Медальон. Глава третья. Часть пятая

                                     

Иван Матвеевич спал крепко и безмятежно, возможно, впервые с того дня, как он поселился в доме инвалидов.

- Завтра-ак! – сквозь приятную полудрёму разнеслось по гулкому коридору. Старик не спеша, с удовольствием, потянулся и, открыв свой единственный глаз, нетерпеливо посмотрел на входную дверь, которая, словно повинуясь силе его мысли, распахнулась, впуская дородную женщину в белом халате. В одной руке она несла поднос, а в другой – неизменный тазик с тёплой водой!

- Проснулись, Иван Матвеевич, - низким, грудным голосом приветливо произнесла женщина. – Меня зовут Ольга, и сегодня я буду вас обслуживать.
Женщина поставила поднос на тумбочку, быстро вытерла старику лицо и аккуратно расчесала массажной расческой.

- Ну, чем не жених! – бодро воскликнула Ольга. – Приятного аппетита!
Потом пришла медсестра, измерила давление, заглянула и приветливо кивнула Елизавета Никоновна, а старик, плотно позавтракав, основательно улегся на кровать и с возрастающим, неизвестно по какой причине, нетерпением, принялся ожидать прихода неведомых волонтёров.
Незаметно он снова задремал.

- Опять спит! Ива-ан, гости к тебе! – послышался весёлый голос и, распахнув глаз, старик увидел стоявшую у двери улыбавшуюся Елизавету, а рядом с ней – молоденькую девушку, которая, опустив глаза, нерешительно теребила рукоятки цветастого пакета.

- А ты почему не дома? – удивленно спросил Иван у нянечки. – Ты же до девяти часов работаешь!

- А что мне дома-то делать? – легкомысленно отозвалась Елизавета Матвеевна. – Нынче выходной, зятёк спит до обеда, а вместе с ним и сынок его ненаглядный. Нинка убирается, а мне, что делать? – она удивленно развела руками. – Из угла в угол ходить? Или в молчанку играть? Здесь-то попроще, с людьми поговорить можно! Ладно, я ему гостью привела, а он обо мне печется! Познакомьтесь, хоть! - Елизавета, улыбнувшись, слегка подтолкнула девушку вперёд.

- Иван Матвеевич, - с достоинством представился старик. – А тебя как звать?
- Оля, - едва слышно пролепетала девушка и, густо покраснев, подняла на старика огромные лучистые глаза.

Что-то знакомое, неуловимо близкое, явственно напоминавшее кого-то, но виденное им очень давно, промелькнуло в облике скромной девчушки. Но кого? Старик мучительно размышлял, но, так и не найдя ответа на мучивший его вопрос, изнемождённо откинулся на подушки, не сводя глаз с Ольги.

«На мою Катюшку она совсем не похожа, - думал Иван Матвеевич. – На кого же тогда? Кого она мне напоминает?».
- Ладно, разговаривайте тут, а я побежала, - Елизавета Никоновна приветливо улыбнулась девушке и кивнула Ивану. – Разговаривайте!
- Что вы на меня так смотрите? – Оля осторожно присела на краешек кровати, не выпуская пакет из рук.
- Ничего, - Иван Матвеевич смутился и отвел взгляд в сторону. – Красивая ты! Очень! – с нажимом произнёс он, - вот и любуюсь!

- Мне бабушка тоже говорит, что я красивая и как две капли воды похожа на свою прабабушку, которая погибла на войне. – Я вам её покажу.  А я не считаю себя красавицей, - она робко улыбнулась и растерянно захлопала пушистыми ресницами. – Обыкновенная. Ой! – она внезапно вскочила. – Я же подарки вам принесла! - девушка подошла к тумбочке и, осторожно отодвинув шкатулку, принялась выкладывать пакеты с печеньем и пряниками и ещё какие-то сладости. – Вот, - она убедительно тряхнула пакетом. –  Сейчас мы будем пить чай, а вы мне расскажете о войне. Мы так мало о ней знаем!

- Лучше о ней не знать, дочка, - старик взял девушку за руку и легонько сжал ее. – Совсем не знать. Ты погоди с чаем, а лучше покажи мне фотографию своей прабабушки.

- Она маленькая да и выцветшая. Не знаю, разглядите ли вы на ней что-нибудь.
«Кого же ты мне напоминаешь? – в который раз, мысленно спрашивал себя старик, с удовольствием вслушиваясь в нежный и звонкий голосок необычной гостьи.
Девушка стеснительно отвернулась, сняла с шеи затейливую цепочку и, протянув кулачок старику, медленно разжала его.

- Вот, - прошептала она.

