Потому, что строится она не на конструктиве доводов, а на силе веры в свою правоту, и условия выживания его убеждений требуют от него такой её силы, чтобы ему не нужно было лишний раз её проверять. Поэтому, когда такому человеку говорят, чтобы сходил посмотрел, как устроен паровоз, то он скорее предпочтёт несколько часов потратить на спор, почему он не должен этого делать, чем один час потратить на то, чтобы сходить и посмотреть. И спор с ним может повторяться изо дня в день, а поезд будет стоять, где стоял. Ибо первый признак антиума и антизнаний – переизбыток фанатичной уверенности в своей правоте.
    Антиум и антизнания отличаются самой структурой построения рассуждений. Когда у человека в голове реальные ум и знания, он рассуждает так: «Вот паровой котёл, в нём вода, она кипит. Поскольку котёл полностью закрыт, пару выходить некуда, и потому давление растёт. Когда пар подаётся в цилиндр, что ему помешает толкать поршень, когда сила давления станет для этого достаточной?». И т.д., по всей схеме трансмиссии, передающей движение от цилиндра на колёса, где в конце будет вопрос: «Ну, если нигде возражений нет, то какие основания не принимать мою концепцию?». Когда у человека в голове антиум и антизнания, он рассуждает так: «Да ты пойми, что мне не надо пытаться вникать в это всё, что ты говоришь, потому, что я точно знаю, что это всё – такой бред, которого просто не может быть! Да ты пойми, что это тебе надо выкинуть из головы всё то, чем она там у тебя забита, и загрузить только то, что есть в моей, и тогда ты увидишь, каким это выглядит бредом, и поймёшь, почему его не нужно даже и обсуждать… Да ты пойми, что, если ты не хочешь этого сделать, значит, ты и виноват в отсутствии согласия между нами!». Вот это «Да ты пойми, что тебе надо взглянуть на дело с моей точки зрения» в сочетании с «...а мне не нужно смотреть с твоей» – второй признак антиума с антизнаниями.
    Когда у человека в голове антиум и антизнания, он вступает в спор с заранее заданной предустановкой: есть какое-то положение, которое должно приниматься сразу без рассуждений, и уже от него должно строиться всё остальное. А если его оппонент не хочет этого делать, значит, он для него идиот, и всё, что он будет говорить – идиотизм. Если спор о паровозе, то это будет «Пока ты не усвоишь, что двигать поезд может только лошадь, то говорить с тобой не о чем!». Если спор о политике, то это будет звучать «Вот эти – герои, а те – предатели, и объяснять тут нечего – это должен каждый нормальный человек понимать без разговоров! И пока ты этого не усвоишь, и не зарубишь себе на носу, я имею права с тобой вообще не разговаривать, а только молча предпринимать всё то, к чему ты меня вынуждаешь!» Это третий признак антиума и антизнаний, ибо условие их сохранения в том, что их обладатель будет либо вообще не иметь никакой последовательности рассуждений, либо иметь ошибочную, но даже если у него какая-то последовательность и будет, то именно в том, месте, где у него закралась ошибка, он будет требовать пропустить этот пункт без разговоров.
    Когда у человека в голове антиум и антизнания, у него будет постоянно что-то не сходиться, что он не будет знать, как объяснить. И эти на несоответствия ему будут указывать его оппоненты, спрашивая: «А сколько лошадей нужно, чтобы поезд так тянуть, и где же место для них всех? А что же вместо цокота и ржания мы слышим свист и грохот? А дым и пар лошади выпускают?», и т.п.. Но если он имеет установку не сдавать свою позицию, то, за невозможностью объяснить свои несоответствия он будет вынужден довольствоваться заменителями объяснений, вроде «Не знаю, но вот то, что какая-струйка пара поезд тянет – это вообще полный бред!». И тогда ему можно будет сколько угодно указывать на несоответствия в его позиции – поводом пересмотреть свои убеждения для него они не будут, потому, что у его оппонентов, на его взгляд, проблемы ещё большие, а раз они этого видят, значит, они идиоты, которых можно не слушать. Поэтому тенденция никак не объяснять свои несоответствия, и разговаривать на манер «Пусть у меня не сходится, а у вас вообще полный бред» – четвёртый признак антиума и антизнаний. И этот признак встречается очень часто, когда человеку начинаешь объяснять, что политический режим, за который он так ратует, имеет неоправданные и недопустимые проблемы, а он сразу автоматом выпаливает «А вот зато другой режим – вообще полная …!». Или «А то, что вы предлагаете – полная ...!». И ему не нужно разбирать, при чём тут другой режим, и с чего он взял, что ему предлагают именно его; ему нужно защитить свою позицию. А в его ситуации защищать её лучше всего только так.


