Одесская ночь...

       

                            Одессу я не любил, с детства. Многое, очень многое, о чем писали легендарные знаменитости от Пушкина, Бабеля, Паустовского до Михаила Жванецкого, мне очень нравилось и нравится до сих пор. И море, и архитектура старого города со знаменитым Оперным, парками, платанами, пляжами от Лузановки до Люсдорфа, брусчаткой , и остро-преостро перченые: воздух, характер одесситов, особый акцент и язык...
                            Негатив зародился , думаю ,  от того, что каждое лето отец , будучи фанатом загара, привозил нас с мамой в Одессу, на солнечную каторгу. Весь июльско-августовский изнурительный день на переполненных пляжах Аркадии или Ланжерона с раннего утра и до заката, пока утомленное солнце не садилось за горизонт, он не уставал повторять, что мы, мы должны, просто, обязаны, как следует зарядиться здоровьем на весь последующий год. Затем , после нелегкого поздне-вечернего ужина  у хлебосольных родственников, предстояла тяжелая душная ночь, наполненная , зачастую, голодным и жадным комариным писком. В результате недельного интенсивного укрепления и оздоровления я, как правило, заболевал. Боль в горле, температура и поспешная эвакуация в родной Тирасполь, чистый уютный городок в сотне километров от раскалённой Одессы, стали традиционными...
                            Как-то, уже в студенческую пору , дворовой товарищ Володя, решив в корне развеять мой одесский негатив , пригласил отдохнуть на пару деньков без плотного родительского надзора.
                          - Жить будем одни, без всяких там родственников и хозяев - азартно вращал глазами Вовчик. - Может подцепим кого-нибудь?! ,- энергично-неприличным жестом подкрепляя свои решительные намерения.Жить будем, не где-нибудь, а на самой Мясоедовской, в районе знаменитой    Молдаванки.
                            После зачитанных до дыр "Одесских рассказов " Бабеля , это место стало для нас легендарным. Здесь, представлялись нам одновременно сосуществующими призраки Бени Крика,  Фроима Грача и Мишки Япончика  вместе с коктейлем из Бубы Касторского, атамана Бурнаша и штабс-капитана Овечкина. Лукавая физиономия Михаила Водяного ( Вассермана), украшавшая в те годы стенд "Лучшие граждане города" на Дерибасовской, успешно завершала ощущение полного Сюра, процветающего в этом южно-украинском городе  с сильно выраженным еврейским акцентом...
                            Переполненный дизель-поезд Кишинёв-Одесса выплюнул меня на перрон в начале двенадцатого ночи. Когда таксист спросил адрес, я бодро воспроизвёл инструкцию Вовчика:

                          - Поедешь на Мясоедовскую, спросишь Илю
 
                          - Илью?,- удивился я
    
                          - Илю, Илю, Илю, с ударением на первую букву!!! ,-
                            проорал Вовчик, отключаясь

                            Таксист выгрузил меня в полной темноте уже около 12 ночи. Несколько одиноких прохожих, у которых я хотел спросить направление, нервно дернули в разные стороны. Обнаружив  на табличке у ближайшего дома надпись "улица Шолом Алейхема", вместо искомой Мясоедовской, я панически заметался...
                          - Свет! - Вот, правильное направление! ", - подумалось мне. И, как всякая  ночная живность, мотыльком порхнул к лампочке, одиноко горевшей на доме в паре кварталов от меня. На ступеньках ветхого одноэтажного строения , под тусклой лампочкой, в начале первого ночи сидела жирная седая бабка. Она продавала семечки. Рядом, на старом патефоне с заводной ручкой, крутилась голубая прозрачная пластинка. Сиплый голос Утёсова просвещал недалекие окрестности:
                          - Багрицкий Эдуад был одессит, и здесь же он слагал стихотворенья, А Саша Пушкин тем и знаменит, Шо здесь он вспомнил Чудное мгновенье...

                           - Горячие семечки! 20 копеек Стакан!-, вдруг, рявкнула
                             бабка...

                           - Так, это ж, две цены!,- возмутился я

                           - А я, шо, должна Вас бесплатно обслуживать ночью,

                             молодой человек?! Тем паче, что  семечки не мои, а

                             Софкины. Она продаёт их днём, а мне отдаёт на ночь.
          
                             Все равно бессонница . Меня зовут Валя, а торгую я
    
                             здесь вместо Розы. У неё аппендицит. Говорила ей не
   
                             жрать арбузы с косточками. Так она разве кого-то
    
                             слушает? Вышла,вот, замуж за одного фраера и осталась

                             с двумя мамзерами...

                             Я насыпал себе в карман стакан горячих семечек. Стало
                             намного уютнее и веселее.

                           - А, Вы, часом , не знаете, где здесь улица

                             Мясоедовская?", - решил я взять быка за рога

                           - Так, Вы ж, на ней и стоите!,- воскликнула Валя

                           - А, как же, Шолом Алейхем?,- удивился я

                           - Так, раньше, когда было мясо, она и называлась

                             Мясоедовская. А,теперь, когда все научились читать и
 
                             писать, мясо пропало... Пусть, теперь, вместо
   
                             мяса, читают себе Шолом Алейхема. Может , научатся,

                             наконец, доставать это мясо по блату...