Ивану Матвеевичу показалось, что над ним с грохотом раскололся потолок, а оттуда засверкали яркие, ослепительные молнии. На ладошке Ольги лежал медальон в виде сердечка, точно такой, который находился в шкатулке старика. Он резко поднялся с подушек и, изумленно вытаращив свой единственный глаз, возбужденно прохрипел:

- Откуда он у тебя?
- Бабушка дала, - дрожащими пальцами перепуганная его неожиданным порывом девушка  раскрыла кулончик и протянула его Ивану Матвеевичу. -  Только здесь почему-то две одинаковые фотографии, а которая из них моя прабабушка – я не знаю.

Тяжело  и прерывисто дыша, старик жадно разглядывал фотографии двух красавиц по обеим сторонам медальона, а в ушах звучал прерывистый шепот Егора Горелова, лейтенанта сапёрной роты, которые он говорил в далёком сорок третьем году там, в полутёмном погребе:

- Тут моя мама, вот… слева… А справа тетя Вера. Они сестры-близняшки… Мама погибла… А тетя Вера…

Иван Матвеевич вытер со лба невольно выступившую испарину, а затем открыл шкатулку, вытащил и, раскрыв трясущимися руками, протянул не менее изумлённой девушке точно такой же медальон, только на шёлковом, потемневшем от времени, шнурке.

- Это что? – ошеломлённо спросила Ольга.
- Сейчас… Сейчас, - старик протолкнул тугой комок невольно- подступившего спазма. - Как фамилия? – неожиданно спросил он.
- Щеглова. Оля Щеглова, - робко пролепетала девчушка, растерявшись ещё сильнее.
- Не твоя фамилия, а её, - старик ткнул пальцем в фотографию в медальоне.
- Вера Горелова, - тихо произнесла Оля. – Она погибла в сорок четвертом.
- А она точно погибла?

- Да, - тихо ответила ничего не понимающая  девушка. – Но у неё осталась дочь, которая воспитывалась в ленинградском детдоме, моя бабушка. Вот бабушка и повесила мне на шею этот медальон, когда я собралась поступать в медицинский институт.


Начало января 1944 года. В батальонном медсанбате, который находился в полукилометре от линии обороны, шла погрузка раненных бойцов, которых  всеми силами старались вывести подальше от блокадного Ленинграда.
Погрузкой руководила майор медицинской службы, начальница медсанбата, Вера Горелова, моложавая, статная женщина в белом полушубке, перепоясанная широкой, офицерской портупеей. Когда последнего раненого осторожно положили в кузов, Вера подошла к сопровождавшей машину медсестре.

- Слушай, Макулова, - обратилась она к женщине. – Просьба у меня к тебе, - она, вытащив из планшета блокнот, принялась что-то быстро писать в нём. – Вот, - начальница медсанбата сняла с шеи медальон в виде маленького сердечка и, завернув его в вырванный из блокнота листок, протянула женщине. – Здесь – имя и фамилия моей дочки и адрес детдома, в котором она находится. Разгрузите раненых, заедете по адресу, всё передашь и сразу же обратно. Видишь, что здесь творится! – она кивнула головой на приближавшиеся к палаткам медсанбата минные разрывы. – Совсем немец ошалел. Ну, поезжайте! - она помогла Макуловой взобраться в кузов и с помощью водителя закрыла задний борт.

- Все сделаю, Вера Николаевна! – прокричала медсестра, потому что машина уже отъехала от палаток с красными крестами по бокам. – А сколько лет дочке вашей?
- Год! Год! – крикнула Горелова, но ее крик потонул в мощном взрыве.

- Господи, - прошептала потрясенная сестра, расширенными от ужаса глазами рассматривая дымившуюся воронку прямо на том месте, где стояла майор Горелова. – Еще одной сиротинушкой, доченькой майорши, на белом свете больше стало!
Колонна с ранеными благополучно добралась до осажденного Ленинграда и, разгрузившись, медсестра Макулова по заваленным снегом улицам отправилась выполнять поручение Гореловой.

Неприметное здание детского дома она разыскала довольно быстро и, стряхнув с валенок налипший снег, несмело вошла в полутёмное помещение.

- Вот, - Макулова протянула свернутый пакетик встретившей её нянечке с воспаленными от бессонницы глазами. – Просили передать Наде Гореловой. Есть у вас такая?

- Е-е-сть, - настороженно протянула женщина, разворачивая листок и с интересом разглядывая привлекательную безделушку. – А вы кем Наденьке приходитесь?

- Я – медсестра, а её мама сегодня погибла. Прямо на моих глазах! Как называется ваш детский дом?
- Ленинградский детский дом №3. А что?
- После войны, а она скоро закончится, я приеду, слышите меня, я обязательно приеду, - настойчиво повторила Макулова, - и обязательно усыновлю эту девочку. Запомните! Меня зовут Варвара Макулова. Ма-ку-ло-ва! – медсестра с отчаянием смотрела на флегматичную нянечку.
- Ну, приедешь и приедешь, - та с безразличием пожала плечами. – Чего орать-то?
- Да иду я, иду! – Варвара беспомощно оглянулась на звук сигналившей машины. – Я обязательно приеду и все ей расскажу о  маме! - она натянула шапку и выбежала на улицу.