    Проблема антиума и антизнаний в том, что у их носителя может выстраиваться своя структура понимания дела, в которой всё зеркально противоположно тому, как должно быть в адекватном реальности сознании. Когда у человека в голове антиум и антизнания, то чем сильнее создаваемые им самим проблемы, тем сильнее он будет во всём винить оппонента. Например, если два человека согласны, что надо купить уголь, только один за каменный, а другой за древесный, то спор упирается в то, насколько какого хватит. И один говорит: «Из-за тебя мы немного ограничены в возможностях поездок…», а другой отвечает «Нет, из-за тебя…». Но если один считает, что надо уголь, а другой, что овёс, тогда спор идёт в формате «Из-за тебя мы вообще никуда не едем!» – «Нет, из-за тебя!». И когда вся вина за создавшуюся проблему переносится с больной головы на здоровую, то нежелание понимать оппонента уже не «чуть-чуть», а «вообще».
    Чем больше за убеждениями человека стоят антиум и антизнания, тем неучтивее его манера держаться. Если человек знает, что такое паровой двигатель, но не знает, что идёт после цилиндра, то со знающим человеком он разговаривает так: «Я, боюсь, что знаю недостаточно – пожалуйста, помогите мне сравняться с вами: объясните, как устроена вся трансмиссия?». Если человек и не слышал о паровом двигателе, но он знает, с какой силой давление пороховых газов толкает пулю в стволе, и он умеет соображать и проводить аналогии, то, когда ему рассказывают про силу паровой тяги, он говорит: «Это интересно, расскажите, я послушаю». Если человек ничего не знает про паровой двигатель, и не умеет проводить аналогии, и единственное, что он знает, это то, что без пара и дыма из труб поезд не идёт (как бы ему не хотелось видеть другое), то он разговаривает так: «Ну горит огонь, ну вода кипит, ну и дальше что?». А если человек вообще ничего не знает, и сообразительностью тоже не отличается, и единственное, что он может представить при словах «паровой котёл» – это убогий котелок над костром, то он разговаривает: «Ага, котёл кипит, конечно, и что у вас в нём там варится – уха, наверно, да? И кто же поезд тогда двигает – может, рыбки там варящиеся?».
    У антиумного и антизнающего человека всё понимание перевёрнуто вверх дном. Чем меньше он знает, тем больше ему кажется, что он знает всё. Чем меньше он понимает, тем больше будет взаимонепонимания с тем, кто понимает дело иначе. И чем меньше взаимопонимания, тем увереннее он будет списывать всё расхождение на идиотизм оппонента. Поэтому в его понимании его собственная колокольня достаёт до облаков, а колокольня его оппонентов лежит на дне пропасти. И с высоты этой разницы он будет вести диалог.
    У человека, голова которого забита антиумом и антизнаниями, своё производство оснований считать оппонента идиотом, основываясь на своём понимании дела. Только того, кто антиума и антизнаний только начал набираться, это производство организовано на коленке, а у кого их навалено целая куча – целая фабрика в его распоряжении.
    У того, кто спрашивает: «Ну и дальше что?», уверенность только до «Ну как же ты не понимаешь, что лошадиные ноги сильнее клубов пара?», а дальше у него уже не уверенность, потому, что пар из трубы он всё же видел и вынужден допускать, что какой-то котёл всё же должен быть. А за неспособностью это увязать приходится признавать, что знает всё же недостаточно.
    У того, кто шутит про рыбок, никакой неуверенности нет. Он остроумно высмеял оппонентов – они должны это оценить и поумнеть, а если они этого не делают, это подтверждает, что они идиоты. Если он им сказал: «Нужно уголь заменить на овёс!» – это же понятное дело, что если они не понимают, что лошадь уголь жрать не будет, но они идиоты. А если он сказал: «Да одень ты свой котёл себе на голову!», то это ясное дело, что если он так начал разговаривать, что это потому, что после всего этого ними только так и остаётся разговаривать, и если они не понимают, что виноваты в этом сами, то это потому, что идиоты.
    Антиум с антизнаниями – это целая иерархия возможностей строить выводы о том, что оппонент – идиот. Антипирамида, противостоящая пирамиде знаний в голове адекватно мыслящего человека. Только возводится она не от основания к вершине, а от антивершины к антиоснованию. И если у адекватного мыслящего сначала закладывается основание, которое определяет возможность высоты, то у антиумного и антизнающего сначала задаётся антивысота, а потом под неё подтягиваются антиоснования. Чем больше антивысота, тем шире антиоснование.
