Первое Слово...

                              Мудрецы говорят, что человека определяет окружение. Меня с раннего детства в Союзе окружали бывшие и действующие зэки.
                              Они меня и говорить-то научили. Родители,  родственники, знакомые уже  начали, было, переживать, что мальчик двух лет, а не разговаривает. Поэтому моё первое слово , конечно, очень обрадовало, но...
                              Знойным летом 1957 года  заключенные, охраняемые автоматчиками и злющими овчарками, начали перекладывать дорогу неподалёку от нашего дома. Брусчатка для второстепенной улочки маленького местечка Сокиряны почему-то подбиралась сродни той, что на Красной площади. Бабушка Ривка , увидев на яростном июльском солнце толпу ворочающих камни, обливающихся потом  изможденных мужиков, потеряла покой. Отмахиваясь от свирепых конвоиров как от назойливых мух, она бесстрашно и неистово ввинчивалась в работающий муравейник, поначалу, только раздавая кружки с холодной колодезной водой и ломти хлеба, которого у нас-то и дома было совсем немного...
                               В ответ на конвоирское   " Не положено!" начиналась особо скоростная раздача супа, наспех приготовленного из того, что " Б-г послал"... Я опрометью носился от бабушки, стоящей с большой кастрюлей на раздаче, в группку улыбающихся потных бритоголовых мужиков и тащил, тащил им миски  с едой. Под конец, запыхавшись, усаживался  поесть за компанию со всеми. Ривка передавала мне персональную тарелочку, и я с удовольствием уписывал все подряд. Какое-то , даже кожей ощутимое поле зверского аппетита, заражало все окружающее. Активно чавкали все: и заключенные, и овчарки, и конвоиры... Последних вконец задобрили несколько рюмок вишневой наливки и на следующие дней десять, пока толпа каторжников не передвинулась в соседний квартал,  и окриков, и лая овчарок было уже, совсем-совсем, немного. По вечерам мой отец долго и нудно ругал тещу - мою бабушку Ривку, за разбазаривание продуктов и подвергание ребёнка  опасности заразиться туберкулезом от плохой компании. Она в ответ горячо возражала, что ещё  совсем недавно, в гетто, умирая от голода и холода, они были в том же положении, а этого забывать, никак нельзя...
                                 Тут , как раз, вовремя , подоспело и моё первое слово.
                               - Блять, блять, блять! .,- радостно заповторял я, выскользнув из группы работающих зэков. "
                               - Блять, блять, блять!,- бодро кричал я всем приходящим в наш дом гостям.
                               - Ну и блять! - , возмущался отец моей бабушкой, взваливая на неё всю ответственность за плохое воспитание внука.
                               - Блять!,- приговаривал сосед дядя Федя, избивая вожжами свою жену, тетю Шуру, которая будучи начальницей женской тюрьмы строгого режима, часто брала меня к себе на работу. Там меня зацеловывали, соскучившись по малым детям, старые зэчки.
                               - Они, они, они могли научить малыша неприличному слову,- справедливо возмущался могучий дядя Федя...

                               - Добавь ей жару, Федюня!,- кричали болельщики из толпы сбежавшихся на представление зевак.
                               - Посажу , ох посажу !,- в ответ взвизгивала под ударами несчастная тетя Шура. По двору, раскудахтавшись, как угорелые носились перепуганные куры, наперебой лаяли собаки, кричали ребятишки, возбужденно гомонил народ...
                                 Солнечный День, когда я впервые заговорил, навечно врезался в память какой-то цветной фестивальной радостной суетой. С тех пор, чего греха таить, люблю, очень люблю поговорить...


Рецензии