- Варвара Макулова так и не приехала, - печально произнесла Оля. – А бабушке, когда она подросла, об этом рассказала та самая нянечка, которая приняла медальон из рук фронтовой медсестры. Когда моей бабушке исполнилось восемнадцать лет, она вышла замуж, но муж, геолог, вскоре погиб и бабушке пришлось воспитывать мою маму одной. А уже потом родилась я, но эта история, как и медальон, - девушка осторожно взяла кулончик из рук старика и бережно повесила себе на шею, - передается в нашей семье из поколения в поколение.

- Ты сейчас живёшь с мамой? – тихо спросил  старик.
- Нет, - девушка отрицательно качнула головой. – Моя мама умерла при родах, а отец, мой отец, - уточнила Ольга, - оставил маму еще до моего рождения. Я живу с бабушкой. В этом году я окончила школу, а осенью буду поступать в медицинский институт. Если получится, - несмело улыбнулась она. – Это у нас наследственное.

- Обязательно получится! – горячо заверил её старик. – У такой девушки, как ты, просто не может, не получится!
- Теперь ваша очередь, - негромко напомнила Оля. – Откуда у вас этот медальон?
- У меня всё проще, - Иван Матвеевич снова раскрыл медальон. – Вот эта, справа, это твоя прабабушка Горелова Вера, на которую ты, действительно, очень похожа,  а эта, слева, её родная сестра. Так получилось, что я даже не знаю её имени, но фамилия ее точно Горелова, - и старик вкратце поведал изумлённой девушке о молоденьком лейтенанте, о поручении государственной важности и о том, при каких обстоятельствах этот медальон оказался на шее тринадцатилетнего мальчишки.

- Ну и ну! – ошеломленно покачала головой потрясенная Ольга. – Значит этот лейтенант, Егор Горелов, мой дед?

- Выходит, что так, - уверенно подтвердил старик. – Настоящий, взаправдашный дед! А ты его внучка. Но, главное не в этом. Понимаешь, я дал слово Егору, что обязательно верну ему эту вещицу, когда вернусь, а куда и зачем он меня послал, убей, не помню, - Иван Матвеевич виновато заморгал единственным глазом. – Я даже не знаю, живой ли он? – глухо добавил Иван Матвеевич. – Узнать бы точно, да отдать тебе медальон, а потом и… умирать можно со спокойной душой…

- А у вас нет его, моего деда, фотографии? – едва слышно спросила Оля, думая о чём-то своём.
- Вот здесь его фотография, - старик усмехнулся и шлёпнул себя по седой голове. – Увижу даже через столько лет, а сразу узнаю!

- Возможно, что я смогу вам, нет, теперь уже нам, - смущенно поправилась девушка, - помочь. У меня есть хороший знакомый, который работает в компьютерном центре, и я прямо сейчас отправлюсь к нему. Давайте, я запишу все данные и, если мой, - Ольга сделала заметное ударение на последнем слове, - мой дед погиб, то мы обязательно узнаем об этом. А если живой, то постараемся разыскать! Нас ведь теперь двое, - легко и лучисто улыбнулась она, а старик облегченно вздохнул.

- Иван Матвеевич, - обратилась Ольга к старику после того, как  тщательно записала данные о лейтенанте Горелове. - Может вам что-нибудь принести?  Покушать или что-то еще. Вы не стесняйтесь, а я постараюсь выполнить любую вашу просьбу.
- Я даже не знаю, - смущённо замялся старик. – Есть у меня одна просьба, но сможешь ли ты мне помочь… - морщинистое лицо старика покрыл лёгкий румянец стыдливости.
- Говорите, говорите! – подбодрила девушка Ивана Матвеевича.

- Цыплёночка бы мне, - едва разжимая губы, промямлил старик. – Маленького, желтенького, но чтобы, обязательно петушок был. Он подрастёт, станет здоровенным цветастым и станет будить меня по утрам!

- Петушка-а! - изумилась Оля, невольно  улыбаясь стариковским причудам. – Ну, можно, конечно, - неуверенно протянула она. – Только, где вы его будете  держать?
- Да под кроватью, - оживился Иван Матвеевич. – В коробке картонной. – И девкам забот с уборкой не будет и мне повеселее!

- А как я разберусь, узнаю, петушок это или курица? – Ольга сделала последнюю попытку отговорить старика от абсурдной затеи.
- Ой, да это проще простого! – воскликнул воодушевленный Иван Матвеевич. – Берешь цыпленка за лапки и переворачиваешь его. Ежели головку вытянет и крутит ею, значит петушок, а коли подтянет головку, съежится, значит, курочка!

