По фене ботать... главки из Трубящего ангела

 Сильвестру, видно, нагадали долго жить. Разом лагерной Бастилии на местной северной зоне не вышло, а Тамарино обитание (ПКТ)  он выдержал с честью.
Быстро смекнув,  что к чему, он прибрал к рукам весь штрафной изолятор зоны, а в нем водились только самые отборные зэки. То есть те, которые никакому перевоспитанию не поддавались.Но по фене ботали: будь.будь!Заразился феней и Сильвестр.

На жало он клал с прибором и вскоре от черной бархатной двойки до красной льняной семерки у него были одни молодки. Якобсоновские стирки он усвоил как «Отче наш» и начинал разговор фрица как заядлый картежник . Он теперь всегда шпилил в стиру. Так и лактил, что ни один бурый пахан не смел канать его на помойку. Но на грех приключился захар. Краем пройти или выскочить из кольца у него не получилось. Жить иваном воров ему не светило. Вскоре, несмотря на маску, ему попортили витрину, дав ножичком по правой скуле. Потом нашли шкварку заширенную и списали на отморозка, но знающие люди кивали на дальний угол, в котором скрывалась фигура Авторитета, жившего законным положником.

Сильвестру только и оставалось, что как следует проявить свой характер.
Как вайсы проникли в трюм – это навечно оставалось лагерной загадкой. Среди конвоиров, конечно, водились чумовые, но круговая порука – маза - связывала покруче смерти. На авось идти никому не хотелось, а решился самый отчаянный малый по кличке Жоржик. И когда у того на руках оказались все четыре туза, Сильвестр проснулся и сел на нарах.
 - Тебе чего, шурик - мурик? – спросил Сильвестр.
 - Макли навести! – оробел жиган.
 - Макли? То есть договориться, а о чем нам с тобой договариваться, мил человек?
 - Не крути бейцалы, вахлачок! – осмелел Жоржик.
 - Ты никак отначил нутряк, Отсос Петрович?
 - А я, того… - запнулся Жоржик.
 - Того? – Сильвестр, почуяв явную поганку, спросил подсидчика: - Как твое погоняло?
 - На что тебе?
 - Знать хочу, кому колган предаю.
 - Жоржик.
 - Не тот ли Жоржик, что приходил в городе Ростове - на - Дону покнацать на пыжило дрянное без рубля в кармане?
 - Так я, а Вы как?
 - Хорошь брать меня на пять - шесть. Давай офицерика честного освободим.
 - Мента?
 - Мент да не красный!
 - А какой жа? Голубой?
 - За голубого трона лишу!
 - Прости, папа! Не в сносях я.
 - То-то. Поможешь?
 - Давай.
Вдвоем они растянули узлы на капитановой форме и приподняли зама начальника колонии головой вверх
Капитан не сразу пришел в себя, а когда пришел, то сразу взял все руководство на себя.
 - Кончай тюмарить! – заорал капитан.
 - А нихто и не …, - ответил Сильвестр, - нам только психов не хватало.
 - Железная маска! – капитан еще находился под впечатлением вчерашнего дня.
 - Какая к хрену маска! – Сильвестр плюнул. – Ваш генерал- губернатор казнокрад и изменник, а Мордоплясов жигало именное!
 - Доказательства?
 - Будут, парень! Ты только помоги отсюда бежать.
 - Отсюда не сбежать! – улыбнулся капитан. – Лучшее учреждение ФСИН России. Столько сил я сам лично вложил в это. Хотя позвольте! – Он прислушался. Снаружи изолятора доносился какой-то странный шум, похожий на грохот подходящего экспресса.
 - Что это?
 - Возмездие.
 - Возмездие? Ты даешь! – Сильвестр удивился. – И кто же возмездяет?
 - Пока не знаю, - тихо сказал капитан и стал прислушиваться. – К нам давно приходила оперативная информация о том, что на воле готовится что-то непотребное, но что именно, мы не знали.
 - Бунт? – прямо спросил Сильвестр.
 - И от этого не привиты!
 - Кто там на понт берет?
 - Свободные мазилы!
 - Мандера прошу для разводки!
 - Там пока месиловка идет.
 - И что?
 - Под месарь можно попасть.
 - А на бздюм?
 - Вдвоем не пройти.
Сильвестр спросил Жигана:
 - Ты давно описывал фрайера?
 - До партачки на рогах.
 - До полного горюна?
 - Можно и так. Взяли нас у города Аксая, что под Ростовом-на-Дону…
 - Да не надо мне рамсы путать и козла базлать.
 - Истинный хрест!
 - С биркой на ноге не хошь?
 - Никак нет.
 - Раз нет, то осмысливай. Будем зону на рога ставить.
 - А как?
 - С ветерком!
 - С примочкой?
 - С прихвата!
 - С прозвоном?
 - Можа и с разговором!
 - Сбоку три!
 - Хто? Порежу!
 - Сват!
 - Свез тачку?
 - Свинокол давай! Секажа ждешь?
 - Фуфлыжников на хавку!
 - Чавку на замок!
 - Еный жамачи жидам прислал!
 - Ох и отпою же я за всю мазуту! – заорал Сильвестр не своим голосом, словно всю свою сознательную жизнь чалился на лагерной шконке. – Хозяина мне!
 - Не ори! Какой хозяин, если вся зона на рогах?- капитан покрутил у виска.
 - И что теперь?
 - Ублатуешь блатняков, амнистию получишь!
 - Точно?
 - Точнее у Степашки в Счетной палатке.
 - С чего начнем?
 - Поперву забутяжим.
 - Чего?
 - Круто заварим чай.
 Сильвестр только махнул рукой. Ему трудно было разобраться в лагерной психологии и он решил просто смириться.
Чай вышел не просто крутым, но и берущим за самое горло чифирем.
В то самое время как они только расслабились, снаружи загремели замками.
 - Кто там? – побледнел Жоржик. – За нами пришли.
 - Ага! – согласился Сильвестр. – Задуть лампаду.
 - Капитан, - позвал Жоржик. – Где твой казанюк?
 - Чего?
 - Макарыч где?
 - Пистолет? Зачем тебе?
 - Не мне, а нам. Щас бойцы валить нас будут.
Двойная дверь камеры заскрежетала.
 - Вынай, начальник! – завизжал Жоржик