                             Так, хто ? Хто, вам нужен? Номер дома знаете? Одесса

                             ж, большой город, молодой человек, - заявила Валя
      
                             свысока

                           - Мне бы Илю,- мужественно произнёс  я с ударением на

                             первую букву имени

                           - А это, мужчина или женщина?,- издевательски
                             поинтересовалась Валя

                           - Не знаю,- честно сознался я...

                           - И фамилию не знаете?.... А,где, где работает?,-

                             безжалостно добивала меня Валя

                           - Кажется, товарищ говорил о скорой помощи,-внезапно

                             вспомнилось мне.

                           - Так это ж меняет все дело! Иля со скорой живёт через

                             один двор, но сейчас он в другом месте. Перед ночной

                             сменой танцует Олю с продуктового магазина. Теперь, с
   
                             мясом у него будет полный абгемахт, и он , таки,

                             опять будет жить на Мясоедовской. Они, вон, в той

                             пятиэтажке, в первой квартире...

                             Я проворно ворвался в обычный одесский многоэтажный дворовой колодец с водопроводной колонкой в центре, окруженный старыми  строениями и традиционным скопищем уличных туалетов. На всех  квартирах первого этажа с бесстыдно разверзнутыми окнами красовались таблички только с двузначными номерами...
                           - Кто знает? Где первая квартира ?,- наудачу, произнёс я негромко в полной темноте двора. Было начало первого ночи...Из решетки у звучно подтекающей водопроводной колонки остро пахло арбузными корками и огрызками варёной кукурузы...
                           - На пятом этаже, в первом подъезде,-  мужским пришепетывающим голосом, по-одесски смягчившим букву Же , произнесло одно из распахнутых окон...
                             Я  чувствовал  себя полным охламоном! Задыхаясь и чертыхаясь на высоких , будто  парящих в воздухе железных ступеньках , грохочущих на каждом шагу, я упорно взбирался на неприступный пятый этаж. В любом другом городе, даже на десятый, подняться было бы намного легче...

                           - Неужели, это знаменитый одесский юмор, думалось мне - отправить незнакомца ночью на пятый этаж, в квартиру номер один. Может, они посчитали, что я умный, и у меня есть чувство юмора? А, если дурень, так пусть себе считает ступеньки...?
                             Одесский юмор, слава Б-гу, оказался довольно гуманным. Он заключался только в том, что квартира под номером один, действительно, находилась на последнем этаже...
                           - Нумера идут сверху вниз, це правда,- пояснил пьяный Иля, мужественно взявшийся проводить нас к своему логову. Но, пару раз эти нумера дали возможность кой-кому, таки, соскочить от уголовки. Менты во двор, снизу, а солидные люди - через чердак, и на соседний дом...
                             У Или было жарко и душно. Дом, а скорее барак, был двухэтажным. На празднично освещённом первом этаже гомонил на все лады немаленький цыганский табор. Цыгане были настоящие, с гитарами, перевязанными алыми атласными ленточками. В час ночи носились дети, ругались старики, бухала и дралась молодежь... Полтора десятка распахнутых на благоухающую мусорку окон рассказывали многое о веселой жизни советских цыган, не собирающихся тратить на сон краткие мгновения человеческой жизни...
                             Долго, очень долго, мы стучали и кричали, пока дверь не отворил мой тираспольский приятель, вконец затравленный то ли цыганами, то ли полчищами злющих одесских клопов. Вовчик грустно сообщил, что, по его мнению, спать у нас  решительно не получится...
                           - Развлекайтесь,- радостно произнёс Иля,и, бросив на кухонный стол сразу пару старых захватанных карточных колод с голыми девицами, сбежал заступать на замену Аркаше, который согласился временно, вместо Или, подежурить на скорой в тот летний вечер...
                           - Будем пить чай до утра,- заявил я Вовчику после того, как провёл короткий одноминутный тест, которому меня научили в студенческом общежитии. Лёг в постель, потушив свет на минуту. Затем, включил свет снова, и волосы встали дыбом..! Такого я не видывал даже в древних общагах. Стены буквально вспотели мириадами, миллиардами вампирчиков, готовых к ночной трапезе. Мы с Вовчиком, нервно посмеиваясь, выскочили на кухню, плотно, очень плотно прикрыв дверь, дабы полчищам клопов было не под силу вернуться в наше высокое общество. Затем, иногда играя партеечку-другую веселыми Илиными картами, гоняли чаи с разговорами до самого первого автобуса..
                             Приехав  на пляж ранним утром, проспали целый день. Даже в тени, я умудрился сгореть до волдырей и температуры. Вечером, как всегда из Одессы, усталым и больным , я завалился в нашу родную тираспольскую квартирку, где меня всегда ждали...


Рецензии