- Хорошо-о, - неуверенно протянула сбитая с толку девушка, весьма смутно представляя себе, как она будет проделывать подобный ритуал. – Я попробую. Ладно, Иван Матвеевич, побегу я, - она поднялась с кровати. – Мне еще к приятелю ехать, потом на рынок, так что… - Оля неуверенно поёжилась. – Если я что-то выясню, то вы узнаете об этом первым.

- Погоди, - окликнул старик девушку и та, находясь уже в дверном проеме, обернулась. – Не говори никому о нашей задумке.
- Даже бабушке нельзя сказать?
- А бабушке и подавно! Она же ему, получается, сестра двоюродная!  Неизвестно, что у нас получится, поэтому нечего зазря людей обнадеживать. Ну, ступай теперь! - Иван Матвеевич проводил гостью и устало прикрыл глаз.

Ольга вышла из здания, села в нужный троллейбус и отправилась на другой конец города, где в однокомнатной квартирке проживал её друг, по нынешним меркам считавшийся компьютерным гением. Правда, в определенных, довольно узких кругах.

Она вышла почти на окраине, поднялась на лифте на двенадцатый этаж и решительно вдавила кнопку, естественно, неработающего звонка. Тогда Ольга отчаянно забарабанила в дверь.

- Иду я, иду! – послышался недовольный возглас. – Чо дверь-то выносить?
Защёлкали многочисленные замки, дверь распахнулась, и на пороге возник взлохмаченный, заспанный Васька, в недавнем прошлом Ольгин одноклассник.

- Привет, Васька! - озабоченно поздоровалась девушка. – Замков у тебя на двери, как в антикварном магазине!
- А как же иначе? – удивился Васька. – У меня же дорогостоящая, информационная аппаратура. А информацию нужно надежно сохранять, потому что она стоит немалых денег!  Давненько ты ко мне не заглядывала. Заходи, - он посторонился, пропуская девушку в квартиру.

Почти половину комнаты занимал широкий стол, уставленный мониторами и какими-то датчиками со сверкающими разноцветными лампочками. Крутящееся кресло, раскладушка в углу и старенькое кресло у единственного окна, отчего в комнате царил таинственный полумрак.

- Скудновато живёшь, компьютерщик! - невесело пошутила Ольга, основательно усаживаясь в кресло.
- Все деньги уходят на аппаратуру, - нехотя ответил Васька и с любопытством посмотрел на девушку. – А ты что, пришла обсудить мою обстановку?
- Ой! - спохватилась Оля. – Вась, мне надо разыскать одного человека.
- Всего-то? – фыркнул парень, небрежно развалившись на своём вёртком троне. Давай данные!
- Вот, - Ольга протянула бумажку. Васька мельком глянул в неё, и его длинные худые пальцы проворно забегали по клавиатуре.

- Так, - бормотал он, не обращая на девушку никакого внимания. – Горелов Егор Васильевич в списках погибших и пропавших не значится. Пробежимся по соцсетям, хотя вряд ли такой старикан будет регистрироваться на сайте. Бац! Нету, Оленька, твоего лейтенанта. Ни в списках живых, ни в списках погибших! – попытался он пошутить, но, увидев расстроенное лицо одноклассницы, осёкся и замолчал.

- Васенька! Миленький! Ну, пожалуйста! – взмолилась девушка. – Мне очень нужно найти этого человека! Я заплачу любые деньги, только помоги!

- Дело не в деньгах, - хмуро отозвался Васька. – Если я взломаю сайт Министерства обороны, то нас могут посадить и влепят очень конкретные сроки. Это шпионаж, Щеглова!
- Неужели ничего нельзя сделать? – удрученно пролепетала Ольга и беспомощно посмотрела на приятеля. – Я так надеялась!
- Ну-у, я могу попробовать обойтись без криминала, только это может занять много времени!
- Хоть всю ночь! – воспрянула Оля и демонстративно вытянула ноги, словно пыталась убедить приятеля, что она никуда не собирается уходить.

- Хорошо, - согласно кивнул Васька. – Только уговор. Ты идёшь на кухню и приготовишь что-нибудь пожрать. Два дня уже толком не ел, - парень надел наушники, лежавшие рядом, и покосился на возбуждённую девушку. – И что мы сидим?

Уткнувшись в монитор, он защелкал клавишами, а Ольга вскочила и убежала на кухню.
Быстро отварив рожки с сосисками – это всё, что она нашла в холодильнике, Ольга перемыла гору посуды, скопившейся в раковине, два раза осторожно заглядывала в комнату, а сосредоточенный Васька продолжал сидеть перед экраном, напряженно просматривая непонятные столбцы и строчки, непрерывно бежавшие перед его лицом.