    Чем больше антиума и антизнаний, тем мощнее производство антивыводов. Поэтому, если кому-то очень не нравится в каком-то вопросе разделять чью-то позицию, то для её неприятия нет ничего проще – достаточно просто не развиваться в этом направлении до того уровня, при котором её основания перестанут казаться идиотскими. И тогда будет целая куча оснований считать оппонента идиотом.

    Если человеку, голова которого по какому-то вопросу забита антиумом и антизнаниями, дать книгу, в которой изложена вся суть дела от и до, то он её никогда не будет читать по порядку. Он прочитает название в начале, прочитает комментарии других читателей в конце, пообщается со своими единомышленниками на эту тему, и пойдёт оглашать свои выводы по ней, так и не ознакомившись с основным содержимым. А если ему всё же будет надо, то он возьмёт её, раскроет (обязательно) где-нибудь сразу в середине, фыркнет что-то несогласное, и закроет, чтобы больше уже никогда не открывать. Почему только в одном месте – потому, что он не собирается её читать; ему нужно только убедиться, что там читать нечего. Как убедиться – сразу с ходу обнаружить несогласие в первом попавшемся месте. А почему без несогласия не обойдётся – потому, что не с начала читал. Почему сразу в середину – потому, что если бы он то же самое сделал в отношении начала, то это было бы не столь эффектно. А вот если он сразу в самую сердцевину влез, и там сразу несогласие – то это для него верх убедительности. Почему начало можно пропустить – потому, что он же такой умный, что сразу во всём может разобраться, а если он при этом ничего путного для себя не нашёл, то значит, там ничего и нет. А почему не может быть такого, что это он просто ничего не понял – потому, что он же такой умный, что это абсолютно исключено. И потому ему никогда не придёт в голову, что если бы всё было так просто, то и не потребовалось бы что-то писать в начале, чтобы подготовить к правильному пониманию того, что в середине. Его ум работает только в одном направлении: если он смысла чего-то не понял, то, значит, его там и нет, а если кто-то этого не понимает, те дураки, а книги дураков ему не нужны. Это всё закономерно, ибо антиум и антизнания отталкиваются от ума и знаний.
    Если голова человека забита конкретным антиумом и антизнаниями, то заставить его дослушать (или дочитать) до конца не поможет. При рассказе про паровой котёл всё его внимание будет сосредоточено только на одной фразе: «Это бред, которого просто не может быть», и все слова у него влетят в одно ухо, и вылетят в другое. При рассказе про цилиндр с поршнем ему будет непонятно, зачем эта деталь нужна, если она не работает. При рассказе про ползун будет вопрос: «Ну и зачем он нужен?», а соображение «Чтобы возвратно-поступательное движение от цилиндра преобразовать во вращательное» будет заблокировано возражением «А это ты ещё не доказал, что он там есть». И когда рассказ дойдёт до тех элементов трансмиссии, движение которых видно снаружи, будет: «А это потому, что там внутри лошади их крутят!». И в итоге он выдаёт свой ответ, в котором нет опровержения изложенной концепции, зато снова будет повторение про лошадей, множество раз повторение выпадов типа «бред», добавление (если нужно) сторонних рассуждений, доказывающих несостоятельность чего-то, по его мнению, похожих тоже на паровой двигатель, и в конце заявление «…так что ты ничего не доказал!». И когда его будут тыкать носом в факт, что конкретных опровержений по теме он так и не привёл, он не согласится: как он не привёл, когда он по каждому пункту объяснил всё что нужно, чтобы сообразить то, что это бред! Потому, что, когда голова человека забита антиумом и антизнаниями, места для ума и знаний там нет. Так же, как в неправильном представлении об устройстве паровоза нет места для парового котла, пока оно занято лошадьми.