Огненный столп осветил все внутрекамерное пространство и взору сидельцев открылась абсолютно немыслимая картина:
В небольшой проем, образовавшийся от взрыва общевойсковой гранаты, вколыхнулась апелисиновояркая волна света. В ней отразились какие-то лики с профилями узнаваемых лиц. Первый был очень похож на Александра Сереевича Пушкина и также картавил по-французски что-то про Летний сад Он говорил, что я вас любил, любил, а вы, Аня, начихали на это.

Второй профиль, шипел как тигренок, наглухо запахивался гусарским ментиком и все просил прощения у какой-то Беллы. Я, говорит, обрек тебя на вечное мужское пренебрежение, а ведь мог тебя, ни у кого не спросясь, возвысить не только над Большим Кавказским хребтом, но и над всем миром.

Третий профиль тряс густою бородою над летящею фигурою балерины и молил всех почитательниц простить его в одном пристрастии. Он ничего не мог поделать со своим талантливым чувством беллетриста. Красивые и талантливые грезы одолевали его во время соприкосновения с бумажным листом. При встрече со своей французской пассией он терял красноречивый дар речи и превращался в орловского рысака, которого неудержимая нега несла вдоль нескошенного поля ржи и оставляла за границею читательского вдохновения. А он так возвышенно любил!

Четертый прфиль был увенчан шляпою с высокою тульей и западал на хороших артистчек Малого театра, не гнушаясь ножками Большого. Над ним веял ширококрылый буревестник и капал жгучей слюною на незамысловатые изображения ангелочков-влюбленных, прятавших под своими плащами адские бомбы.

Пятый профиль гордо отражал все немыслимые достоинства мужчины нашего поколения  в белом и плевать хотел на то, как его опишут художники настоящего и будущего. Он просто открывал свой огромный и ненасытный рот и так пел в знаменитой парижской Олимпии, что часы затормаживали свой ход. Певец при этом очень бесзастенчиво целовал взасос своих сладкосахарных пассий. Но он был нерусским выходцем из города Одессы и звали его Джо Дассен...


Рецензии
Чего только не встретишь и не услышишь на этой Сорочинской ярмарке под неблагозвучным названием проза.ру да в рождественские дни...

Хорошо, хоть в половине предложенной фабулы перевод не нужен, так как представлен по контексту.
От сего чтения получил истинное удовольствие, за что Автору низкий поклон!

Однако, Сергей с Рождеством и пусть в Год собаки (говорят вот-вот покатит), сбудутся Ваши мечтания!

Ваш!

Станислав Бук   14.01.2018 21:53     Заявить о нарушении
И Вам, Станислав, чудес "на хуторе близь Диканьки"!

Сергей Донец   14.01.2018 22:11   Заявить о нарушении
именно "близь"! Я не ошибся.

Сергей Донец   14.01.2018 22:12   Заявить о нарушении