За окном уже стемнело, и на небе робко высветился серпик молодого  полумесяца, когда послышалось довольное кряхтение, а затем послышался усталый, но удовлетворенный голос:
- Получите и распишитесь, госпожа Щеглова!

Ольга ворвалась в комнату и замерла в нерешительности.
- Генерал-полковник, консультант Главного штаба Министерства обороны РФ  Горелов Егор Васильевич, 1924 года рождения, ныне - пенсионер, проживает в Подмосковье. Вот, все его данные я скинул в отдельную папку, а это его домашний и электронный адреса! Довольна!

- Васька! – девушка захлебнулась от восторга и бросилась целовать отчаянно сопротивлявшегося парня.
- Уйди, бешеная! – он с трудом разомкнул её руки со своей шеи. – Совсем ошалела! Ты чуть меня не задушила! Может, скажешь, зачем тебе этот генерал понадобился?
- Васенька, родненький ты мой! Давай немного попозже! – воскликнула Ольга,  делая попытку снова обнять своего приятеля.
- Ну, потом, так потом, - смиренно согласился Васька, инстинктивно  откатываясь назад. – Что ты теперь будешь делать?

- Я напишу ему электронное письмо, а там видно будет, - Ольга подтащила к столу кресло и покосилась на Ваську.

- Понял, - тот поднял руки и встал. – Пойду на кухню, поем, - он вышел, а девушка принялась за письмо.

Она подробно написала генералу о нелегкой, трагической судьбе Ивана Матвеевича, поведала о невозвращенном медальоне, рассказала, где старик находится в настоящее время. Письмо получилось длинным, сумбурным, но, в общем-то, понятным. Только о себе, о своей роли в этой  истории и о кулончике, который она носила на своей груди, девушка не обмолвилась ни единым словом.

Ольга отправила письмо, затем удалила написанное и с чувством честно выполненного долга вышла на кухню, к Ваське, который сидел перед пустой сковородой и откровенно клевал носом.

- Спасибо тебе, Васенька! - растроганно поблагодарила она смертельно-уставшего парня. – Ты… ты просто не представляешь, какое хорошее дело ты сейчас сделал!
- Обращайтесь, - невнятно пробормотал Васька. – Будешь уходить – захлопни дверь, а замки защелкнутся автоматически.

Переполненная эмоциями девушка вышла на улицу и, с удовольствием набрав полную грудь прохладного, вечернего воздуха, решила пройтись, чтобы привести взбудораженную нервную систему в порядок. Она была готова прямо сейчас бежать в дом инвалидов, чтобы сообщить одинокому старику долгожданное известие, но… на улице совсем стемнело, а на небе ярко светили таинственно-мерцавшие звёзды. Вместо этого Ольга разочарованно вздохнула, тормознула проезжавшее мимо такси и отправилась домой.

«Эх, и обрадуется завтра Иван Матвеевич! - размышляла она, ворочаясь на кровати. – А я? – спрашивала она себя. – Надо – дед и генерал. С ума сойти! Он же тоже ничего обо мне не знает! А вдруг не приедет?», – эта мысль настолько ошеломила её, что она поднялась с постели и, закутавшись в одеяло, вышла на балкон.

«Обязательно приедет, - обнадеживающе подмигнула ей Полярная звезда. – Обязательно! - прошептала девушка. – Завтра с утра съезжу на рынок, куплю петушка Ивану Матвеевичу и к нему! Вот, радости-то у старика будет! - Ольга улеглась обратно в кровать и, поворочавшись ещё немножко, крепко уснула.

Но на следующий день Ольга не попала к Ивану Матвеевичу. Едва она поднялась с постели и немного привела себя в порядок, как  послышался голос бабушки Нади:
- Внученька! Оля! – девушка вышла из ванной комнаты и направилась в спальню.
- Что случилось? – Ольга удивленно приподняла брови. В это время бабушка всегда колдовала на кухне, а тут она лежала в постели и смотрела на внучку страдальческими глазами.
- Да язва опять разгулялась, - бабушка сморщилась от боли. – Это послевоенные годы о себе напоминают. Жили-то впроголодь да в детдоме. А ты куда вскочила в такую рань, птаха?
- Мне надо в дом инвалидов. Дедушка там лежит, Иван Матвеевич. Он во время войны… - девушка едва не сболтнула лишнего, но, вовремя опомнившись, неловко замолчала.
- И все ей куда-то надо! - добродушно проворчала Надежда Николаевна, души не чаявшая в своей внучке. – В кого ты уродилась, такая стрекоза? Последнее время я тебя совсем не вижу!
- Бабуль, ну я же выросла, а ты всё считаешь меня маленькой, - девушка подошла к широкой деревянной кровати и нежно обняла пожилую женщину.
- Лиса ты и попрыгушка! - Надежда Николаевна попыталась улыбнуться, но приступ боли перекосил её лицо. – Не ходи никуда сегодня. Я вызвала «скорую», встретишь её, а потом сходишь в магазин, да обед надо приготовить. Посиди дома со своей старой бабкой.
- Хорошо, баб! - Ольга покорно кивнула головой, но тут же возмущенно фыркнула: - Какая же ты старая?! Ты еще у меня о-го-го!
- Иди, болтушка! Нет, я уже не о-го-го, а ай-ай-ай, - тихонько проговорила она, глядя вслед внучке.