    Если голова человека очень сильно забита конкретным антиумом и антизнаниями, то разжёвывать ему каждый пункт тоже не поможет. Он будет сопротивляться ему, и в отношении каждой мысли искать любые трактовки, которые ведут её в никуда. Например, если ему говорят: «А ты подумай, с какой силой давление пороховых газов толкает ядро в стволе пушки?», это означает, что ему надо прикинуть, какой объём расширения газа в одном случае и какой объём расширения пара в другом. Прикинуть, за счёт выработки какого количества тепла это происходит в том и в другом случае. Прикинуть, сколько тепла может быть получено из всего угля и сколько пара из воды, и, сопоставив эти значения, получить какие-то представление о возможностях паровой тяги. Но у него в этом направлении мысль не пойдёт, она пойдёт в других направлениях. Например: главное условие работы пороха – сухость, а пар, знаете ли, мокрый, поэтому пример неподходящий, и какая-либо аналогия бессмысленна. Или: если бы вместо ядра пришлось бы толкать целый поезд, то любую пушку разорвало бы от такой нагрузки. Или вообще так: главная мощь пушки в её разрушительных способностях, и применение этой способности внутри паровоза не вяжется ни с какой логикой эксплуатации. Т.о., его мысль готова изворачиваться в любых направлениях, только бы не зайти в нужное. И он не видит дыры в своём рассуждении – она для него в слепой зоне. Он видит целую кучу дыр в рассуждениях оппонента. Почему – может быть, в силу естественных причин его менталитету просто не взять ту высоту, на которой находится правильный ход мысли. Может те, кто закладывали основы его менталитета, запрограммировали такой ход мышления. А может, просто он сам не хочет признавать состоятельность позиции оппонента, и потому подбирает только те трактовки, которые для неё не выгодны. И как прислюнявленный конец нитки нормально втыкается в игольное ушко, и так же и у нормального человека соображение втыкается в мысль; у антиумного и антизнающего понимание, как топорщащийся конец нити, который, с какой бы заусеницы не пытайся в ушко иглы пихать, в итое она всё равно изогнётся и выскочит мимо.
    Когда у человека в голове антиум и антизнания, он не любит дослушивать оппонента до конца. Его просто тянет перебивать его на полуслове, чтобы начать возражать не тому, что тот хотел сказать, а тому, что ему подумалось. В разговоре у него нет времени для выслушивания оппонента; ему всё время нужно для выслушивания оппонентом его. Потому, что его просто распирает от всего того, что ему нужно высказать, как перегруженный от неправильной эксплуатации котёл, который требует аварийного выпуска пара. Ибо для того, чтобы правильно распределить нагрузки, нужно дать ходу продуктивной дискуссии, а для этого нужно включить уважение к оппоненту. Только смысл этого открывается только через ум и знания, а через антиум и антизнания понимается только смысл антиуважения.
    Наконец, если антиумному и антизнающему человеку попытаться объяснить, что помимо ума и знаний есть антиум и антизнания, он ответит: «А вот ты не думаешь, что это как раз у тебя антиум и антизнания?», и закончит диалог. Только в отличие от обычного человека, который тоже имеет право задать такой вопрос, на его языке это будет означать, что это он не вопрос задал, а это он доказал оппоненту, что всё наоборот. Почему доказал – потому, что если бы это был вопрос, то его надо было бы сначала решать. А если он сказал своё, и ушёл, значит, вопрос он закрыл, а, следовательно, все нужные доводы уже приведены. А приведены они там, где он всё «точно знает» безо всяких проверок, и где для него и доказательством является утверждение, которое оппонент должен принимать безо всяких проверок. Поэтому, когда он кидает такое утверждение оппоненту, он это всё ему «доказывает» так же ясно, как и себе, а если у оппонента проблемы с принятием этого, значит, он идиот, и это его проблемы.

    Проблемы с антиумным и антизнающим человеком – замкнутый круг. Потому, что, чтобы он начал слушать, надо, чтобы он больше узнал, а, чтобы больше узнал, нужно, чтобы начал слушать, ибо самостоятельно он обогатить свой интеллектуальный багаж не способен. Поэтому смысл вырываться из этого круга может быть виден кому угодно, только не ему. И потому чаще всего вырваться из него он может только с чужой помощью, оказанию которой он будет нередко ещё сопротивляться. И только после успешного завершения которой он (возможно) захочет сказать своему помощнику спасибо (если гордость позволит).
    Чем ниже находятся антиум и антизнания, тем явственней их обладателям видится, что на дне находятся все, кроме них. И в своём положении они отличаются от всех остальных тем, что они единственные, кто не пытается никуда подыматься, потому, что они просто не могут представить, куда им двигаться дальше. И этим они отличаются от всех остальных, которые каждый, кто бы где не находился, пытаются подняться выше по мере своих сил и своего кругозора. И чем выше они подымаются, тем больше они расширяют свой кругозор и находят и черпают в нём стимул для дальнейшего движения, как ракета, которая, вырываясь из земного тяготения, всё увереннее набирает скорость. И это стремление присуще всем, чей центр тяжести находится выше уровня дна, даже тем, кто лежит на нём брюхом, а холкой ещё как-то возвышаясь над его поверхностью. Не присуще оно только тому, кто в него зарывается. Кто зарывается в дно, не стремится никуда – чем глубже его нора, тем ему спокойнее. И вот пока он сидит в своей норе, с ним не о чем говорить, потому, что он уверен, что у него проблем нет, а проблемы только у остальных. А вот когда вылезет из неё, тогда и появится тема для разговора.


Рецензии
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.