Целый день Ольга хлопотала по хозяйству: встретила «Скорую помощь», внимательно выслушав наставления и рекомендации пожилого врача, который выписал кучу лекарств, сбегала в аптеку. Потом сходила в магазин, вернувшись, приготовила обед. Накормила бабушку горячим куриным бульоном и всё это время нетерпеливо поглядывала на часы, ожидая наступления завтрашнего дня.

Утром Ольга вскочила, едва маленькая стрелка на будильнике коснулась цифры шесть, и в первую очередь направилась к бабушке.

- Не сплю я, не сплю, - бодрым возгласом встретила её Надежда Николаевна. – И чувствую я себя хорошо, так что беги по своим делам, а то у тебя всю ночь иголки в задницу кололи! Слышала я, как ты кряхтела и вертелась!
-  Так, я побегу?!
- Беги, вертушка неугомонная! - Надежда Николаевна махнула рукой и, улыбаясь своим мыслям, улеглась на подушку.

В первую очередь Оля поехала на рынок, где она, к своему немалому удивлению, довольно быстро купила нахально пищавшего цыплёнка, которого продавец, клятвенно убедив растерянную девушку, что это «петух первой категории», упаковал в коробочку и протянул Ольге.

Расплатившись за необычную покупку, девушка села в полупустой троллейбус и поехала к дому инвалидов. Она вышла на нужной остановке и, бережно прижимая к груди коробку с примолкнувшим приобретением, уже подходила к двери, когда ее внимание привлекла «Скорая помощь» и милицейская машина, стоявшая у самого входа.

Чуть поодаль припарковался черный «Мерседес», а за ним пристроились две зловеще-поблескивавшие «Волги».

Чувствуя неприятный холодок в груди, Ольга потянула на себя тяжелую дверь и оказалась в холле, где у телефона, стоявшего на небольшом столике, сидел охранник. Девушка подошла к нему:

- Здравствуйте. А что случилось? Смотрю, скорая помощь, милиция…

- Да старик какой-то умер, - охранник растерянно посмотрел на неё. – Безногий. Его недавно к нам привезли. Еще и генерал приехал, важный, в форме, а с ним офицеров добрый десяток пожаловал! Тут с самого утра все на ушах стоят! Не дом инвалидов, а дурдом какой-то! – пожаловался он остолбеневшей девушке, а она почувствовала, как у неё закружилась голова и, чтобы не упасть, Ольга схватилась за край стола

- Как же так? – невнятно прошептала она. – Ведь это неправильно! Так не должно быть! – выкрикнула девушка и, провожаемая недоуменным взглядом охранника, тяжело направилась к комнате Ивана Матвеевича, возле которой толпился народ.
- Пришла, девочка, - трясущимися губами прошептала Елизавета Никоновна и протянула ей шкатулку. – Вот, тебе просил передать.
- Как это произошло? - Ольга рассеянно оглядела двух милиционеров, медсестру, какую-то незнакомую женщину в белом халате, а рядом неловко переминаясь с носилками, стояли два санитара.

- Как произошло? Да обыкновенно произошло, - и нянечка, уже в который раз приступила к рассказу.

- Я же убираюсь два раза за ночь. Вечером пришла, мы с ним, с Ванькой-то, поболтали о том, о сем, попили чайку, ну и всё, ушла я. Потом утром опять прихожу, а он уже не спит, а глядит на меня единым глазом и молчит. Он молчит, и я молчу. Закончила я уборку, глядь, а Иван-то у меня синеет, и воздух ртом хватает. Я к нему бросилась, Иван, кричу, Иван! А он на шкатулку указывает, вот на эту, - она протянула Ольге ларец, - и шепчет мне:
- Я умираю, а это Ольге передай, той девочке, что ты ко мне приводила. Она знает, что с этим делать!

-  Побежала я к медсестре, - приглушенно продолжала Елизавета Никоновна, - та вызвала дежурного врача, а тот уже в скорую позвонил. Врач  сейчас у него.
- Так он еще живой!? – вскрикнула Ольга.
- Не знаю, - та неопределенно пожала плечам. – Врач у него.
Девушка достала из шкатулки медальон, прижала его к груди и, беззвучно шевеля губами, прислонилась к стене.

- Как вы до этого допустили? – как гром среди ясного неба, послышался резкий, командный голос и, широко распахнув глаза, Ольга пристально вгляделась в необычную процессию, показавшуюся в глубине коридора. Впереди, тяжело опираясь на массивную трость, вышагивал высокий  седовласый генерал. Что это действительно настоящий живой генерал, Ольга догадалась по брюкам с широкими красными лампасами по бокам и по кителю с золотыми погонами, на каждом из которых было по три больших звезды. Китель генерала украшал весьма внушительный ряд орденских колодок, а сверху поблескивала Золотая звезда. Рядом, едва поспевая за широкими шагами генерала, семенила директриса и, отчаянно размахивая руками, в чём-то оправдывалась, а чуточку сзади шли еще три офицера и двое мужчин в строгих чёрных костюмах.

- Не надо передо мной оправдываться и перекладывать свою вину на других! - генерал, не обращая внимания на расступившихся перед ним людей, подошёл к палате, но, едва он протянул руку, как дверь изнутри распахнулась, и дорогу ему преградил расстроенный врач.

- К нему нельзя! - он со злостью швырнул в сторону опустошенную кислородную подушку и, не поднимая глаз, удрученно произнес:

- Я сделал всё, что в моих силах, но его организм выработал жизненный  ресурс. Мне удалось привести его в сознание на короткое время и… Кстати, - доктор поднял голову. – Он зовёт какую-то Ольгу… Сначала он говорил, что ее фамилия Щеглова, а секунду назад сказал, что у Ольги фамилия Горелова, Есть здесь такая? – врач обвел присутствовавших виноватым растерянным взглядом.

Девушка встрепенулась и, слегка задев плечом генерала, бросилась в палату, где замерла перед кроватью старика.
- Как же так? – с нарастающим надрывом в голосе заговорила она, вкладывая медальон в холодные руки Ивана Матвеевича.

- Всё хорошо, девочка моя! - прошептал он, с трудом распахивая дряблое, подергивающееся веко. – Ты – умница и у тебя все будет хорошо!

Девушка, с трудом удерживая подкатывающие рыдания, оцепенело стояла перед умирающим стариком.


После того, как Ольга вошла в палату, в коридоре на несколько мгновений воцарилась оглушительная тишина.
- Как вы назвали фамилию? – свистящим шёпотом, изумленно переспросил генерал и его седые брови взметнулись кверху. – Горелова? Ну-ка, в сторону! – рявкнул он и, небрежно отодвинув замешкавшегося доктора, стремительно вошёл следом.


- Я же купила вам цыпленка…  а ещё я разыскала лейтенанта Горелова, - Ольга всхлипнула, - и он приехал к вам. Правда, он уже не лейтенант, а…
Невнятный лепет девушки перебил ворвавшийся в палату генерал.

- Ванька! – отчаянно выкрикнул он и, упав на колени перед кроватью, судорожно вздохнул. – Что же ты надумал, друг ты мой сердечный? Я же искал тебя все эти годы!

- Вот, Егорка, возьми, - собрав остатки сил, произнёс нисколько не удивившийся Иван Матвеевич и протянул медальон генералу. – Точно такой же есть у этой девочки, - он кивнул головой на Ольгу. – Она – твоя внучка и все тебе объяснит…

- Ванька! Ванька! Доктор! Кто-нибудь! – в палату вбежал встревоженный врач, а за ним протиснулись два офицера.

- Погоди… Егор… - прошептал старик. – Я сдержал своё… обещание… Пообещай… - речь старика замедлялась и становилась все бессвязнее. – Ты… поможешь… этой… девочке… - едва разжимая губы, прошептал Иван Матвеевич. – Всё-ё, - невнятно шевельнулись губы, на которых застыла   улыбка облегчения.

Генерал Горелов положил ладонь на лицо старика и осторожно провёл вниз, закрывая единственный глаз своего друга. Затем он надел фуражку, которую держал в руке, встал и вытянувшись, приложил сухую ладонь к козырьку:

- Обещаю, Иван! – отчеканил генерал. – Прощай, друг!
Через минуту он повернулся к сопровождавшим офицерам и коротко бросил:
- Присмотрите за девушкой!

Ольга опрометью вылетела в коридор, схватила из рук Елизаветы Никоновны коробку с цыплёнком и выбежала на улицу. Не обращая внимания на сигналившие машины, она перешла дорогу, углубилась в тенистый парк, где, разыскав свободную лавочку, уселась на неё и горько заплакала.

Через несколько минут девушка услышала легкие шаги, а через мгновение почувствовала осторожное прикосновение руки:

- Тётенька, - сквозь глухие рыдания пробился тихий, детский голосок. - А почему ты плачешь? У тебя тоже нет друзей?
Ольга отняла ладони от заплаканного лица и сквозь пелену слёз разглядела худенького малыша, который с состраданием смотрел на нее.

- Нет, малыш, - она отрицательно потрясла головой и жалобно всхлипнула. – Настоящих друзей у меня нет.
- И у меня нету, - грустно вздохнул мальчуган. – Друзья-то у меня есть, но они со мной не играют.

- Извините, девушка! - к мальчику подбежала молодая женщина и, присев на корточки, прижала его к себе. – Это мой сынок, Ванюшка, и у него тяжёлое заболевание. Врожденный порок сердца, - вполголоса пояснила она. – Он очень хороший,  дружелюбный мальчик и ему очень хочется играть в подвижные игры, бегать, впрочем, как и всякому ребёнку. Но ребята с нашего двора не играют с ним, потому что он задыхается и теряет сознание, поэтому мы с ним всегда одни. Ему уже шесть лет, а друзей у него так и нет. А ему так хочется с кем-нибудь подружиться, - застенчиво пояснила она и поднялась, держа за руку притихшего Ванюшку. – Извините ещё раз, - они повернулись и медленно пошли по аллее.

- Подождите! – Ольга схватила коробку с цыплёнком и бросилась следом. – Ваня, Ванечка! У тебя есть друг! Настоящий!
- А где он? – обернувшись, недоверчиво спросил мальчуган.
- Вот! - Ольга раскрыла коробку и протянула её мальчику.
- Мамочка! - восторженно прошептал малыш и бережно взял в руки перепуганного цыплёнка. – Какой он маленький!
- Будешь его кормить, ухаживать, а он, когда вырастет в большого петуха, то станет тебе настоящим другом, - девушка с улыбкой смотрела на малыша.
Отошедший от первичного шока цыпленок воинственно пискнул и дерзко ущипнул ребёнка за руку.
- Смотрите! – закричал мальчуган, наконец-то поверивший свалившемуся на него счастью. – Он кусается! Он кушать хочет! – он прижал цыпленка к груди и посмотрел на Ольгу и маму сияющими глазами. – Пошли скорее домой!
- Спасибо вам, девушка! - горячо поблагодарила женщина. – У нас через неделю очередная операция, так что… -  она приложила платочек к глазам, - и еще неизвестно, как она закончится.
- Всё будет хорошо, - задумчиво проговорила Ольга. – Ванечка умница и у него всё будет хорошо, - она в точности повторила недавно услышанные слова Ивана Матвеевича.
- Мам, ну пошли скорее! - Ванюшка нетерпеливо потянул мать за руку. – Видишь, Петя кушать хочет!
- Ну, мы пойдем, - женщина облегчённо вздохнула и, кивнув на прощанье головой, направилась за сыном.
- Удачи! - прошептала Ольга, проводив их грустной улыбкой. Затем она снова вернулась на лавочку и, закрыв лицо ладонями, горько заплакала, в который раз за сегодняшнее утро.

-  Здравствуй, внучка, - раздался совсем рядом тихий  голос, прогремевший для девушки громом среди ясного июльского неба. Она всхлипнула и недоумённо подняла голову. Рядом с лавочкой стоял генерал Горелов и, улыбаясь, смотрел на неё.

- Здравствуй, дед, - Ольга поднялась и, утерев ладошкой мокрое лицо, робко посмотрела на седовласого старика. – Почему так бывает? – дрожащим голосом обиженного ребёнка спросила она. – Только встретишь хорошего человека, а он тут же покидает тебя?

- Это жизнь, девочка моя! - генерал положил руки на плечи Ольге и осторожно прижал её к своей груди. – Кто-то умирает, а кто-то рождается.
- Я знаю, - успокаиваясь, но всё еще продолжая всхлипывать, пролепетала Ольга, чувствуя, как её щека коснулась орденских колодок, а висок ласкал приятный холодок Золотой звезды. – Я больше не буду плакать.

- Плакать надо, внучка, - Горелов чуточку отстранил девушку и коснулся обветренными губами её щеки. – Хотя бы для того, чтобы показать окружающему миру свою человечность! Пойдем, нам с тобой очень о многом надо поговорить.
- Пойдем, дед, - Ольга облегченно вздохнула, и легкая улыбка пробежала по её лицу.
Генерал  взял  девушку за руку, и они, оживленно переговариваясь между собой, пошли по тенистой аллее…


Рецензии
Пронзительный рассказ!Я его не читал- я в нём жил! И радовался и слёзы капали из глаз! Спасибо Вам огромное и низкий поклон! Читая его и переживая, чувствуешь, что душа ещё не очерствела, ещё живёт. Успехов Вам! С теплом

Андрей Эйсмонт   25.01.2018 05:46     Заявить о нарушении
Спасибо, Андрей! Мне, как сугубо деревенскому человеку, очень близка эта тема, поэтому повесть писалась очень легко!
С уважением Перминов

Геннадий Перминов   25.01.2018 11:34   Заявить о нарушении